Малахит

На чистом небе игриво сверкали звезды под пристальным взглядом брата полумесяца, нежный прохладный ветерок ласково погладил длинные черные волосы, распутывая скорее косу. Азовка медленно ступала босыми ногами, наслаждаясь мягкой сочной травой, умыв лицо в колодезной воде, она распахнула горящие зеленым магическим огнем глаза и не мигая смотрела на небесное ночное светило, ветер едва шелестел верхушками деревьев шепча что-то неспящей в столь поздний час. Дева медленно закрыла глаза, закружилась на носках, чувствуя, как вокруг нее едва ощутимо коснулось серебристое сияние, и поклонилась мудрому братцу месяцу, затем разбойнику ветру, который тут же ласково погладил ее по голове, благословляя на правое дело. Бледная кожа каменной княжны будто бы светилась изнутри мягким холодным светом, озаряя сиротливую прялку, длинные тонкие па легко прошлись вдоль тонкой, едва ли толще самой тонкой паутины, нити из хрусталя, небесное светило охотно поделилось своим светом и напитало нить чистым лунным сиянием, в руках Азовки переливался лунный камень, сжав ладошки, она поднесла его ко лбу и вновь закружилась, самоцвет в ее пальцах обратился длинной тканью, такой тонкой и легкой, что легко бы прошел даже в игольное ушко, встряхнув нежную материю, колдунья уложила ее в таз наполненной водой, что впитывала в себя лунный свет. Хрустальное полотно охотно впитывало в себя нежные лучи полумесяца, вскоре его нежному сиянию могла позавидовать даже сама луна. Пока ткань для юбки насыщалась светом и нежностью лунных лучей, Азовка пряла янтарную нить на прялке, которую ей достал Иван, полученную нить заботливо смазывали водой, насыщенной лучами заходящего солнышка подруженьки-ящерки, отчего та сверкала подобно золоту, жемчуг белее первого снега ящерки размалывали в ступке, чтобы получилась белоснежная пудра, из нитей сплели они сачок, самые умелые, оседлали воронов и вместе с Коньком Горбунком взмыли в воздух добыть тучек для рукавов, манекеном послужило белоснежное изваяние из мрамора, которое каменная княжна создала еще вечером, статуя Варвары Красы получилось отменным как живая, того гляди задвигается и молвит нежным голосом. Летуны весело шипели, ловя юркие облачка, небосводу не убудет вон их сколько, а платье Царь Девицы один раз шьют для такого повода, потерпят, к концу церемонии Варвара сама отпустит их на волю к небу родному. Азовка выжала хрустальную ткань и вдела золотую нить в костяную иглу, приступая к созданию свадебного наряда, на подмогу деве-ящерице пришли не только подружки ее ящерки, фату плели самые искусные швеи которых только можно отыскать — паучихи, одна из самых крупных и древних арахнидов сидела на ветке дерева и важно отдавала приказы младшим сестрам, поправляя если что-то по ее мнению не так, важная паучиха, даже деловито давала советы самой каменной княжне, правда пару раз получала за своеволие нагоняй от сидящей рядом серой ящерки. Из леса дремучего вышел к хозяйке медной горы друг ее старинный, сверкающий белоснежной шкурой словно горный хрусталь, с рогами из чистого серебря в коих сверкали разноцветные самоцветы, огромный олень. Один глаз у него был сапфировый, а второй изумрудный, три копыта золотыми, а четвертое серебряным, украшенным драгоценностями, лесной красавец нежно потерся мордой о тонкие ладошки подруги сердечной, прикрыв чарующие глаза, сама ящерица-девка погладила его по морде и продолжила свое дело нелегкое, сшивая основание юбки и корсета. Лесной гость обошел подругу, встав у нее за спиной, ударив один раз копытцем серебряным он изверг из земли серебро да драгоценности заморские, один особый камушек он осторожно взял в зубы и отнес к малахитовой шкатулке. Этот камушек специально берег он для Азовки-девки, ждал, когда любимая краса вернется