Малахит

Платья никогда не были удобны для поимок птицы, а уж тем более платья которые любила носить Елена не были удобны вообще ни для чего, так считала Азовка, поэтому с легким сердцем рассталась с тугим корсетом в котором невозможно дышать и невообразимо длинной юбкой, в которой каждый шаг это испытание на ловкость, выносливость и удачу, ибо один неверный шаг и лежи себе плашмя на землице теплой, в ожидании помощи со стороны. Родной и удобный, а это было самое главное, сарафан радовал глаза, покружившись перед янтарным зеркалом, каменная дева поправила на плече тяжелую косу, украшенную сегодня россыпью маленьких самоцветов, а именно александритов, хозяйка дома не любила темноту, поэтому в любой комнате располагалось бесчисленное количество свечей в изогнутых подсвечников, камни сверкали в языках пламени оттенками весенней травы и глубокого моря, на ногах красовались сапожки из красной кожи на невысоком каблучке, самый раз для холмистых местностей, в общем и целом — красота, а главное все дышало ее любимым домом, это Елена была большой любительницей заморских одежд, даже волосы в косу не заплетала! — Эм, Азовка, мы уже готовы, ты там как? — за дверью послышался приглушенный голос Марко, мальчик сначала постучался, предупреждая, что он сейчас зайдет, а уже потом открыл дверь, каменная княжна тут же обернулась лицом к гостью, от резкого поворота, соскользнув с плеча, коса сверкнула кроваво-лиловым цветом самоцветов, сменивших свой настрой с мирного зеленого на встревоженный красный, в простом легком зеленом сарафане и красных сапожках Азовка была даже краше чем в том узком черном платье. — Да, я уже иду, — взлохматив на ходу шевелюру паренька, каменная княжна покинула временную обитель и легкой поступью, побежала вниз, пропажа Жар Птицы это что-то новенькое, сколько себя помнила, Азовка всегда считала этих пернатых самыми настороженными среди всех птиц которых она когда-либо видела в своей жизни, недоверчивые, они редко когда подходили к частым гостям хозяйки, предпочитая наблюдать с самых высоких веток деревьев, этот наглый воришка должен быть либо очень ловким и быстрым, либо очень смекалистым, чтобы поймать их… а еще очень глупым, Елена страшна и в мирное время, а когда рассержена, то впору вспоминать все молитвы и надеяться на самую безболезненную смерть. — Немного странно все это, поиски пропавших предметов, словно мы какие-то сыщики, — Марко нагнал ее лишь у самого выхода из замка, поправив свою неизменную худи, мальчик с плохо скрываемым, да вообще не скрываемым если честно, недоверием смотрел на переговаривающихся о чем-то Тоффи и Соловья. — Да, Елена решила разнообразить свои испытания, — охотно согласилась каменная княжна, — В прошлый раз были прятки, найдет три раза и голова с плеч, — Азовка повернулась лицом к главным воротам, встала на носки, пытаясь разглядеть что-то на верху, когда это «что-то» обнаружилось, каменная дева мигом указала на один из шпилей башни, — Вон там! Его голова, один уже остов остался… все вороны склевали. — Мама родная, — Марко так и стоял без движения, не зная чему тут больше удивляться совершенному спокойствию, как он думал раньше миролюбивой Азовки, или что самой ситуации в принципе, жениху отрубают голову и насаживают на шпиль уму непостижимо. — Золотые яблоки — есть, золотые яйца — есть, мешок жемчужного пшена — есть… вино — есть, — а не считающая черепушку на башне чем-то экстраординарным, каменная дева уже проверяла походную сумку, висящую на массивном черном скакуне, путь предстоял долгий и Елена Премудрая расщедрилась и дала им в подмогу черных жеребцов с золотой гривой, гордый красавец смерил деву оценивающим взглядом и только попытался цапнуть ее за такую густую косу как напоролся сразу на две пары змееподобных глаз, скажу по секрету одна пара словно изумруды, а другая золотисто-желтая, которые так и спрашивали «А ты хорошо подумал?» — Вино? Я думал, мы отправляемся за огненной курицей, — а вот Людо побаивался огромных скакунов, особенно как они смотрели на него, словно решали что попробовать в первую очередь голову или крыло, а может лапу? — Да, но