Малахит

Умолчать, что обладая исключительным везением, они отправились в путь далеко не сразу это опустить одну очень важную деталь. Когда лошади были готовы, сумки собраны, а Людо помещен в специальную для Жар Птицы клетку, из лесной чащи выбежала та самая девочка, только уже без братика, заприметив Тоффи, она подпрыгнула на месте и бойко побежала к нему, перепрыгивая попадающиеся на своем пути камни или иные препятствия. Септарсис подхватил это чудо на руки и поднял ее в воздух на уровень своего лица, строгим взглядом осматривая малютку, та в свою очередь светилась словно первая звезда и крепко обняла его за шею, не желая расставаться. — Ты вещь еще вернешься? — не отпуская монстра из объятий, тихим голосом спросила малютка, при этом ввергнув в ступор такого неприступного и холодного ящера на некоторое время. Не привыкший к подобному отношению со стороны людей, он бросил взгляд в сторону каменный девы что-то обсуждающей с их новым знакомым и его осликом, затем на Степана Емельяновича… выбирайся сам, как говориться. Малютка уже отпустила его шею и во все глазки смотрела на его лицо, стараясь запечатлеть в памяти его образ до мельчайших подробностей, блеск кожи покрытой тонкой серебристой чешуйкой, золотистые глаза, черные смоляные волосы зачесанные назад, Тоффи тихо выдохнул, на несколько секунд прикрыв глаза и попытался, честно он пытался, как можно приветливее улыбнуться ей, если учесть его физиологические особенности, то… можно сказать, что у него это отчасти удалось, Марко едва не поседел от жуткого оскала, со стороны не подготовленному человеку могло показаться, что сейчас жуткий монстр собирался съесть девочку и думал с какой стороны начать, а вот смелая девчушка весело засмеялась и захлопала в ладоши. Тоффи осторожно вернул чудо на землю матушку, ожидая, что опять удумала эта малышка, а она вновь залезла в свою походную сумку и выудила соломенную куклу, воспользовавшись замешательством со стороны монстра, она ловко заткнула свой подарок ему за пояс и убежала, только ее и видели. — Что это? — Это оберег, их делают матери на первый день после рождения ребенка, своего рода благословление, — Азовка взяла в руки соломенную куколку и прижалась ухом к ее игрушечному тельцу, волшебница кивнула, словно куколка ей что-то нашептала, поправила соломенную юбочку и вернула ее хозяину, — Ее зовут Аришка и она рада, что ты стал ее хозяином. Рвавшийся наружу вопрос «Ты серьезно?» был задушен в зародыше от серьезного лица и совершенного спокойного, без намека на смех, голоса со стороны хозяйки медной горы. Тоффи посмотрел на соломенную куклу, ударил хвостом по земле и заткнул ее за пояс, привычными движениями взял девушку за талию, посадил ее на скакуна и запрыгнул следом. Азовка осторожно обняла его за торс и конь весело заржав взмыл в небо следуя за Коньком Горбунком. Царь Батюшка был настолько рад видеть диковинную заморскую птицу, что от переполняющей его радости назначил Ивана царским-стременным, рыжий конюх было попробовал заикнуться, что Жар Птица больно странная и что-то совсем маленькая, по слухам свет от ее крыльев мог затмить свет солнца, но его никто не слушал, вдобавок и по ноге получил от царского подарочка. Если бы маска позволяла, то Людо еще бы и свое персональное мнение высказал по поводу мнения конюха к его великолепной персоне. К безграничной радости Тоффи, маска заглушала любые звуки, преобразуя их в незатейливое бульканье. А пока Иван и Степан Емельянович стояли у Царя на поклоне, Азовка проводила экскурсию по городу, в добавок приглядывая что ни будь вкусненькое, ее выбор пал на алые, словно рубины, яблоки, так и манившие к себе, она уже собиралась расплатиться за несколько таких сочных плодов, как рядом с ухом прозвучал тихий писк и ее щеку что-то кольнуло. Пролетевшая в жалких миллиметрах стрела чуть задела ее кожу и воткнулась в забор, острие стрелы покрылось затвердевшими кристаллами красных самоцветов, как и небольшая ранка на ее лице. — Ты в порядке? — Марко незамедлительно приготовился атаковать, Тоффи прикрыл девушку своей спиной, в ожидании уже знакомых «плоских» рыцарей, но вместо них показался на белоснежном коне красный молодец в богатых нарядах, спрыгнув с лошади, он поклонился в пояс присутствующим и пошел к своей стреле. — Бежим скорее, пока нас не заметил, — тихо прошептала каменная княжна и, схватив Тоффи за руку, побежала скорее как