домой, остальные драгоценные камушки да серебро с радостью прыгнули на ткань, украшая собой белое полотно, серебро стало морем, а драгоценности рыбками веселыми. Вернувшиеся с неба всадницы на воронах с гордостью продемонстрировали хозяйке добычу свою, самые мягкие и отменные тучки, взяв в руки самую большую, каменная княжна прижалась к пленнице щекой, дабы проверить достаточно ли мягкое облако поймали ее сестрицы, удовлетворенно кивнув колдунья встряхнула пару раз тучку и отжала ее, выжав всю лишнюю воду, оставив лишь белоснежно-белое облако. Воротник и рукава должны быть мягкими словно перо лебедя, осталось дело за малым украсить пояс солнечной нитью и туфельки украсить, дабы невеста была всем на зависть, а жениху по сердцу пришлась. Конек Горбунок от красоты гостя не мог вымолвить ни слова, лишь смотрел во все глаза на великолепного оленя, изредка моргая, он невольно бросил взгляд на зеркальную гладь воды в тазу и опустил уши, с такой красотой двугорбому ослику даже в самых глубоких мыслях не смел тягаться. Белоснежный олень ударил золотым копытцем и платье засверкало словно солнце красное, спящий у соседей петух подпрыгнул на месте и, от удивления, что солнце так рано встало побежал скорее на крышу оповещать всех, что утро наступило. Самая крупная из свиты ящерица, тихо проскользила в траве, ловко забралась по деревянной стене на крышу и в один прыжок оседлала пернатого, зажав лапками его массивный клюв, призывая к молчанию, пораженный таким отношением к своей пернатой персоне петух мотнул головой в сторону, стараясь избавится от наглеца. Чешуйчатая описала поистине великолепный полукруг и приземлилась прямо на клюв, спросонья глаза не успели разобрать кто лежит на его клюве, а мозг уже бил тревогу что на нем змея! Перепуганная птица замотала головой сильнее, крылья били по тощему тельцу, стараясь скинуть чешуйчатую, кривые лапки заскользили по черепице и птах кувырком покатился вниз, плюхнувшись прямо что-то сухое и рыжее… лиса! Лиса в курятнике (и все равно, что лиса подозрительно высокая и крадется на задних лапах), страх за дорогих курочек окрылил сизого и петух с боевым кличем принялся клевать рыжую голову конюха. Долговязый мужчина подпрыгнул на месте и принялся скручивать бесноватую птицу, пока та не перебудила всю округу, в мыслях обещая петуху участь стать наваристым вкусным супом, довольная своей выходкой ящерица ударила хвостом по крыше и бомбочкой прыгнула в траву, возвращаясь к хозяйке. Конюх скинул с себя птицу и попытался ударить того ногой, да попал лишь по земле, довольный собой и преисполненный гордостью петух вернулся к курочкам хвастаться какой он молодец, а рассерженный мужчина пригладил растрепанные волосы и уже повернулся к калитке в дом Ивана как напоролся на грозную морду септариана с горящими зеленым огнем глазами. — К… К… Кощей! — крик ужаса застрял где-то в районе глотки, мертвенно побледнев, задумавший неладное мужчина поспешил как можно скорее убежать, пока его успели схватить, только пятки и сверкали. Тоффи моргнул и отрешенно проследил за убегающем рыжим, в голове промелькнула мысль, что нужно было бы его поймать, но… сейчас ему совершенно не хочется бежать пол города за перепуганным человеком и портить себе вечер, к тому же, как понял ящер, этот нескладный вряд ли будет рассказывать всем что он в такой поздний час пытался пробраться в чужой дом. Скорее всего отмолчится, либо донесет своему соучастнику, значит стоит пока подождать, а свернуть ему шею Тоффи всегда успеет. Тем более он тогда пропустит колдовство Азовки, а это он себе простить не мог, магия всегда была одной из тех слабостей которую ящер позволял, а уж такая удивительная как магия, сосредоточенная в теле этой девы, дикая и прекрасная, как и носительница, завораживающая. Принцесса