В самое сердце

      Пережитое от пожара потрясение все довлело над Гюльшен и Искандером, заставляя их шутить и смеяться совсем над не смешными вещами. Они направлялись к домику Хранителя покоев, его жилище было ближе, чем дом Гюльшен и ее сестер, а соседка аги - старая Эсма-ханым могла поделиться с молодыми людьми необходимыми травами. Искандер выказывал сомнения по поводу лекарских способностей подруги, а девушка грозилась в отместку приготовить сонный отвар. - Нет, ты мне не веришь? Мне приходилось готовить для отца и сестер, - всплеснула руками светловолосая хатун и, приподняв бровь, посмотрела на Искандера. - А сколько раз Фидан и Михримах умудрялись обжечься.. - Гюльшен? - воин удивленно взглянул на внезапно остановившуюся Гюльшен. - Ты что? - Госпожа, - почтительно произнесла девушка, привлекая внимание друга и кланяясь. Искандер последовал ее примеру. - Искандер? Почему вы оба в таком виде? - Сафие сделала шаг вперед, словно собираясь сказать что-то еще, но остановилась. - Что-то произошло? - У одного человека сгорел дом. Слава Аллаху, я и несколько янычар оказались недалеко Мы смогли прийти на помощь, - отозвался Хранитель покоев, он поднял взгляд на госпожу и отметил, что вид у нее несколько взволнованный. - Простите за дерзость, но что Вы делаете в таком месте? - Мы просто прогуливались. Сегодня такой прекрасный вечер, - вместо султанши ответил Бюль-Бюль. - А с вами двумя, дай Аллах, все в порядке? - Спасибо, Бюль-Бюль, - мягко улыбнулась Гюльшен. - Я просто испугалась, а Искендеру, правда, понадобится мазь. Но все будет в порядке. - С Вашего позволения, Госпожа, мы пойдем. Негоже девушке потом ночью одной возвращаться, - Сафие, улыбнувшись, кивнула, позволяя молодым людям продолжить свой путь.       Сафие, обернувшись, посмотрела вслед сыну. Глядя на идущую рядом с ним Гюльшен, женщина тяжело вздохнула. - Султанша, наш свет, наша радость, что опечалило Вас? -осторожно проговорил верный евнух. - В комнате Нашего сына Мы нашли портрет Кесем, - грустно и зло одновременно ответила госпожа. - Наш сын любит ее... Это может стоить ему жизни, если кто-нибудь узнает. - О, Аллах, - покачал головой Бюль-Бюль, он тоже посмотрел на место, где несколько минут назад стояли Искандер и Гюльшен. - Жаль, что сердце нашего Шехзаде не выбрало эту хатун. Она-то, кажется, влюблена в него. -Мы тоже это заметили, - задумчиво кивнула Сафие-султан, - но чувства Искандера Нам изменить не под силу.       Новый день начался с грозы, словно сама природа намекнула о внезапных переменах, что должны произойти в судьбах нескольких людей. Искандер и Гюльшен встретили свое утро, как и многие другие до этого дня. Молодой человек - отправившись на службу во дворец, а Гюльшен-хатун за вышивкой свадебного наряда.       Девушка сидела у камина с работой в руках, на ее губах блуждала улыбка. Вечером того ужасного дня, пока хатун готовила лечебное снадобье, они с Искандером умудрились поспорить. Воин подшучивал на подругой, говоря, что та совершенно не умеет готовить, раз пару раз чуть не порезала пальцы. В отместку Гюльшен пообещала приготовить такой ужин, что бывший янычар не сможет оторваться от угощений, пока не съест все до конца. Свое обещание она намеревалась исполнить сегодня, поэтому старалась скорее закончить работу на сегодня.       Начало рабочего дня Искандера было не таким радостным и размеренным. Как ни хотел Искандер избежать этого разговора, Кесем вновь заговорила о Сафие-султан и своем желании покончить с ней. Его шокировал тот факт, что наложница Султана Ясемин оказалась сестрой Кесем, было жаль бедную девушку, что стала жертвой гаремных интриг. Молодой человек провел без сна ночь напролет, раздумывая как лучше поступить. Он всецело сочувствовал горю Кесем, понимал ее злость, но душа его противилась такому приказу. Искандер не мог пойти на этот шаг, несмотря на все, что было известно ему о Сафие, он не желал ей зла. Воин считал, что султанша не заслужила такого конца. Хранитель покоев даже спросил совета Повелителя, не напрямую, конечно, но даже ответ Ахмеда не смог его успокоить.       