Жар Птицы очень пугливы и никого не подпускают к себе и они очень разборчивы в еде… — Это видно, — Тоффи ловко выудил из походной сумки золотое яблоко и подбросил его в воздух, золотая кожица свежего плода заискрилась на солнце и упала точно в ладонь септарсиса, ящер постучал когтем по яблоку, проверяя настоящее ли это золото, удовлетворенный результатом он вернул плод девушке, — Интересные фрукты. — Клюв Жар Птицы очень мощный, иногда мне кажется, что они при желании смогут пробить дыру даже в моей горе, если пожелают, — Азовка покрутила яблоко в руках, любуясь их отражением на гладкой золотой поверхности, после недавнего события ей немного тяжело было смотреть на Тоффи, щеки так и норовили окраситься в цвет розового кварца, а сердце сделать три удара и оперативно упасть в пятки, над ухом прозвучал неопределенный смешок, — Один из многочисленных талантов Елены — оборачивать все живое в неживое… вся в отца пошла, — девушка уже хотела рассказать еще про их интересную снедь, но следующее действие со стороны Тоффи немного разрушило ее планы, и можно сказать дезориентировало на некоторое время. Каменная княжна почувствовала, как ее талию осторожно обхватили, щеки мигом налились гранатовым цветом, минуя стадию «нежный розовый кварц», и необычайно легко, словно пушинку, оторвали от земли. Азовка успела лишь тихо пискнуть и обхватить шею ящера руками, на руках ее никогда не носили, поэтому первая мысль в голове несчастной была «Только бы не упасть!», сердце ударило о грудную клетку и свалилось куда-то в район пяток, уже второй раз за день. А Тоффи лишь по обыкновению своему с мягкой снисходительной улыбкой держал юную волшебницу в своих руках, вспоминая как совсем недавно его носили на руках при каждой удобной возможности, что ж месть сладка. Взмахнув гибким хвостом, септарсис подошел к черному красавцу и аккуратно посадил деву на коня, заботливо поправляя юбку ее сарафана. Породистый жеребец недовольно заржал и повернул голову в сторону нахала, желая его цапнуть как можно больнее, но… эти желтые не мигающие глаза на серокожем лице не внушали ничего хорошего, конь даже отчетливо видел в них обещание превратиться в жаркое, если только подумает попытаться. А жить-то хочется, поэтому скакун проглотил свое недовольство и покорно позволил ящеру залезть следом. — Думаю, это не труднее чем управлять военорогом. — Ты управлял военорогом? — Марко запрыгнул на другого скакуна, которым управлял Степан Емельянович, а Соловью пришлось мучиться с Людо. — Кто такие «военороги»? — в свою очередь поинтересовалась Азовка, когда они тронулись с места, девушка обняла монстра как можно крепче, боясь упасть. — Военороги это подчиненные единороги, во время первой осады на королевский замок ее величество Солария «Королева Воительница», подчинила себе диких коней и сделала частью своей армии, смею заметить очень своенравные создания, — проигнорировав вопрос Марко, Тоффи с радостью ответил на вопрос хозяйки медной горы, — Большую часть армии монстров удалось разбить именно с поддержкой военорогов и тогдашнему королю пришлось сдаться. Солария с радостью приняла его капитуляцию и отрубленную голову его первого генерала как символ их поражения. — Это ужасно, — тихо произнесла дева, она не видела лица Тоффи сейчас, но могла поклясться, что почувствовала, как его голос слегка дрогнул. Сам ящер лишь невесело усмехнулся, взяв повод одной рукой, он мягко сжал бледную девичью руку. — Война это всегда ужасно, как и их последствия для проигравшей стороны. Внутри Марко словно все оборвалось и похолодело, сейчас этот ящер не врал и не играл одну из своих многочисленных ролей, он говорил так как считал на самом деле, боль в золотистых глазах была не напускная, юноша мог только представить как тяжело жилось монстрам во времена правления такой жуткой королевы, а ведь она дальняя родственница Стар. Повернув голову в сторону Соловья и Людо, Диаз подметил, что и обычно беспечный птице-монстрик поник, сжимая в своих лапках плащ наездника. *** Тоненькие детские ручки не могли долго держать тяжелую кирку, поэтому вскоре инструмент вновь