Стар колдовала хаотично, придумывая заклинания на ходу, королева Мун напротив всегда осторожна, даже слишком, все заклинания заучены, движения отточены и не дай бог она оговорится или выставит руку не так, да и к магии королева прибегала лишь в крайних случаях, в то время как ее дочь напротив колдовала с завидной частотой, один случай с бородой чего стоит. Но вот то, что ящер видел сейчас несравнимо ни с королевой Мун, ни с принцессой Стар, магия каменной княжны больше походило на ритуал, на что-то требующее одновременно тщательный расчет и свободу, движения рук выверены, но не скованны, колдующая наслаждалась своей магией, она была частью ее самой, все вокруг излучало теплое нежное сияние, никаких кислотных ярких цветов, лишь равномерный мягкий перелив красок, первозданная природная магия, которую Тоффи хотел попробовать, кристалл в его ладони пульсировал отдаваясь болью вместе отсутствующей фаланге пальца, кончик раздвоенного языка пощипывал, а желудок свело судорогой словно он не ел несколько дней, полыхающие зеленым пламенем глаза неотрывно смотрели на амулет основной источник силы хозяйки медной горы. Дева сейчас слишком поглощена своим рукоделием, она даже не чувствует чужое присутствие, он бы мог тихо подойти к ней со спины и прикоснуться кристаллом к источнику новой магии, одного прикосновения было бы достаточно, чтобы осушить источник до последней капли… Тоффи вздрогнул, ход мысли нарушил холодный каменный браслет на его запястье, который попытался снять с руки, летающего в облаках ящера, ворон. Черная птица клюнула браслет, наклонила голову набок обдумывая как бы снять эту красивую вещицу и вновь потянула на себя, Тоффи легко махнул рукой прогоняя птицу и прикоснулся пальцами к браслету, сжав зубы до скрипа, ящер мотнул головой, стараясь очнуться от дурмана, он бесшумно отошел от забора и подошел к колодцу. Септариан зачерпнул воды из ведерка и ополоснул лицо, холодная колодезная вода немного отрезвила мысли и охладила разум, на деревянной ручке мирно раскачивалась, как на качельках, соломенная Аришка… как она тут оказалась? Ящер точно помнил, что оставил ее дома, может ворона попыталась выкрасть? Взяв куколку в руки, Тоффи поправил малахитовый пояс, поправил миниатюрный кокошник и усадил куколку на пенек, соломенная игрушка не могла дойти сама … конечно он повидал много вещей, после которых уже ничему не удивится, но это все ж немного жутко. Пригладив волосы назад, ящер взял ведро и разом вылил всю воду прямо себе на голову, одежда неприятно прилипла к телу, а от ледяной воды зубы самопроизвольно застучали, бледно-зеленое сияние сменилось привычным золотым отливом, свечение кристалла прекратилось и мысли окончательно вернулись в привычное русло. Взяв Аришку в руку, монстр убрал с лица волосы и еще раз взглянул в сторону колдующей Азовки, дева уже заканчивала последние стежки и едва стояла на ногах от усталости, подойти бы да отнести в дом, но лучше не рисковать, Тоффи посмотрел на кристалл в руке и бесшумно вернулся в дом, пока его не обнаружили. Марко спал на лавочке, укутавшись в плед, Степан Емельянович мирно покачивался в кресле-качалке, тихо похрапывая в густую бороду, Конек-Горбунок чуть дернул хвостом, повел длинным ухом и удобнее устроил морду на вытянутых копытцах, Иван так вообще спал без задних ног на печи. Отряд не заметил потери бойца. Это только на руку, меньше вопросов, аккуратно усадив Аришку на стол, септариан пристроился на отведенном ему месте около печи и прикрыл глаза, стараясь как можно скорее заснуть, скрип двери оповестил, что ночная швея закончила работу, уложив полученную работу, завернутую в плотную ткань, Азовка потерла кулаком глаза и едва передвигая ногами направилась в сени, чтобы отдохнуть… Утром Марко проснулся с первыми