Дворцовые хлопоты в течение дня немного приглушили тревоги и сомнения, но с наступлением вечера все мысли вернулись с новой силой. До самых сумерек разум и сердце Искандера отчаянно боролись между собой и не могли прийти к соглашению. Та, что любима или та, что всегда была к нему добра? Искандер так и не знал ответа. Даже идя в ночной темноте по городу к Старому дворцу, он колебался, в глубине души надеясь, что какое-то обстоятельство помешает исполнить принятое решение. Дворец встретил Искандера тишиной и пустотой, лишь только один ага, сообщив, что все подготовил, распахнул перед воином двери покоев Сафие-султан. Султанша спокойно спала, красивая и даже сейчас величественная. Ее волосы рассыпались по подушке, весь вид госпожи излучал умиротворение. Бывший янычар сильнее сжал в руках шнурок, которым намеревался исполнить приказание Кесем. Ему казалось, что это оружие жжет руки. Искандеру было страшно и мерзко. Он был отважным воином, но привык бороться с мужчинами. Еще никогда ему не приходилось убивать женщину. Госпожу!       Искандер наклонился ниже, вытянув руки вперед. Сафие не слышала его шагов, не знала, что сейчас, возможно, были последние минуты ее жизни. Искандер колебался, вглядываясь в спокойное лицо спящей султанши, слушал ее мерное дыхание. В этот самый миг он со всей ясностью осознал, что не может поступить так с Сафие-султан. Это борьба их с Кесем, вот пусть сами и разбираются между собой. Он не желает быть убийцей.       Опустив шнурок, Искандер отступил. Медленно развернувшись, мужчина направился к дверям, в этот самый момент Сафие открыла глаза и села на постели. Она заговорила с ним, со своим несостоявшимся убийцей. Искандер обернулся, ожидая увидеть в глазах госпожи злость и ненависть, но ничего этого не было. Что далее сказала султанша, шокировало воина. Казалось, что весь мир сошел с ума и крутить перед глазами с бешеной скоростью. Сафие называла его своим сыном, говорила о таких личных вещах, плакала и улыбалась одновременно. Она казалась искренней, но все это было таким невероятным.       Войдя в свой дом, Искандер отбросил в сторону орудие несостоявшейся казни, словно это была ядовитая змея. Все испытанное потрясение молодой человек выплеснул на попавшийся по пути стул, как следует пнув его. С грохотом предмет мебели упал, а от раздавшегося в тишине возгласа Искандер удивленно застыл на месте. - Где воры? - раздался в темноте знакомый девичий голос. - Гюльшен?! - Искандер зажег свечу и увидел заспанную и напуганную подругу, ее волосы растрепались и платок сбился на бок.       Оглядевшись по сторонам, воин увидел накрытый стол. С трудом он вспомнил об их шуточном споре и догадался, что девушка пришла к нему с угощениями и, не дождавшись, попросту уснула. Гюльшен же в свою очередь заметила состояние друга, она осторожно поднялась на ноги и подошла ближе. - Ты запыхался... И взволнован, - внимательно вглядываясь в лицо Искандера, проговорила девушка. - Что произошло? - А-а-а, - зло прокричал тот, сбросив со столика вазу. Ваза разлетелась на мелкие осколки, заставив Гюльшен отпрыгнуть в сторону. - Искандер? - хатун поморщилась, ожидая новой вспышки необъяснимого для нее гнева. - Прошу, расскажи! Я твой друг, чтобы не случилось...       Девушка протянула руку, намереваясь дотронуться до плеча воина, но тот резко отошел в сторону. Какое-то время он ходил туда-сюда по комнате, сжимая и разжимая кулаки, а Гюльшен с тревогой наблюдала за его передвижениями. - Сегодня я чуть не убил свою мать! Как тебе это? - глаза Искандера пылали странной смесью эмоций. - Что? - Гюльшен медленно опустилась на кровать, пораженно уставившись на брюнета. - Что именно тебя шокирует? - с издевкой проговорил воин, его переполнял гнев, а излить его можно было сейчас только на Гюльшен. Нахмурившись, он посмотрел на подругу. - Погоди... Ты знала? Ты тоже знала? - Искандер, я... - Это правда. И ты молчала? Как ты могла? Кто еще знает об этом? - Искандер подошел ближе, его лицо исказилось от боли. - Я рассказывал тебе свою историю, рассказывал Сафие-султан... Вы обе знали, как это для меня важно, и молчали! Всю жизнь я не знал о себе ничего, я почти смирился с этим. Я...       