В самое сердце

      Гюльшен и Хюмашах сидели в покоях госпожи, султанша рассказывала о поездке в Эдирне, улыбаясь счастливо своим воспоминаниям. Завтра днем Хюмашах намеревалась навестить свою Валиде, по которой она успела соскучиться. Гюльшен же искоса наблюдала за своей госпожой, надеясь, что дрожащие над вышивкой пальцы ее не выдадут. Она знала, что не имела права говорить что-то об Искандере, да и не предполагала, как отнесется Хюмашах к тому, что хатун знает всю правду.       В коридоре раздался шум, которому женщины не придали значение, но тут двери открылись, и то, что увидели Хюмашах и ее помощница, заставило их вскрикнуть. В покои, еле передвигаясь и опираясь на плечо Давуда-паши, тяжело вошел Зюльфикар. - Дорогой! - из рук госпожи выпала книга, женщина вскочила на ноги и прижала руки к губам. - Паша! О, Аллах... - отложив в сторону вышивку, Гюльшен тоже поднялась на ноги. - Что произошло? - На него в таверне напали какие-то бандиты, - Давуд помог мужчине опуститься на кровать. - Со мной все в порядке, - слабо проговорил Зюльфикар, хотя его бледное лицо и капли пота на лбу говорили об обратном. - О, Всевышний, - Хюмашах, наконец, избавилась от оцепенения, оказавшись рядом с мужем, с тревогой глядя в его лицо. - Гюльшен, не стой столбом! Зови Айнур-калфу скорее! Ну же! - Я быстро, моя Госпожа, - поклонившись, проговорила хатун и поспешила на поиски лекарши. - Аллах всемогущий, опять какие-то напасти...       Когда тревоги Хюмашах за супруга немного улеглись, Гюльшен испросила разрешения госпожи, чтобы закончить свадебный наряд и платья для Атике. Рыжеволосая султанша, чьи мысли были занята братом и мужем, отпустила девушку, особенно в подробности не вдаваясь. С Искандером загруженная работой хатун не виделась, а молодой человек и сам не показывался в доме Гюльшен и ее сестер.       Он послушал совета подруги и поговорил с Сафие-султан. Это был сложный разговор для них обоих, и султанша, и Хранитель Покоев пролили слезы, испытывая неимоверные страдания. После встречи обоим стало немного легче. Искандер чувствовал искренность матери, видел любовь и радость в глазах Хюмашах, но все еще никак не мог осознать случившееся. Когда то, что ты искал практически вечность, оказывается рядом, кажется, что твоя находка нереальна. Теперь Искандер чувствовал это на собственной шкуре, не зная как вести себя дальше.       Глядя на портрет Кесем, Искандер испытывал теперь смешанные чувства. Он все еще любил госпожу, мечтал о ней и считал ее самой лучшей на земле, но что-то изменилось. Именно Кесем оказалась проводником его судьбы, именно ее просьба-приказ запустила череду всех этих событий. Молодой мужчина грустно усмехнулся, понимая как верны были слова Гюльшен, что однажды черноволосая султанша прикажет уничтожить самое ценное и дорогое, что есть у Искандера.       Проработав всю ночь напролет, Гюльшен закончила со свадебным нарядом. Швея постаралась на славу, создавая изящный покрой алого шелкового платья, а Гюльшен приложила все свое мастерство, чтобы лиф и рукава наряда покрыть замысловатыми узорами из золотых нитей и драгоценных камней. Хатун торопливо надела плащ, предельно аккуратно взяла сверток с нарядом и поспешила в дом невесты. Вручив матери Атике свадебное платье и пожелав невесте долгой и счастливой семейной жизни, девушка направилась к Искандеру. Ей захотелось увидеть его до того, как воин отправится во дворец, и похвастаться о бакшише, да узнать о делах друга.       Держа в руках корзину с яблоками - подарок от благодарной невесты, Гюльшен испытывала радостное предвкушение от предстоящей встречи. Сквозь мысли до слуха хатун донеслись удивленные людские возгласы, да гомон мужских голосов. Девушка ускорила шаг, подобрав подол платья. Завернув за угол, она застыла на месте, пораженная открывшейся картиной.       