петухами, соседский петух что-то слишком расстарался сегодня утром, Конек-Горбунок сидел за столом, то и дело поглядывая на хозяина, молодой человек доставал из печи глиняный горшок с кашей, Степан Емельянович заносил в дом ведра с колодезной водой, а Тоффи, излишне задумчивый и тихий даже для него самого, сидел в тени и смотрел в угол комнаты. — Доброе утро. — Доброе, самое доброе, что может быть на свете! — Иван едва ли не светился от счастья, — Я едва ли смог дождаться утра, чтобы вас отблагодарить! Столько добра вы нам сделали, а я толком отплатить-то не могу, — молодой человек никак не мог усидеть на месте, ему уже не терпелось отправится на поклон к Царю-Батюшке с выполненным заданием, да не хотелось быть плохим хозяином и оставить гостей одних. — Да что мы… это Азовка, она справилась? — Марко потер глаз, окончательно стряхивая с себя остатки сна и поспешил умыться перед тем, как сесть за стол, купец с улыбкой поставил перед мальчиком ведро с колодезной водой, а сам поспешил помочь хозяину дома, пока несчастный не опрокинул тяжелый горшок. Тоффи все молчал. Он, кажется, моргал раз через два. — Еще как справилась! Грешно думать, что хозяйка медной горы не справится! Она создала такую красоту, даже Василиса Премудрая не сможет подобную красоту создать, — Иван все поглядывал на сверток, завернутый в грубую ткань, Конек Горбунок покачал головой и хлопнул хвостом хозяина по спине, чтобы дуралей не разлил завтрак, паренек лишь глупо улыбался и на несколько секунд сидел спокойно, затем вновь начинался поглядывать в сторону окна и неуверенно мотать головой, — А Каменная княжна не явится на завтрак? — Она всю ночь делала платье для невесты Царя, пусть отдохнет, — двугорбый ослик дернул длинными ушками, усаживаясь прямо за стол, подтянув зубами деревянную миску, он взял зубами ложку и щедро плюхнул ароматной каши в тарелку, не отпуская ложки, он ударил мордой и отправил тарелку к Марко, затем отправил другую Степану Емельяновичу, в отличии от последнего, хоть и привыкший к многим вещам, мальчик сидел в немом шоке, а купец поблагодарил Конька Горбунка и принялся за завтрак, словно так и надо. — Нет, я не могу сидеть на месте, вы простите меня, я побегу к Царю Батюшке на поклон, — Иван надел шапку, подхватил на руки платье, едва не окунув его в бочонок с водой, волшебной ослик в последний момент поймал друга за рубашку и осторожно потянул на себя, Марко мигом побежал к бочке и оттащил ее в сторону от греха, затем закрыл печь и даже накрыл полотенцем вязанку с бревнами. — Было бы обидно… если бы столько часов труда было потрачено в пустую, — разрядил неловкую тишину Диаз, Иван нервно засмеялся, прижимая выполненный указ в груди, не веря, что был волоске от отделения своей пустой кочерыжки от шеи, поблагодарив еще раз друзей, несчастный побежал скорее во дворец пока не натворил еще бед, Конек Горбунок покачал головой и принялся за еду, думая, что может стоило с ним бежать или уж сам справится? *** Платье пришлось по сердцу Варваре Красе, она с мягкой улыбкой приняла его из рук Царя Батюшки и тут же скрылась за дверью своей комнаты, оставшись наедине с бабкой-чернявкой, дочка морского царя позволила себе выдохнуть и печально опустить плечи. — Вам не понравилось платье? — сгорбленная старуха, едва передвигала ногами, Варвара удивлялась как ее ноги вообще могут держать столь огромный горб, возвышающийся над старушкой словно огромная скала над островом. — Напротив, бабушка, оно мне любо, да как в нем к людям добрым выйду, сверкает так, что только ночью носить, днем при солнышке ярком обожжет глаза простому люду, а играть свадьбу ночью как-то не по-людски, словно воры, да без отцовского благословления не могу, — подойдя к зеркалу, Царь-Девица покрутилась с удивительным платьем в руках и с тяжким