Сборник переводных зарисовок

       Когда проходит первая эйфория, первое, что Эмма замечает, — это холод и дождь.        Она уткнулась в горячую шею Киллиана, глубоко вдыхая такой родной сладкий запах. Она ухватилась за его мокрые волосы и легко поглаживает по голове. Его дыхание обжигает, а сердце... Его сердце бешено бьется под ребрами, эхом отдаваясь в ее груди.        Ее ноги...        — Любимая, ты, наверно, замерзла?        — Мне все равно, — отмахивается она.        И ей правда все равно. Эмма скользит руками по его спине и крепко прижимает к себе, словно боится, что Киллиан снова пропадет, цепляется за отвороты куртки и поднимается на носочки в попытке стать с ним единым целым.        — Хорошо, — мягко посмеивается Киллиан и прижимает ее к себе.        Эмма чувствует, как его крюк почти до боли впивается в ее спину, ее ноги промокли, а тонкое пальто давно не греет. Никогда еще в своей жизни она не чувствовала себя так комфортно.        — Киллиан... — говорит Эмма ему. ЕМУ. Не его каменному надгробию.        — Эмма... — Его голос дрожит, вибрирует в груди. — Эмма... Эмма, моя любовь, моя Свон.        Она цепляется за него еще сильнее, скользя губами по его лицу, до сих пор не веря в то, что Киллиан стоит перед ней живой.        Дождь льет сильнее, их одежда промокает насквозь, на ней не остается ни одного сухого местечка. Эмма мелко дрожит в его руках.        — Пойдем домой, — обжигает висок его низкий голос.        Эмма кивает, но не двигается, не выпуская его куртку и приподнимаясь еще чуть выше.        — Эмма...        Она перебивает его, впиваясь в его губы жарким поцелуем.        — Знаю, что ты чувствуешь... – упорно продолжает он. – Насчет мокрых... Эмма снова прерывает его поцелуем.        — Мокрых носков, – все-таки удается сказать ему, и они оба смеются.        Ей так легко сейчас...        — Домой, — выдыхает Эмма, мечтательно прикрыв глаза. Потом, словно очнувшись, она резко открывает их и внимательно смотрит на Киллиана.        Чем дольше она его разглядывает, тем скорее ее губы снова начинают дрожать, а глаза наполняются слезами.        — Не сдерживайся, — шепчет Киллиан, мягко скользя пальцами по ее щеке.        Он ловит губами слезинки, скатывающиеся по лицу Эммы, и целует, целует, целует...        — Пойдем, любимая, найдем тебе пару сухих носков.        Эмма неохотно выпускает его их своих объятий, отпуская лишь для того, чтобы вложить свою руку в его. Неважно, что ждет их впереди, главное – что они снова вместе, их сердца бьются в унисон, а взгляд ни на секунду не отпускает друг друга.        — Они твои.        — М? — Киллиан мягко гладит ее запястье.        — Носки... они твои. На мне твои носки.        Он не может сдержать улыбки. — Неважно.        А потом резко останавливается, и его веселое выражение лица в долю секунды становится абсолютно серьезным.        — Я весь твой, — проникновенно произносит он, прижимая Эмму к себе. — Все мое — твое, и весь я — твой.        Она больше не может ни о чем думать, только не так, только не в его руках.        Поэтому снова запускает пальцы в его волосы и горячо целует.        — Весь я... — повторяет он между поцелуями.        — И я, — тихо шепчет она.