В окружении султанской стражи стояли Сафие-султан и Искандер. Госпожа, крича что-то, крепко обнимала своего сына, отчаянно пытаясь спасти его от стражников. Она, словно волчица, оглядывалась по сторонам, угрожая и не давая мужчинам подступиться. Давуд-паша, что был со стражей кивнул, и двое солдат подошли к Искандеру, крепко схватив его за руки. - Не сметь! Он - Шехзаде! - громко закричала Сафие-султан, бросаясь за сыном, но Хаджи удержал ее. - Вы не смеете! Не имеете права! Он-Шехзаде! - Искандер! Нет! - Гюльшен уронила корзину, красные яблоки упали на землю, раскатываясь в разные стороны. - Отпустите его! Не трогайте! Не отдавая себе отчета, Гюльшен побежала к удерживающим Искандера стражникам. Она, легко маневрируя, не дала стоящим полукругом воинам схватить себя. Девушка слышала крики Сафие-султан, слыша Хаджи, что что-то говорил про правила и Старый Дворец, но не осознавала этого. - Отпустите его! Вы слышите меня?! Пустите! - подскочив к мужчинам, Гюльшен принялась наносить удары кулаками, сопровождая все это проклятиями. - Пустите! Грязные псы! Свиньи! Шайтан... - Уберите ее! - едва заметное движение головы Давуда, и один из воинов, схватив Гюльшен за руку, дал ей пощечину. - Гюльшен... - беспомощно произнес Искандер, глядя как та от удара падает.       Не удержавшись на ногах, девушка упала на землю, разбивая в кровь ладони, но не обратила на это внимания. Из глаз ее полились слезы, последнее, что она увидела перед тем, как расплакаться, был напуганный и растерянный взгляд схваченного Искандера. Давуд, ухмыльнувшись своим мыслям, дал сигнал стражникам, и они удалились вслед за Пашой, оставляя в дорожной пыли съежившихся от душевной боли Великую Валиде Сафие-султан и Гюльшен-хатун, дочь торговца.       Успокоившись, медленно хатун уселась на земле, она обернулась и увидела Сафие-султан. Плачущая и шепчущая слова молитвы госпожа сейчас не казалась ей величественной и пугающей, султанша внушала Гюльшен лишь сочувствие. Прихрамывая и путаясь в платье, девушка подошла к матери Искандера и опустилась рядом с ней на колени. - Госпожа, - только и смогла прошептать девушка, протягивая руки к женщине. - Я... - Гюльшен... - кажется, Сафие только сейчас осознала, что находится не одна. Она сглотнула и сделала глубокий вдох, голос стал тверже. - Гюльшен, отправляйся к Нашей дочери. Расскажи, что случилось. Торопись! - Да, Госпожа, - кивнула хатун, замечая в глазах султанши отблески надежды. Поднявшись на ноги, она еще раз посмотрела на госпожу и поспешила во дворец Хюмашах.       Рыжеволосая госпожа поспешно застегивала плащ, намереваясь отправиться в порт и проводить Искандера. Внезапно решивший навестить султаншу Шехзаде Осман, порядочно задержал женщину, и теперь Хюмашах нервничала. Когда с одеждой было покончено, дочь Сафие быстрым шагом направилась к дверям и столкнулась в влетевшей в комнату Гюльшен. - О, Аллах! Ты что себе позволяешь? - сделав шаг в сторону, строго проговорила Хюмашах. - Прошу прощения, Султанша, - опустив голову, девушка поклонилась и отступила, чтобы дать госпоже пройти. - Вот только... - Что еще? - Хюмашах торопилась и была уверена, что вопросы и дела вышивальщицы могут подождать, но тут госпожа заметила выражение лица Гюльшен. - В чем дело? - Беда, моя Госпожа, - прерывающимся голос произнесла хатун, пытаясь перевести сбившееся дыхание, - стражники схватили Искандера! - Что? Что ты такое говоришь? Как это возможно? - Хюмашах подошла ближе, схватив девушку за плечо. - Ты, верно, шутишь? - Какие тут шутки, Госпожа! Я видела это своими собственными глазами! - по щекам Гюльшен вновь побежали слезы, но она не обратила на это никакого внимания. - Там и Ваша Валиде была... Его буквально вырвали из ее объятий... Султанша... - А где теперь матушка? - Хюмашах потерла лоб, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать. - Не знаю. В Старом Дворце, наверное... - пожав плечами, устало проговорила Гюльшен. - Туда ее Давуд-паша приказал отправить. - Вот как? Оставайся здесь, Гюльшен, - не говоря больше ни слова, Хюмашах покинула покои, оставив девушку наедине со своими мыслями.       