вздохом опустилась в кресло, — Не по сердцу мне Царь, не люб он мне. — Так еще раз испытай его, не пройдет испытание не выйдешь замуж, — пожала плечами старушка, опираясь на деревянную клюшку, — Пусть отправится в пучину морскую за благословлением. — Что ты! Что ты! Сгинет он! — в ужасе девица выронила из рук свадебный наряд и сверкающее восхитительное одеяние упало кучкой на полу, поблескивая золотом и самоцветами, Краса тут же подняла платье и аккуратно положила на кровать, пригладив смятую ткань юбки, — Да и пойдет не сам, а своего помощника пошлет… того юношу, что принес платье-свадебное, — при упоминании Ивана, щеки Варвары окрасились в легкий розовый цвет, — Сгинет молодец, жалко его. Что же делать? — Отдохни Варвара Краса, я что ни будь обязательно придумаю, — ласково погладила костлявой рукой старушка русую голову Красы и неспешно вышла из опочивальни, чернявка прошла мимо птичника, свернула за угол и юркнула в комнатку, где ее уже дожидался растерянный конюх. Благожелательное выражение лица сменилось холодным и отстранённым и только глаза пылали гневом, а тонкие потрескавшиеся губы искривились от злости. — Олух! Не справился с такой простой задачей, оглушить колдующую, ума не много требуется, так тебе и эту работу доверить нельзя, хуже моего племянника, — сплюнула в полыхающий камин ведьма, огонь сменил цвет с привычного красного на ядовито-зеленый, от чего конюх отшатнулся от камина и перекрестился. — Т… Так у нее в друзьях сам Кощей Бессмертный! Я видел его собственными глазами! Кожа серая, глаза светятся, на плечах черепа! Кто же знал, что Иван дружбу с нечистыми ведет?! — попытался оправдаться рыжий, его тонкое долговязое нескладное тело мелко тряслось и напоминало тростник на ветру, старуха вновь сплюнула в камин и ядовито-зеленый сменился на привычный нормальный красный. — Не неси чепухи, Кощей ваш уже лет сто томится в темнице у Марьи Моревны, никакая сила не способна его вызволить, а других бессмертных тут уже давно нет… если только конечно, — старуха потерла острый подбородок обдумывая слова конюха, махнув рукой она достала из кожаной сумки, что висела у нее на спинке стула склянку со светящейся синий жидкостью, немного преображающего порошка из курительной трубки и закрыла сумку, рыжий чуть вытянулся пытаясь заглянуть старухе за огромный горб, но даже с его ростом он не мог разглядеть, что жуткая ведьма делает. Когда та повернулась к нему лицом, конюх вытянулся по струнке и отошел назад, уступая даме дорогу. — Теперь из-за тебя мне придется тратить еще зелий, — старуха смерила недотепу уничтожающим взглядом и пошла обратно к Варваре Красе. А что вы этот момент делал Людо, спросите вы? Уж у него выдалось утречко еще краше вчерашнего, ибо еще вчера, птица-монстрик как только наступили сумерки уже собрался к Тоффи, как заметил ту самую жуткую старуху о чем-то перешептывающуюся с конюхом, отвесив рыжему подзатыльник клюшкой, она пронзила коридор немигающим жутким взглядом ядовито-зеленых глаз и скрылась в комнате, то решил повременить и, вообразив из себя супер-шпиона, проследить за жуткой каргой, и так сказать собрать нужной информации. Собрал он не столько много сколько набил себе шишек и едва не заработал сердечный приступ, когда подслушивая разговор горбатой ведьмы с некой дамой в зеркале, кто эта дама он так и не понял, понял, что горбатая испытывает просто панический страх перед загадочной дамой в зеркале, но не суть, а суть в том, что пока он подслушивал кто-то тихонько подошел сзади, взял его тельце в свои ручки и поднял вверх, после утренних событий Людо уже приготовился к неплановым урокам полета с летальным исходом, как оказалось, что это не сердобольные бояре, а та самая новоприбывшая красавица, красавица к слову лишь мягко улыбнулась и отнесла