можно дальше, Марко бежал следом, постоянно оборачиваясь, ожидая погони, но нет. Молодец просто вырвал стрелу из забора, посмотрел по сторонам и зашел на купеческий двор. — Он вроде не преследует нас, — Диаз остановился и утер рукавом лоб, Азовка облегчено выдохнула, смахивая с щеки крошку из самоцветов, Тоффи поправил на голове капюшон, скрывающий его весьма красноречивый взгляд направленный на несчастного юношу, если бы взглядом можно было убить, то незадачливый стрелок мучился от самой ужасной и мучительной смерти которая могла бы быть. — Что это было? — Местный обычай — когда молодец не может найти себе невесту, то выходит в чисто-поле и пускает одну стрелу, на чей двор она попадет, там и судьбу свою найдет, — охотно разъяснила дева, уходя в глубь ярмарки, Марко шел следом, задумчиво почесывая затылок. — А если… а если стрела угодит кому-то в спину? Или попадет в тот дом, где одни мальчики? Что тогда? — поинтересовался молодой пытливый ум, тем самым ввергнув девушку в долгие думы. — Такого еще не случалось на моей памяти… хотя один раз стрела попала на болото. Молодому царевичу пришлось в жены лягушку брать, — Азовка подошла к одному из торговцев и внимательно осматривала яблоки. — На лягушке? — изумился Марко, каменная княжна резво развернулась и вручила ему петушка на палочке. — Попробуй очень вкусно, да Василисой звали, Василисушка Премудрая, ее Кощей Бессмертный заколдовал быть лягушкой три дня и три года. — Интересное проклятье, — задумчиво ответил Тоффи, мальчик был готов поклясться, что видел как в тени капюшона золотые глаза монстра сверкнули недобрым огнем. — А потом ее взял в мужья царевич и спало заклятье, правда он по глупости наделал дел и сжег ее шкурку, но все закончилось хорошо, а Кощей у Марьи Моревны томится в заточении с того дня, — Азовка с удовольствием вонзила зубы в ароматное красное яблоко, протягивая точно такое же Тоффи, септарсис осмотрел красное наливное яблоко и откусил добрую половину разом, кисловатость яблока разбавил странный привкус, похожий на вкус… мяса? Ящер чуть нахмурился, посмотрел на угощение, на сочной бледно-желтой мякоти лежала половинка червяка. — Червивое? Ох… как нехорошо получилось, — каменная княжна развернулась, чтобы взять другое яблоко, но ее остановил септарсис, мягко схватив за руку. — Мне так даже больше нравится, люблю легкое мясное послевкусие, — они так и стояли с яблоками в руках, как бы сказал Соловей в этот момент «нашли время миловаться» — Иек, — нет это Марко не на милования парочки рептилий отреагировал, это его замутило от червячка в яблоке. Азовка с покрасневшими скулами отвернулась и продолжила грызть свое яблоко, решив отвлечься на выступления скоморохов, Тоффи в один укус доел свое угощение и поправил на голове капюшон, подмечая идущих Степана Емельяновича и Ивана, последний был мрачнее тучи. — Что произошло? Царю не понравилась «Жар Птица»? — Понравилась, даже очень, Царь-Батюшка так доволен моей службой, что отправляет найти Царь-девицу. — Царь-град, Царь-батюшка, Царь-девица… разнообразие, — Марко ойкнул от подзатыльника со стороны Тоффи, конек-горбунок потерся мордочкой о руку своего друга, стараясь его успокоить. — Царь-девица, Варвара Краса Длинная Коса как ее у нас кличут, дочка морского царя, сестра солнца и луны, — призадумалась Азовка, Иван горестно кивнул и схватился за голову, ругая себя за непослушание, вот послушался бы друга, не пришлось бы ему голову ломать, где искать эту красу ненаглядную. Хозяйка медной горы лишь покачала головой, поправляя густую черную косу. — Не кручинься, Иван, знаю я того кто может тебе помочь. — П…правда? — юноша не веря своему счастью смотрел на каменную княжну как на чудо небесное, его ноги задрожали и паренек упал перед ней на колени, постоянно приговаривая, что век будет помнить ее доброту, что за ее помощь будет посыльным до самой смерти, а дева-ящерица едва не перекрестилась от такой реакции на ее слова. — Бог с тобой! Нам нужен лишь ночлег и чтобы ты меня слушал очень внимательно, больше ничего не надобно. — Все сделаю! Все что скажешь выполню! Хоть в масло кипящее прикажи прыгать — прыгну, все равно если не приведу царю девицу, не сносить мне головы! — Да встань ты уже, Господи! — Азовка отшатнулась от него, словно от прокаженного, — Успокойся, не нужно мне чтобы ты в масло кипящее прыгал, вот тебе список всего необходимого, купи и принеси