со звоном упал на землю, чудом вонзившись не в ногу маленькому ящеру, а совсем близко в вязкую землю. — Тц, хиляк, — недовольно пробубнил септарсис-подросток, — Будешь себя жалеть скоро окажешься на ногах капитана в виде сапог, а может пояса, боюсь тебя на оба сапога не хватит, кирку в лапы и пошел. — И… Извини, — маленький монстрик затравленно поднял глаза на своего собрата и тут же опустил голову, черные волосы прилипли к его серой коже, но малыш не спешил убирать их с лица, сил не хватало даже пошевелить пальцем. — Хиляк, — повторил зеленый ящер и покачал головой, на счастье младшего прозвенел колокол, оповещающий о начале обеда, а значит им в яму скинут сейчас пару кусков кукурузных лепешек и несколько фляг с водой, надо быть самым быстрым, иначе останешься без еды и воды до самого вечера. Когда появилась голова их надзирателя с заветной корзиной в руках, монстры затаились, кто-то разминал щупальца, кто-то держал наготове оружие чтобы силой достать еду, Хаосус — такое себе взял имя зеленый септарсис — рассчитывал на свою силу и скорость. Вот надзиратель отпустил корзину, заветная провизия полетела к матушке-земле прямиком к голодным и уставшим пленникам. Сегодня удача была на его стороне, фляга с водой упала совсем близко, сорвавшись с места, парень перепрыгнул через щупальценоса, про скользил по грязной траве мимо гиены и почти схватил заветный приз как из его лап вырвал Остроклюв — здоровенный монстр похожий на гигантского орла. Яростно зашипев, Хаосус расправил свой капюшон и накинулся на пернатого, вонзая острые зубы ему в крыло, не ожидавший подобного Остроклюв отступил назад, едва ни выронив добычу, но вовремя спохватился. За такую дерзость мальчишка получил сильный удар клювом в руку, острый клюв — основная причина его имени — вонзился в чешуйчатое плечо, дернув головой вниз, монстр распорол руку маленькому ящеру. От боли мальчишка лишь сильнее сжал челюсти и, поджав ноги, оттолкнулся от груди птице-монстра, развернулся в воздухе и хвостом ударил его по лицу, словно хлыстом, Остроклюв успел прикрыть лицо рукой, поэтому его глаз, куда метил Хаосус, уцелел в воздухе затанцевали белоснежные перья, а на землю капала алая кровь. Разозленный монстр схватился за кирку и замахнулся на наглого мальчугана как между ними встал тот новенький. — Оставьте воду себе… — мальчик показал пустые ладони, — Вы первый ее взяли она ваша, — мягкокожий склонил голову, оказывая полную покорность, Остроклюв посмотрел на зажимающего рану сетарианца, потом на его мелкого собрата, сплюнул, опустил кирку и ушел. Серокожий ящер только успел выдохнуть с облегчением, как его прижал к стене взбешенный подросток, глаза заволокла пелена ненависти и ярости, из раны текла кровь, но ему хватало сил удерживать тщедушное тельце. — Я может и ранен, но мне хватит сил сломать твою шею! Эта фляга была моей! — Можешь взять мою если хочешь, — мальчик, на удивление, со спокойным лицом протягивал собрату флягу и кусок кукурузной лепешки, пораженный увиденным, Хаосус отпустил мелкого и отошел от него на шаг назад, словно перед ним стоял не мальчишка-септарсис, а правитель подземного мира. — К… как? Как ты? — от удивления монстрик пусто смотрел на протянутую снедь, вздрогнув словно от удара кнутом, он взял флягу и лепешку и, усевшись прямо на землю, стал с остервенением жевать, пока его мелкий собрат достал из драных штанов еще одну лепешку и флягу, от удивления Хаосус поперхнулся и едва не расплескал воду, некоторым было в счастье достать хотя б флягу или еду, а этот мелкий достал и то и другое, так еще для них двоих, — Как тебе удалось? — Просто Клементина, — мальчик указал кивком головы на огромного лилового осьминога, — Как и наш надзиратель, предпочитает лиловые камни, я заметил, что она часто складывает особо яркие под тот валун, он внизу полый, никто не знает о ее тайнике. Вечером, когда все спят, она их считает и рассматривает. За мое молчание она пообещала делиться едой и водой. — Клементина? — ящер повернул голову в сторону осьминога, поправляющего тот самый валун, о котором говорил мягкокожий, — Ты, парень, с сюрпризом.