Little yellow angry bird

      — Да, напугал ты нас, отец, — протянул Джастин и присел рядом с койкой. — Как угораздило?       — Если бы я знал, — проворчал тот и слабо усмехнулся. — Напугал, говоришь? То-то все примчались.       До этого момента мне казалось, что он не замечает меня, неуверенно застывшего в дверях, но тут папа повернул голову, и мои уши моментально вспыхнули.       — Ну чего ты там застрял? — бросил он. — Заходи.       Робко переступив порог, я приблизился, встал рядом с братом и лишь через пару секунд, собравшись с духом, смог взглянуть в лицо отцу. Он был бледен, но в целом выглядел неплохо. Направленный на меня взгляд был несколько отстранённым, но не враждебным.       — Стоило попасть сюда, чтобы наконец заманить тебя домой, — после паузы произнёс папа.       — Не говори так, — вырвалось у меня. — Я просто…       — Трусил?       — Да, наверное. Я хотел позвонить, но… Прости меня.       Слова давались с трудом — перед ним извиняться было куда сложнее, чем перед мамой. Но взгляд отца как будто смягчился, и он ответил нарочито небрежным тоном:       — Ладно уж, забудем.       Я еле сдержал облегчённый вздох. Его «забудем» означало, как минимум, что вопрос потерял былую остроту и больше не служит поводом для конфликта. Боже, всё даже лучше, чем я ожидал!       — Тебе что-нибудь нужно? — уточнил Джастин, обращаясь к нему.       — Свалить отсюда побыстрее.       — Обойдёшься, будешь лежать, сколько скажут.       — Тогда ничего.       — Маму позвать?       — Позовите, — ответил папа ему, но смотрел на меня. Я нашёл в себе силы улыбнуться.       — Тебя скоро отпустят, пап.       — Надеюсь.       Мы с братом покинули палату, уступив место маме. Я сел на лавку в коридоре и растерянно уставился в стену. Сердце билось тяжело и неровно, но на душе стало спокойнее.       — Ты как? — коротко спросил Джас.       — Нормально.       Вскоре мама вышла, и мы отправились домой.       Я вызвался готовить обед — маме явно требовался отдых, а я наоборот, жаждал деятельности. Скептически настроенный Джастин, поколебавшись, согласился быть моим ассистентом.       Осмотрев холодильник, я скомандовал:       — Доставай большую кастрюлю.       — Будет суп?       — Надеюсь, что да.       — Ладно, посмотрим, на что ты годен.       Я равнодушно дёрнул плечом. Пусть ворчит, мне от него не одобрение нужно, а реальная физическая помощь. Впрочем, помогал он недолго: зазвонил телефон.       — Извини, я на пять минут.       — Кто это? — полюбопытствовал я.       — Мелани.       Наверное, беспокоится и звонит узнать, как у нас дела. Хорошо, что брату досталась внимательная и верная девушка — они вместе уже три года и, надеюсь, поженятся. Хоть кто-то из нас должен обеспечить родителей внуками… Я подумал об Эллиоте, и сердце мучительно сжалось. Интересно, вспоминает ли он обо мне, пока мы не общаемся непосредственно? Мне было бы приятно, если бы это было так.       Джастин вернулся на кухню.       — Передавала всем привет.       — Спасибо.       — Справляешься тут без меня?       — Ну… — Я недоумённо уставился на пустую кастрюлю и только теперь понял, что, задумавшись, совсем забыл о готовке. Джас закатил глаза.       — Ничего сам не может.       Поморщившись, я отвернулся и стал демонстративно набирать воду в кастрюлю. Брат встал рядом со мной и занялся нарезкой овощей. Через некоторое время он вдруг спросил:       — Как у тебя дела с тем парнем?       Несколько секунд я раздумывал над ответом, но сказать было решительно нечего. В конце концов я выдавил из себя:       — Это не назовёшь… «делами» в том смысле. Я просто… просто стараюсь наслаждаться тем, что есть.       — Ты изменился.       — Разве?       — Да. Как-то мягче стал. И, может, серьёзнее. Прям на человека похож.       — Ну спасибо.       — Познакомишь меня с ним?       — Ещё чего! Он хороший парень, стану я его знакомить с таким грубияном, — фыркнул я.       — Ну мне же интересно, кто сумел задержаться в твоём сердце на такой долгий срок.       — Идиот. — Я брызнул водой Джасу в лицо, но его это не отвлекло.       — Что насчёт шансов?       — Я не думаю об этом.       — Враньё.       — Хорошо, думаю, но не хочу это как-то специально выяснять.       — Значит, всё-таки френдзона? Ты серьёзно?       — Чёрт возьми, Джас, — тряхнул головой я. — Давай не будем об этом. Он мне дорог, ясно?       — А ты ему?       Опять неожиданный вопрос.       — Не знаю. Может быть.       — Выясни как-нибудь. Вдруг что интересное узнаешь.       — Пожалуйста, закончим на этом.       Джастин искоса взглянул на меня.       — А раньше звонил мне по всякому поводу, делился переживаниями.       — Скучаешь по тем временам?       — Нет, удивляюсь.       Пока он не заговорил об этом, я и не задумывался, но действительно: я перестал звонить ему, чтобы выплеснуть эмоции, теперь хотелось сохранить всё в себе. Странно.       Вскоре мы сели обедать. Наш (точнее, всё-таки больше мой) кулинарный шедевр мама похвалила, что сразу подняло мне настроение. Потом вполне ожидаемо заговорили о папе.       — Его должны выписать к концу недели, — сообщила мама. — Сказали, что понаблюдают за его состоянием, но серьёзных опасений нет.       — Будем надеяться, — кивнул Джастин. — Тогда мы вернёмся на следующих выходных, как раз успеем.       При этих словах мама заметно погрустнела. Я взглянул на предстоящую неделю её глазами: посещение больницы, волнение за отца и долгие одинокие вечера…       — Я могу остаться до выписки. Заодно помогу забрать его, — предложил я, не дав себе времени на раздумья.       — Ты уверен? — обеспокоенно уточнила мама, хотя не смогла скрыть мелькнувшую в голосе радость. — А как же учёба, работа?       — Не страшно, если пропущу недельку, как-нибудь без меня справятся.       Джас подозрительно прищурился. Наверняка решил, что я делаю это из чувства вины или долга. Может, это и правда… но точно не вся. Теперь, когда удалось вернуться домой, хотелось здесь задержаться. К тому же благодарный любящий взгляд, которым наградила меня мама, сполна компенсировал все возможные неудобства.       — Ну тогда заберу тебя на выходных, — кивнул брат. — Я бы тоже остался, если бы мог, но…       — Но хоть кто-то должен работать, — не удержался я. Он закатил глаза и лениво замахнулся на меня ложкой. Мама наблюдала за нами, счастливо улыбаясь.       Через пару часов Джастин уехал — хотел успеть добраться до города, пока не стемнело. Мы с мамой прибрались и немного поболтали ни о чём — признаться, я почти забыл, как это здорово… Потом я поднялся к себе, удобно устроился на кровати и взялся за телефон.       Как всегда, Эллиот ответил быстро:       — Привет. Как успехи?       — Всё хорошо, навестили папу, ему уже лучше. К концу недели его вроде должны отпустить домой.       — Отлично.       — Да. Но главное, что он вроде как больше не сердится на меня, — поделился радостью я и прикусил язык. — Хм… Наверное, я не говорил… Мы с родителями некоторое время были… не то что в ссоре, но почти не общались из-за разногласий, и я переживал, примут ли они меня теперь.       — Ты ведь приехал. Уверен, по тебе очень скучали, а это часто сводит на нет любые разногласия.       — Пожалуй. Зато мне теперь так хорошо. — Я с улыбкой обвёл глазами комнату. — Снова столько привычного вокруг… Это как-то успокаивает.       — В этом прелесть родного дома. После долгой разлуки начинаешь ценить его ещё сильнее, правда?       — Правда… Тебе ведь знакомо это чувство?       — Знакомо. Только мне уже не доведётся испытать его снова: моих родителей, к сожалению, уже нет в живых, а дом, где я вырос, давно продан.       Это было сказано так просто, что я не сразу сообразил, что к чему, но когда до меня дошёл смысл сказанного, от него тут же бросило в дрожь.       — Как? — выпалил я. — Ты не говорил… Боже, прости меня, я ведь не знал…       — За что ты извиняешься? — удивился Эллиот.       — Тебе, наверное, тяжело слышать, как я тут распинаюсь…       — Напротив, мне очень нравится, лучшие воспоминания оживают. — По голосу было слышно, что он улыбается.       — Всё равно прости.       — Не переживай, Шайл.       Было неловко за мою бестактность, но в то же время я чувствовал себя как никогда близким к Эллиоту, почти физически ощущал его тепло — как в тех снах, где мы лежали, тесно обнявшись, в одной постели… Чтобы продлить это чувство, я закрыл глаза и уткнулся носом в собственные колени. Сердце взволнованно застучало.       — Эллиот? — странным, низким и сиплым голосом позвал я.       — Да?       — Я…       Всего два слова отделяют меня от черты… Неужели я правда могу сказать это? Безумие…       — Шайл? — встревожился парень.       — Я… решил остаться здесь до конца недели, чтобы не оставлять маму одну, — выпалил я на одном дыхании. Лицо запылало. Чёрт, чёрт, чёрт… — И там смогу помочь во время выписки… ну точнее, после… Ну ты понял.       — Понял. Думаю, это правильно.       — Да. Мм… — Растеряв слова, я отчаянно вцепился в собственные волосы и неловко засмеялся: — Извини, что-то я уже плохо соображаю. Устал, наверное.       — Конечно. Отдохни.       — Я тебе завтра позвоню, можно?       — Интересный вопрос. И немного странный, — хмыкнул он.       — Надеюсь, это значит «да»?       — Верно.       — Хорошо. Тогда спокойной ночи… и спасибо тебе за всё.       — Не за что. Доброй ночи, береги себя.       Отшвырнув телефон, я врезал кулаком по подушке. Одна часть меня твердила, что не идти на поводу у эмоций было правильным решением, ведь это могло оттолкнуть Эллиота, а другая разочарованно вопила «ну сколько можно!» Где мне взять столько терпения? Как долго я ещё продержусь? И что будет, когда выдержка мне изменит — а судя по ощущениям, рано или поздно это случится? Пока страх потерять Эллиота сильнее всего остального… но я люблю его. Боже, как я его люблю…       Пару минут я посидел с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя и расположить огромное жаркое чувство в груди так, чтобы оно позволяло хотя бы дышать, а затем поднялся и, еле переставляя ноги, побрёл в сторону ванной. ***       Выключиться из повседневности оказалось отличным решением: теперь вместо того, чтобы лишний раз напрягаться из-за учёбы или работы, я проводил время с мамой, болтая или помогая по дому — даже решение бытовых вопросов начало доставлять удовольствие, хотя раньше я никогда особо не рвался этим заниматься. К тому же мама горячо поддержала моё увлечение готовкой и дала кучу полезных советов, некоторые из которых я записал в блокнот, удачно оказавшийся под рукой.       Папу навещали каждый день, он уверял, что чувствует себя хорошо и хочет поскорее вернуться домой, но мы с врачами в один голос убеждали его поберечься, ведь с сердцем лучше не шутить. Он ворчал, но вроде сбегать из больницы не собирался.       А ещё я каждый вечер созванивался с Эллиотом и, слушая его спокойный голос, сам становился спокойнее. Приступов безумия, к счастью, пока больше не случалось, и я запретил себе думать об этом.       Среду я решил посвятить большому походу по магазинам — мама собиралась со мной, но помешала её мигрень, поэтому я вышел из дома один и не спеша побрёл по улице. День снова выдался солнечным, то, что надо для прогулки. Я шёл, сунув руки в карманы и что-то мурлыкая себе под нос, думал о папе и об Эллиоте… И вдруг за спиной взревел мотор, заставив меня вздрогнуть и обернуться. В двух шагах от меня затормозил мотоцикл, на котором с гордым видом восседал бородатый громила в кожаной куртке. Он нахально мне подмигнул.       — Привет, красавчик.       — Пока, — равнодушно фыркнул я, не собираясь тратить на него время, но парень округлил глаза и выдал:       — Шайл, засранец, не говори, что не узнал!       