Зюльфикар стоял в саду, наблюдая за снующими в кустах жасмина маленькими птичками. Они суетились, щебеча и взмахивая крыльями, они ловили насекомых, чистили клювы и перья друг другу. И хоть глаза Паши и выдели этих творений Аллаха, но мысли его были далеки. Вот уже несколько дней Хюмашах избегала его общества, она либо запиралась в своей комнате, либо оставалась у Сафие-султан. В те моменты, когда воину удавалось увидеть супругу, Хюмашах не позволяла к себе притронуться, словно он был заразным. Из глаз султанши исчезла та бесконечная любовь и нежность, что лучилась всегда при взгляде на Зульфикара. Теперь Паше было неуютно, он не чувствовал своей вины, ведь поступил по совести, но ему было больно видеть слезы своей возлюбленной.       За спиной Паши раздались легкие девичьи шаги, они затихли на минуту, а потом возобновились вновь, удаляясь. Зюльфикар вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. - Гюльшен! - позвал он, - Гюльшен, вернись. - Паша, - девушка подошла ближе и остановилась за его спиной. - Простите, я не желала Вам мешать... - Ты тоже не желаешь меня видеть? - мужчина обернулся и на секунду замолчал, увидев облик хатун. Перед ним была другая Гюльшен, на лице у девушки больше не сияла улыбка, глаза были заплаканными, а их выражение холодным и даже надменным. Она поклонилась, сжав руки в замочек, но ничего не ответила. - Ты тоже молчишь... - кивнул своим мыслям Зюльфикар. - И ты считаешь меня предателем, Гюльшен? - Не мне судить Вас, Господин, - светловолосая хатун посмотрела прямо на супруга Хюмашах. - Кто я такая, чтобы иметь какое-то мнение о Паше? Но... - Что? Говори же, - Зюльфикар поймал взгляд девушки, пытаясь понять, что она имеет ввиду. - Искандер очень уважает и почитает Вас, он, говоря много добрых и прекрасных слов о Вас, внушил уважение и любовь к Вам у меня и моих сестер. Искандер, расскажи что-нибудь про ваши с Пашой приключения... Так, при встречи с Искандером говорила моя сестренка Фидан, - грустно улыбнулась Гюльшен, обняв себя. Она чуть наклонила голову, собираясь с мыслями. - Паша, Вы называли его своим сыном, Вы столько заботились о нем... Так зачем же? Почему Вы рассказали все Кесем? Искандер не желал никому зла... - Я не мог скрывать этого от Госпожи, правда была тяжкой ношей для моей души, - мужчина потер бороду, посмотрев на Гюльшен, она внимательно слушала. - Мне нужно было с кем-то разделить этот груз. Я надеялся, что мы вместе придумаем выход... Я не думал, что Госпожа расскажет все Повелителю. - Почему? Вы оба... Почему вы оба так верите этой женщине? - впервые за весь их разговор заплаканные глаза девушки сверкнули от гнева. - Почему она имеет над людьми такую власть, что они готовы ради нее оставить свою семью? Как же вы похожи в этом... - Что ты имеешь ввиду, Гюльшен? - непонимающе проговорил бывший янычар, удивленный словами мастерицы. - В ту ночь, когда Искандер узнал правду о своем происхождении, он чуть не убил Сафие-султан по приказу Кесем, - Гюльшен прикусила губу, погружаясь в воспоминания прошедших дней. - Она приказала ему убить Валиде-султан ночью, вот так вот устранить Госпожу. А Искандер не смог, он был шокирован открывшейся правдой... Паша, он бы не причинил вреда Повелителю. Мне ли Вам об этом говорить? Вы лучше всех, лучше Хюмашах-султан и Сафие-султан, лучше меня, знаете его... Гюльшен поклонилась и ушла внутрь дворца, оставляя Зюльфикара в саду наедине со сказанным и его собственными мыслями.