любопытную птичку к остальным птицам, погладила по золотой маске и скрылась, оставив представителя гордого рода Авариусов пребывать в состоянии сердечного приступа. Так шпион и пролежал в едва живом состоянии всю ночь, позабыв про Тоффи и свое желание рассказать септарианцу об услышанном. А уже как встало солнце и наступил следующий день, его голову вновь клюнула идея разведать что тут творится и, движимый любопытством, птице-монстрик поправил худи марко, затянул пояс потуже и на цыпочка подкрался к опочивальне Варвары Красы, в замочной скважине он узрел как горбатая подлила в бокал Царь Девицы какое-то зелье, заставившее ту уснуть мертвым сном, а сама вдохнув порошок обрела ее внешность. Вот это вещь! Подумалось в этот момент Людо, да с таким порошком, он мог бы обернуться Марко и заполучить у Стар палочку! Птице-монстрик вжался в стену, когда открылась входная ведь, лже-красавица вышла из опочивальни, закрыла комнату на ключ и неспешно направилась в тронный зал, дверь чудом не помяла золотой клюв, поправив на голове маску, с которой он, уже можно сказать, сросся, Людо тихонечко на цыпочках поспешил к комнате ведьмы. Открыть ее не составило особого труда, замок отцовского сундука было сложнее открыть, а тут — пара пустяков. Сердце стучало в ушах от адреналина, Людо вообразил себя великим вором, проникнувшим в логово дракона… или злой ведьмы, если быть точным, теперь оставался вопрос, где же старуха хранит свой волшебный порошок? Не подумайте старая ведьма была как нельзя осторожна, поэтому скрывала свои магические настойки в зачарованной сумке, но она даже в мыслях не могла представить, что в ее комнате окажется ходячее бедствие рода Авариусов по имени Людо. Птице монстрик запутался в штанах, которые как ни к стати вновь начали спадать с худого тельца, кубарем покатился к стулу на котором мирно виселе зачарованная сумка, ударился головой об ножку, тем самым покачнув стул и сумка свалилась прямо на многострадальную, пусть и пустую, головушку монстра, Людо попытался подняться, да зацепился клювом за что-то, маска съехала ему на голову и несчастный видел ровным счетом ничего, он попытался вернуть это надоевшее, ему до самых кончиков перьев, украшение на место, но случайно подцепил «клювом» защитную застежку, скрывающую сумку от чужих глаз, открыл сумку и трубка с волшебным порошком опрокинулась, просыпав весь оборачивающий порошок на пол, несколько крупинок оборачивающего табака попало на рукав худи, но перепуганный монстрик не заметил этого, он схватил трубку, лапкой подмел остатки сверкающей пыли под ковер и лихорадочно искал глазами чем бы можно было набить курительную трубку. Глазам во всей красе показался камин, а точнее пепел… практически такого же цвета, Людо недолго думая (а он не привык долго думать) набил порохом трубку и засунул обратно в сумку, пока ведьма не объявилась. Черт бы побрал Тоффи со своим планом нарядить его в огненную курицы — только подумалось монстрику, как порошочек на его плечах заискрился, ненастоящие перья обернулись настоящими и вонзились в кожу подобно иглам, маска скукожилась и легла ровно по черепу, тельце уменьшилось и заместо Людо в комнате сидела… настоящая курица. Огненная курица, а точнее огненный петух. Тупо смотрящий в никуда огненный петух, очень походящий на жар птицу, только меньше и похожий на обычного петуха, только покрытого сверкающими перьями. Но на этом несчастья Людо не закончились, пока в его сильно уменьшенной голове прояснялся туман и мозги пытались сообразить, что же произошло, за всем этим представлением из тени наблюдала … кто бы вы думали? Лисичка! Огненно-рыжая, прекрасная лисичка с золотыми сережками в ушах, сверкнув ярко-карими глазками, она выпрыгнула из тени, схватила жар-Людо, прыгнула в окошко и была такова.