домой, а об остальном я сама позабочусь. Только пусть твой друг нам дорогу покажет куда идти. Только встань с колен, умоляю, перед людом честным не удобно, — каменная княжна поправила на плече косу, отворачиваясь от него, Иван тут же вял список и активно закивал головой, — Степан Емельянович, не в службу, а в дружбу помогите ему. Буду очень благодарна… боюсь сам не справится. Степан Емельянович улыбнулся в бороду, кивнул и повел бедолагу в глубь рынка, пока несчастный от радости последний ум не потерял, а горбунок гостей повел в дом, как и договаривались. Ближе к вечеру Иван и Степан Емельянович принесли все, что попросила их каменная княжна, а в доме у Ивана уже и печь горела, и молодая дева, засучив рукава, убиралась, Марко относил дрова в сарай, а Тоффи с пугающей ловкостью орудовал топором, волосы он завязал в хвостик, чтобы в глаза не лезли, верх своего облачения он снял, поэтому сверкал под лучами заходящего солнца своей мускулатурой и гладкой перламутровой чешуей всем девкам на радость, а некоторые особо любопытные уже и столпились вокруг заборчика, глядели на диво заморское. — На Горыныча похож, — прошептала одна. — У Горыныча три головы! А у него всего одна! — запротестовала другая. — А может он — Тугарин Змей? Я слышала, что они такие хвостики делают, словно у лошади хвост, — тихо засмеялась в кулак третья. — Нечисть — сплюнула четвертая и перекрестилась, — Делать вам нечего как на чудище глаза таращить. — А сама чего стоишь и смотришь, вон уже щеки как свеклы стали, — засмеялась первая. — Да тише вы сороки, а то заметит! Открывшаяся дверь заставила любопытных сорок разом притихнуть, из дома вышла Азовка с кувшином и чашкой, налив молока мальчику, она с мягкой улыбкой смотрела, как тот жадно пьет, а септарсис, покончив с дровами, уже сидел на пне и занимался заточкой топора. — Хочешь пить? — каменная девка протянула ему чашку с молоком, ящер отложил топор, взял чашку и залпом осушил ее, Азовка мигом налила еще, мельком взглянув на забор, словно чувствовала любопытные взгляды. — Благодарю, — он осушил еще, когда за забором послышался визг перепуганных девок, волшебница тихо засмеялась и позвала обратно свою подругу. Ее косу вмиг опоясала зеленая красавица, подмигнув на прощание, Тоффи чуть усмехнулся уголком рта и стер остатки молока, Азовка заговорщически подмигнула и вернулась в дом, готовить ужин. Пока молодцы после долгой дороги и изнурительного труда пополняли силы, каменная княжна собирала в путь-дорогу сумку Ивану, складывая все необходимое для выполнения царского указа. — Запомни, что я тебе сейчас скажу, тогда ты сможешь найти Варвару Красу и привести ее во дворец. Твой друг принесет тебя к берегу моря, поклонись морю, поприветствуй его как подобает, потом встань к нему спиной и сделай три шага вперед. Расстели скатерть и выложи на нее всю еду, которую я тебе положила в дорогу, не утаивай ничего, иначе беду накличешь. Первым к тебе придет мой друг старинный мишка косолапый — хозяин леса, накорми его, напои и не вздумай прогонять. Когда он спросит за что такая доброта, ответь «от сердца чистого и от Азовки-девки на доброе здоровье». Мишка потребует что-то в доказательство, что ты со мной знаком, подари ему это, — в ее руке засверкал тяжелый кулон в виде следа медвежьей лапы из черного камня, — Следующим к тебе придет Серый волк, не прогоняй, позови к себе словом добрым и посади рядом, накорми и напои его. Когда спросит за что такая милость, ответь «от сердца чистого и от Азовки-девки на доброе здоровье». Серый волк потребует доказательство, что ты от меня, подари ему это, — Азовка показала браслет из золота и серого жемчуга, словно луна, — Последней к тебе явится подруга моя сердечная лиса, накорми ее и напои, а когда спросит у тебя за, что такая милость ответь «Ищу я самую хитрую и искусную, чтобы Варвару красу показать людям добрым, молвят, что ее красота превосходит Патрикевку огненоволосую». Лиса не сможет тебе отказать, после того как поможет тебе подари ей серьги эти и скажи, что этот подарок от меня, — Азовка уложила серьги в бархатный мешочек, — Все запомнил? — Запомнил! Как забыть то, что жизнь мою спасет? — активно закивал Иван, конек-горбунок тоже кивнул, вот на его память каменная княжна и надеялась, — Хорошая ты, — с улыбкой добавил парень, — Зазря нечистью только кличут, — в святой простоте поделился своими мыслями Иван. Ох и зря он