В самое сердце

      Гюльшен твердой походкой направлялась к Топ-Капы, девушка, решив переступить через свою гордость и нелюбовь к Кесем, намеревалась поговорить с султаншей. Хатун надеялась, что сможет сдержать свой характер и острый язык, что сумеет убедить Кесем-султан помочь Искандеру.       Когда Гюльшен подошла к воротам дворца, стражники загородили ей проход. Вздрогнув и почувствовав пробежавший по спине холодок, девушка сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. - Скажите Кесем- султан, что хочу ее видеть! Мне необходимо с ней поговорить, - твердо взглянув на стражу, произнесла светловолосая хатун. - Ступай с миром, Хатун! Султанша никого не принимает, - сообщил, опустив голову, воин. - Иди, Хатун.       Зло фыркнув, она развернулась и сжала руки в кулаки. Девушка твердо пообещала себе, что добьется встречи с Кесем. Сделав шаг вперед, Гюльшен пораженно замерла. Она увидела сидящую, словно каменное изваяние, Сафие-султан. Женщина стояла на коленях, не сводя глаз с дворцовых ворот. В этот момент вышивальщица поняла, что ее шансы увидеть султаншу ничтожно малы, если уж сама Сафие-султан вынуждена сидеть на улице. - Эй, Хатун, - раздался рядом знакомый зов, сморгнув набежавшие слезы, Гюльшен огляделась и увидела Бюль-Бюля. - Бюль-Бюль, - кивнула в качестве приветствия девушка, подходя ближе. Она молча встала рядом. - Она просидела так всю ночь, наша прекрасная Госпожа, - встревоженно глядя на Сафие, заговорил ага. - Наша Султанша надеется убедить Повелителя... Хюмашах-султан не удалось, а она все надеется! - Теперь я понимаю твое восхищение ею, Бюль-Бюль, - грустно улыбнулась Гюльшен, она чувствовала себя ужасно беспомощной. - Аллах свидетель, я никогда не желала ни власти, ни величия. Но как мне жаль сейчас, что я не госпожа!       Стражники провозгласили о появлении Султана, Сафие-султан встала перед ним, практически не чувствуя собственных ног. Она молила Ахмеда о пощаде для своего сына, говорила горячо и искренне. Стоящие в тени колонн Бюль-Бюль и Гюльшен наблюдали за этой сценой, мысленно моля Бога об удаче и помощи для Сафие.       Великая Валиде стояла на коленях на земле, уронив на руки голову, переглянувшись евнух и хатун поспешили к султанше. - Наше солнце, наш свет, что сказал Падишах? - Бюль-Бюль укрыл плечи госпожи покрывалом. - Госпожа, - Гюльшен поклонилась и замерла рядом, - что будет с Искандером? - Наш внук-Повелитель ничего Нам не ответил, - покачала головой Сафие, сжав подол своего плаща. - Наш Шехзаде по-прежнему в смертельной опасности. - Госпожа, отправляйтесь во дворец, отдохните, - верный евнух старался образумить султаншу. - Не дай Аллах, заболеете. Умоляю Вас, Султанша. - Бюль-Бюль прав, Госпожа, - тихо произнесла Гюльшен, - если с Вами что-нибудь случится, Шехзаде точно никто не поможет. У него же никого, кроме Вас и Хюмашах-султан нет. Гюльшен посмотрела агу, ища у него поддержки своим словам. Медленно, опираясь на руки девушки и Бюль-Бюля, Сафие-султан поднялась на ноги, смерив дворец взглядом, полным ненависти и боли.       На следующий день и следующим за ним, Гюльшен приходила к дворцу, она не обращалась к стражникам, не стояла на коленях перед воротами, а пряталась в тени колонн. Девушка намеревалась скрыться от глаз жителей дворца, чтобы поймать Кесем, когда султанша решит выйти в город. Хатун боялась и ждала этой встречи, но каждый день гуляла в окрестностях Топ-Капы. Она ходила к сестрам, продавала ткани, что были у нее в запасе, девушка не боялась вызвать гнев Хюмашах. Султанше не было дела до девушки, госпожа проводила практически все свое время у своей Валиде. Хюмашах было очень больно, она пыталась вымолить прощение матери, хотя весь ее грех был лишь в доверии к супругу.       