Удивлённый, я всмотрелся в его лицо и неожиданно разглядел под бородой знакомые черты.       — Хит?..       — А то кто же! Давненько не виделись.       — Боже, ты… — выдавил из себя я и расхохотался. — Что с тобой жизнь сделала? Мы виделись… года три назад, так? Или два? Конечно, я тебя не узнал, ты с тех пор, наверное, ни разу не брился!       — Обижаешь, было пару раз. Хорош ржать!       — Прости-прости.       Хит довольно изящно слез с мотоцикла, поставил его на подножку и с широкой улыбкой шагнул ко мне.       — Обнимешь хоть, по старой памяти?       — Ну если без этого никак…       — Стерва, — усмехнулся он, коротко обнял меня и тут же отстранился. Взгляд стал изучающим, затем удовлетворённым. — А ты цветёшь. Весь такой прям… вау.       — Спасибо за комплимент, — закатил глаза я.       — Мой подарок носишь? — Парень потянулся к моей груди с явным намерением нащупать пирсинг сквозь футболку, но я шлёпнул его по руке.       — Не для тебя уж точно.       — А для кого? Популярен, а, Шайл? От поклонников отбоя нет?       — Есть, — отмахнулся я. В другое время я бы с удовольствием поболтал с ним на эту тему и, может, даже немного пофлиртовал бы «по старой памяти» (всё-таки он был моим первым парнем), но сейчас как-то не тянуло. Хотя видеть его я был, пожалуй, рад. — Как сам?       — Не поверишь, девушку нашёл.       — Не поверю, — согласился я. — Как угораздило?       — И не спрашивай. Даже жениться собираюсь, — с несвойственным ему раньше лёгким смущением поведал Хит.       — Как всё запущенно, — улыбнулся я. — Поздравляю.       — Спасибо. Девушки, брат, это, конечно… да, — авторитетно заявил он. — Как-то я раньше не ценил.       — Рад, что ты прозрел.       — А ты как, не переметнулся? Любовь ко мне так сильно на тебя повлияла?       — Скорее, твоё потрясающее чувство юмора, — сыронизировал я.       — Срезал… Серьёзно, неужели один? — продолжал допытываться парень. Я неопределённо повёл плечами, уклоняясь от ответа. Он хмыкнул. — Ну, даже если один, это ненадолго. Хорош, зараза. Честно.       — И этот человек минуту назад что-то говорил о своей женитьбе… — Я картинно приложил руку ко лбу.       — Да ладно, молчу я. Кстати, куда топаешь?       — В центр.       — Подбросить?       — Нет, спасибо, лучше прогуляюсь, пока погода хорошая.       — Ну как знаешь. Рад тебя видеть, — улыбнулся Хит.       — Взаимно.       — Удачи.       — И тебе.       Провожая мотоцикл глазами, я усмехался. Надо же, какая встреча. Хит остался в моих воспоминаниях тощим семнадцатилетним оторвой, жаждущим взять от жизни всё, и было сложно поверить, что нынешний, двадцатидвухлетний Хит — вот этот грузный бородатый байкер, подумывающий, вдобавок ко всему, о свадьбе… Забавно. Но кроме этого нет никаких особенных чувств: этап давно пройден, а я всегда старался не жалеть о прошлых отношениях, ведь какими бы они ни были, всегда есть шанс, что следующие будут лучше.       Эллиот…       Интересно, чем он занят? Наверное, работает, что ему ещё делать в такое время. Остановившись посреди тротуара, я сфотографировал залитую солнцем улицу и отправил ему, приписав: «Иду в магазин, погода отличная, так тепло)» В ответ пришло изображение опущенных офисных жалюзи и сообщение: «Верю на слово)».       «Серьёзно? Открой их! — напечатал я на ходу. — И само окно тоже, свежий воздух повысит продуктивность работы».       «Боюсь, наоборот. А вот за фото спасибо, очень помогло) У вас хорошо».       Велик был соблазн сделать ещё один снимок, на этот раз с самим собой в кадре, чтобы отослать его Эллиоту и услышать что-нибудь приятное уже в свой адрес… однако я подавил в себе это эгоистичное желание. Он не мой парень, ему мои селфи ни к чему. Вместо этого я написал:       «Если попадётся ещё что-нибудь красивое, пришлю) Но аккуратно, чтобы не отвлекать от работы)»       «Отвлекай на здоровье, только не слишком часто. Всего должно быть в меру».       «Договорились. Удачного дня: *» — написал я и чуть было не отправил, но вовремя заметил неуместный смайл и удержался. Надо бы заменить обычной скобкой. Хотя… Пару секунд я терзался сомнениями, потом махнул на всё рукой, отправил как есть и с тяжело бьющимся сердцем стал ждать ответа. Он оказался лаконичным: «И тебе)» А чего я ждал? Вряд ли парень обратит внимание на какие-то значки. С другой стороны, он на всё обращает внимание… Ладно, к чёрту, не заметил и не заметил. Убрав телефон в карман, я зашагал дальше, чувствуя одновременно разочарование и облегчение. Нельзя торопить события…       В состоянии лёгкой прострации я бродил по полупустому супермаркету, вяло толкая продуктовую тележку ногой, и тут вдруг вспомнил о ещё одном важном деле. Наверное, просто ищу повод… ну да ладно. Встав спиной к полкам, я сфотографировался так, чтобы были хорошо видны строго нахмуренные брови и поднятый вверх указательный палец, скинул фото Эллиоту и написал: «Между прочим, не забудь пообедать!» Мой порыв был оценен, и через пару минут я не сдержал улыбки, увидев ответ: на снимке парень с серьёзным видом поднёс ладонь к виску, будто отдавал честь, но его глаза искрились весельем. Под фотографией значилось: «Есть, мистер Чак!» Люблю эту шутку про сердитую птичку, с неё, можно сказать, всё и началось, и теперь она для меня особенная…       Убирая телефон, я вдруг вспомнил многочисленные истории о безответной любви, о которых когда-либо слышал или читал. Любовь без малейшей надежды на взаимность, длящаяся годами, изматывающая, испепеляющая душу… На миг эта мысль ужаснула меня. К чему этот бессмысленный мазохизм? Зацикливаться на одном-единственном человеке, когда вокруг полно других… Длинная вереница моих прошлых отношений возникла перед мысленным взором: лица, имена, тела, встречи, прощания; а над всем этим — образ Эллиота, такой яркий, что это даже немного пугало.       Я по-прежнему не знаю, что делать дальше, с каждым днём я всё сильнее влюбляюсь и всё сильнее боюсь лишиться его… Первый и последний поцелуй, сорванный в удачный момент, или его улыбка практически каждый день? Второе, чёрт возьми, конечно, второе! С ума сойти…       В памяти всплыли шальные глаза семнадцатилетнего Хита, заставив меня невесело усмехнуться. Вот уж по кому я долго не страдал, оно того не стоило. А вот Эллиот… В сложившихся отношениях он даёт мне больше, чем кто-либо другой, сблизиться сильнее — это было бы уже слишком… слишком хорошо.       Воображение воспользовалось моментом, когда я ослабил бдительность, и с маниакальной точностью воссоздало давно знакомый сон о тёплых любящих объятиях, вдобавок соединив его с воспоминанием о реальных объятиях Эллиота, которые мне довелось ощутить перед отъездом. Вышло настолько впечатляюще, что внутри всё вскипело. Стиснув зубы, я толкнул тележку вперёд. Что толку размышлять обо всём этом, если мои чувства не взаимны? А они совершенно точно не взаимны. Конечно, безумно приятно, что парень так внимателен ко мне, но здесь нет никаких скрытых мотивов — искренность и прямота Эллиота не позволяют обманываться… От этого становится больнее, но в то же время как-то спокойнее. Или кое-кто всё же ударился в мазохизм?       Задумавшись, я едва не забыл расплатиться за покупки, а дома долго не мог сообразить, как разложить продукты, и по нескольку секунд пялился на полку холодильника, прежде чем пристроить туда что-нибудь. Разумеется, от мамы моя рассеянность не укрылась.       — Что-то случилось, милый?       — Нет-нет, ничего, — успокаивающе улыбнулся я. Нужно заговорить о другом. Я хотел рассказать ей о встрече с Хитом, но сообразил, что это может вызвать у неё ненужные вопросы и ассоциации, поэтому воздержался.       А вот Эллиоту выложил, когда мы созвонились вечером:       — Я был просто в шоке! Если бы он не назвал моё имя, я бы его не узнал. Мы совсем недолго говорили, ну так, новостями обменялись… Забавно.       — Такие случайные встречи бывают приятными, — ответил парень. — Пробуждают ностальгию. Хотя иногда наоборот, от этой ностальгии хочется сбежать подальше.       — Бывает такое. Но в этот раз, пожалуй, мне повезло. Ладно, как твои дела?       Он начал рассказывать, и я устроился поудобнее, наслаждаясь звучанием его мягкого голоса. Правда, в голове продолжали крутиться навязчивые мысли в духе тех, что одолевали меня в магазине, так что было трудно сосредоточиться на содержании речи, но я старался и вроде даже отвечал вовремя. И всё же Эллиот не был бы Эллиотом, если бы не уловил перемены в моём тоне и не среагировал, улучив момент, вежливым:       — Что-то случилось?       — Нет, а должно?       — Не знаю, ты пока не ответил.       — Всё в порядке. Немного устал, только и всего, — привычно отозвался я.       — Если тебе тяжело разговаривать, можешь сказать об этом сразу. Ты же знаешь, я пойму.       — Всё-то ты понимаешь… Чёрт возьми, Эллиот, как ты можешь быть таким идеальным? — вырвалось у меня, и кончики ушей моментально вспыхнули. Что я несу?!       Он удивлённо рассмеялся.       — О чём ты, Шайл? Идеальных людей не существует.       — Да что ты говоришь? — саркастично выпалил я, не зная, куда деваться от стыда. — Как-то я пока не обнаружил в тебе ни одного недостатка за всё время нашего общения.       — Серьёзно? Значит, пока не было ситуаций, в которых проявились бы мои недостатки. По-моему, это здорово, — хмыкнул он. Похоже, моя излишне эмоциональная реплика его не задела и разговор можно продолжить.       — Здорово, но из-за этого я чувствую себя неловко, — признался я.       — Почему? — Изумление парня было абсолютно искренним.       — Потому что у меня таких… ситуаций была уже целая куча, и я не раз выставлял себя в невыгодном свете перед тобой.       — Да? А я не заметил.       — Смеёшься?       — Вовсе нет. Пока что ты раскрываешься для меня только с положительных сторон. Но наличие отрицательных — это тоже нормально, согласись?       — Ну назови мне тогда хоть одну свою неидеальную черту.       — Например, зрение. Оно у меня далеко не идеально.       — А если посерьёзнее? — фыркнул я. — Понимаю, это странный вопрос, но всё же…       — Хочешь, чтобы я раскрыл сразу все карты? Не очень честно.       — Не все, просто… Просто убеди меня в том, что ты реален. Пожалуйста.       — Задача не из лёгких. Хорошо, тогда из того, что тебе известно: я ведь зануда, забыл?       — Не считается! Я с этим не согласен!       — Тебя не убеждает даже то, что я, как типичный зануда, постоянно занудно повторяю, что я зануда?       — Провокация! — рассмеялся я.       — Прекрасно, я ещё и провокатор, — с готовностью подхватил Эллиот, тоже посмеиваясь. — Мой идеальный образ рушится на глазах. Что же делать? Ещё немного, и ты откажешься со мной общаться.       — Тебя бы это расстроило?       — Да.       Сердце пропустило удар. Он сказал это так просто, словно по-другому и быть не могло. Выходит, я всё-таки что-то значу для него…       — Шайл?       — А? Извини, просто ты меня смутил.       — Прости.       — Ничего… Спасибо.       — За что?       — Просто так.       — Пожалуйста.       Трубку класть не хотелось, хотя уже пора было заканчивать разговор. Я мялся, не зная, что ещё сказать, и нервно теребил угол одеяла. Эллиот нарушил неловкое молчание:       — Отдыхай, пока есть возможность.       — Ладно. Спасибо.       — Ты слишком часто благодаришь.       — Есть за что.       Парень чуть слышно вздохнул (а может, улыбнулся) и мягко произнёс:       — Спокойной ночи, береги себя.       — И ты. В смысле, и тебе.       Завершив звонок, я открыл сегодняшную переписку, отыскал фото, которое он прислал мне сегодня, и, невольно улыбнувшись, посмотреть в задорно прищуренные медовые глаза. Говоришь, идеальных людей не бывает, Эллиот? Ага, как же, верю…