это сказал… Тоффи мирно точащий свой меч сам не понял, что послужило причиной его внезапной вспышки ярости, отточенные за годы хладнокровие и самоконтроль дали трещину и ящер помнил лишь как по его спине прошелся электрический разряд, ударивший в самый кончик хвоста, волосы зашевелились на затылки и перед глазами распростерся молочный туман, дальше он ничего не помнил, помнил лишь как поднялся с лавочки, а дальше чье-то тщедушное тело, прижатое к стене и хруст костей. Внезапная вспышка ярости у обычно такого спокойного ящера ошеломила и напугала Азовку, девушка потрясенно отшатнулась, не сразу сообразив, что происходит, конек мигом укусил напавшего за хвост, но ящер даже не отреагировал на это, каменная княжна ловко юркнула между Тоффи и его жертвой, вглядываясь в безумные от ярости глаза, покрытые ярко-зеленым огнем. — Тоффи, прошу отпусти, — она осторожно протянула руку и коснулась его лица, невесомо провела пальцами рядом с острыми клыками и коснулась век. Зеленый огонь сходил на нет, рычание стихло, монстр разжал руки и отошел назад. Тоффи устало прикрыл глаза, игнорируя Марко, хозяйка медной горы повернулась к Ивану, чтобы просить его самочувствие, но тот беспечно улыбался и почесывал затылок, думая, что он видимо очень сильно обидел друга каменной княжны, Азовка облегченно выдохнула и повела септарсиса на свежий воздух. В полной тишине они дошли до поваленного дерева, сели и стали дышать свежим воздухом все также в полной тишине. — Мне дорога сердцу твоя забота, но… — Азовка нерешительно нарушила тишину, сжимая в пальцах ткань юбки, от чего-то у нее сердце было не на месте и пальцы дрожали, — Так таких как я называет простой люд «нечисть», еще меня кличут «дух горы», «хозяйка медной горы». — Таких как мы в моем мире называют монстрами. — Монстры? — вкус нового слова ей не понравился, он был горьким словно полынь и колючим словно репейник, — Какое неприятное слово… словно ругань. — Таков мой мир. Когда-то давно такие как я и другие «монстры» жили в мире, до тех пор пока наш дом не захватили мьюнианцы. Кристалл в моей руке, — Тоффи разжал ладонь и показал собеседнице осколок в форме звезды, освещающий его ладонь с изувеченным пальцем мягким зеленоватым светом, — Этот осколок кристалла волшебной палочки королевской семьи, с его помощью я хотел прекратить угнетение монстров и вернуть одного важного для меня человека, — он не особо желал откровенничать, не в его правилах кому-то рассказывать свои мысли и показывать душу. Но эта девушка была такой искренней в своем желании им помочь, что волей не волей он снимал свою маску, глаза девы потускнели, ее сердце сжалось от тоски и боли за несчастный народ, но ящер воспринял ее грусть несколько иначе. — Она славная женщина, — с едва скрываемым ехидным оскалом продолжил септарсис, краем глаза поглядывая на Азовку, ожидая ее реакции, — Добрая и понимающая. Я ее очень люблю… — и выдержав театральную паузу, давая собеседнице возможность переварить услышанное уже не сдерживая своего ехидного оскала, добавил, — Еще бы она вырастила меня как родная мать. А ты о чем подумала? — вопрос раздался над самым ухом, острые клыки чуть сомкнулись на конце ее покрасневшего уха, кровь схлынула с ее лица, затем прилила с утроенной силой от осознания что ее сейчас пытались провести. — Ах-ты плут! Ты… подлый лис! — каменная княжна в праведном гневе накинулась на него с кулаками, а Тоффи засмеялась, удерживая разъяренную деву хвостом, а рукой смахивал несуществующие слезы. Когда попытки дотянуться до его светлости прекратились, гнев сошел на нет, оставляя после себя алые щеки, тяжелое дыхание и разъяренный взгляд, ящер ловко обвил хвостом тонкую талию и притянул к себе, крепко обнимая, чтобы не вырвалась, помниться ящеркой она была очень бойкой. — Хитрый, подлый лис, — уже спокойнее повторила Азовка, слабо ударив кулачком его в грудь, Тоффи чуть выдохнул и потерся лицом о ее макушку, взлохмачивая черные волосы, наслаждаясь их запахом, девушка еще хотела ударить хвостом, но и тут ее попытки пресекли, обвив длинным гибким серым хвостом, ее зеленый хвост. Поэтому каменной княжне только и оставалось, что сидеть красной словно яблоко наливное и жалеть, что не укусила его когда была ящеркой. Хотя… нет не укусила бы слишком по нраву пришелся ей ящер, стукнула ее в маковку мысль и хозяйка медной горы расслабилась, обняла в ответ, наслаждаясь вечером.