Искандер замолчал, тяжело дыша и опустив голову, когда он вновь посмотрел на Гюльшен, девушка увидела в его глазах слезы. Она подошла ближе и осторожно дотронулась до его руки, чуть улыбнулась. - Я молчала, Искандер, ибо это была не моя тайна, - Гюльшен говорила тихо и мягко, утягивая молодого человека на кровать. - - Садись... Я не могла рассказать, не имела на это права. Я понимаю, что тебе больно, хотя и представить не могу насколько... Ты хочешь ответов, так иди и спроси их.       Искандер, поморщившись, взглянул в лицо подруги, словно надеялся найти ответы в нем. В памяти вновь возник образ Сафие-султан, заставляя волне душевной боли нахлынуть с новой силой. - Я даже представить не могу себя на твоем месте, - продолжала Гюльшен, она тщательно подбирала слова, чтобы ничем не ранить и не обидеть молодого человека еще больше. - Мне не понять всех твоих чувств... Только знаешь, Сафие-султан совершила по-настоящему смелый поступок. Она нарушила закон, пошла на обман, чтобы спасти тебе жизнь. Хюмашах-султан говорила мне о том ужасном дне, когда из дворца вынесли девятнадцать гробов. Если бы был шанс вернуть моих родных, я простила бы им все, что угодно... И я бы отпустила сестер от себя, если это могло спасти их жизнь. - А что мне делать, Гюльшен? Что делать мне теперь со всей этой правдой? Как дальше жить? - Искандер вымученно улыбнулся, глядя в глаза девушки, что смотрели с добротой и нежностью. - Господь подскажет тебе верный путь, - хатун крепко сжала руку Искандера и кивнула в подтверждение своих слов. - Поговори с госпожой, уверена, она найдет, что тебе сказать. А пока ложись спать, завтра новый день будет. И пусть ночная тьма подарит тебе покой. - Ты... не уйдешь? - вдруг поинтересовался бывший янычар. - Нет, я выспалась уже, - улыбнулась Гюльшен, поправив волосы, - а домой идти слишком поздно. Страшно... <      Зюльфикар-паша резко сел в постели, ему вновь приснился кошмар. Тяжело вздохнув, мужчина перевел взгляд на вторую половину кровати, где сладко спала Хюмашах. Поездка благотворно подействовала на госпожу, она перестала грустить, на щеках появился румянец и на губах все чаще сверкала улыбка. Если Хюмашах и погружалась в свои мысли, то происходило это гораздо реже, чем в их дворце в Стамбуле. Прекрасная погода и красоты Эдирне подарили покой дочери Сафие-султан, чего нельзя было сказать о Зюльфикаре. Чем дальше он находился от Повелителя, тем больше беспокоился о его благополучии. Он волновался, что Сафие вновь устроить бунт и сместит Ахмеда с престола. Эта мысль не давала мужчине покоя, заставляя вновь и вновь просыпаться от ужаса посреди ночи.       Хюмашах, пошевелившись, привлекла внимание супруга,она улыбалась во сне, захваченная своими сновидениями, что, должно быть, были счастливыми. Осторожно, чтобы не разбудить, Зюльфикар погладил супругу по золотым локонам и, откинув одеяло, встал и вышел на балкон. Ночной воздух приятно охладил разгоряченное лицо и немного освежил мысли, Паша понял, что самым лучшим выходом будет, если Искандер покинет столицу. Главное теперь, убедить жену в необходимости такого поступка. И поговорить с Султаном. Хюмашах подошла неслышно, Паша даже вздрогнул от неожиданности, когда султанша, обняв, прижалась к его спине. - Хюмашах... - накрывая ее руки своими ладонями с улыбкой прошептал Зюльфикар. - Я проснулась, а тебя рядом нет, - тихо произнесла рыжеволосая госпожа, - мне стало так холодно... Почему ты не спишь? - Страшный сон приснился, но это пустяки, - обернувшись, мужчина заключил возлюбленную в свои объятиях. - Ты пришла и все стало хорошо. - Тебе часто снятся кошмары, - нахмурилась Хюмашах, погладив супруга по щеке. - Ты слишком много работаешь. А мне, напротив, привиделся такой хороший сон. - И что же тебе снилось, душа моя? Моя прекрасная супруга, мой ангел, - Зюльфикар поцеловал Хюмашах и, обняв, отвел обратно в покои. - Мне снилось море и солнечный яркий день, большой корабль с белыми парусами, - Хюмашах говорила с улыбкой на лице, она прижалась к мужу с мечтательным выражением лица. - Не знаю, что бы это все значило, но мне было так спокойно, так радостно. А еще я видела мальчика, он стоял на палубе это корабля и махал нам с тобой рукой. - ИншАллах, это добрый знак, Госпожа моего сердца, - улыбнулся Зюльфикар. - Аминь.