Открывшиеся двери привлекли внимание Гюльшен, она повернулась на звук, ожидая, что сейчас появится в сопровождении служанок Кесем. Однако, на улицу из дворца вышел Искандер, увидев его, хатун замерла на месте. Молодой человек посмотрел на небо, подставляя лицо солнечным лучам, и улыбнулся. - Искандер! - громкий крик Гюльшен заставил воина вздрогнуть. - Гюльшен! Цветочек! - Искандер искренне обрадовался, увидев бегущую к нему девушку. Он поймал хатун в свои объятия и крепко обнял. - Как я рад тебе. - Как ты? Дай Аллах, с тобой все в порядке? - Гюльшен осмотрела друга с головы до ног, встревоженная, но счастливая. - Тебя отпустили? - Повелитель помиловал меня, - Искандер улыбался, он сам не верил своему везению. - Правда, он выслал меня из столицы, сделав санджакбеем. Но это же не высокая цена за свободу, правда? - Да, - кивнув, прошептала Гюльшен, - нужно рассказать Хюмашах-султан и твоей Валиде. Они так переживали за тебя! Сафие-султан всячески умоляла Султана. - Видимо, Аллах услышал ее молитвы, - заметив слезы в глазах собеседницы, Искандер улыбнулся. - Ну, ты чего? Теперь же все закончилось. Я попрощаюсь с султаншами и отправлюсь в дорогу. Я напишу тебе, когда устроюсь на месте. Можешь не беспокоиться. - Я буду беспокоиться, ты же мой друг, Искандер, и я ... - сквозь слезы улыбнулась Гюльшен, она наслаждалась его теплом. - Я... Я предлагаю убраться скорее из этого проклятого места.       Гюльшен думала, что никогда она еще не чувствовала себя столь счастливой. Девушке казалось, что она летает, а не ходит по земле. Благоразумно дав Искандеру возможность побыть наедине с семьей, хатун в это время отыскала самый сильный по уверению торговца оберег и намеревалась отдать его воину перед отъездом. Она спешила в Старый дворец, не переставая улыбаться, напевала песню и прижимала свой подарок к груди. - Гюльшен! - Бюль-Бюль окрикнул чуть ли не танцующую от счастья девушку и улыбнулся. - Не в Старый Дворец ли ты направляешься, а? - Ты прав, - кивнула Гюльшен и показала сверток евнуху. - Вот, хочу оберег Искандеру отдать перед дорогой. А у тебя что такое? - Не знаю, - пожал плечами ага, посмотрев на свою ношу. - Султан приказал это нашей госпоже передать.       Войдя в покои Сафие-султан, они застали госпожу в довольно прекрасном расположении духа. Женщина пила свой любимый кофе и улыбнулась вошедшим хатун и евнуху. Бюль-Бюль подошел ближе, положив свою ношу на софу, а Гюльшен поклонилась и осталась стоять у дверей. - Госпожа, а где Искандер... то есть Шехзаде Искандер? - поспешила исправиться девушка, посмотрев на султаншу. - Он уже отправился в путь, - ответила Сафие и перевела взгляд на узелок, принесенный Бюль-Бюлем. - А что это такое? - Не знаю, мне вручили это, когда я из дворца выходил. Сказали, Султан приказал Вам передать. - Ну, давай посмотрим, что Султан Ахмед подарил Нам, - усмехнувшись, произнесла госпожа и с наслаждением сделала глоток ароматного напитка.       Почтительно склонившись, Бюль-Бюль выполнил приказ султанши и раскрыл подарок из дворца. Увидев, что там, ага испуганно прижал руки к лицу, а Гюльшен, все еще находящаяся в комнате, сдавленно вскрикнула. Слезы бессилия потекли по щекам девушки, она стояла не в силах пошевелиться и смотрела на истерику Сафие-султан и попытки Бюль-Бюля удержать госпожу.       Султанша кричала от горя и боли, она протягивала вперед руки, словно старалась схватить что-то невидимое в воздухе. Бюль-Бюль поморщился, в его глазах заблестели слезы от жалости к госпоже. Силы оставили Сафие-султан, и она упала на пол. Гюльшен подбежала к султанше, вместе с евнухом они уговорили Великую Валиде подняться и сесть на софу. - Принеси воды, - тихо попросила Гюльшен, с беспокойством глядя на Сафие. Заметив тревогу в глазах аги, девушка так же тихо уточнила. - Я побуду с султаншей.       Гюльшен дрожала, в натопленной комнате ей было холодно, словно в самый морозный зимний день. Она пыталась сказать Сафие что-то в утешение, но султанша не слышала слов девушки, глядя перед собой невидящим взглядом и прижимая к груди детскую рубашку сына. Бюль-Бюль принес воды, но госпожа никак не отреагировала на уговоры евнуха и Гюльшен.       Когда в покои вошла бледная и потерянная Хюмашах, Гюльшен по одному ее виду поняла, что султанше уже все известно. Сафие никак не отреагировала на появление дочери, рыжеволосая госпожа тихо подошла к матери, опустившись на софу рядом, она протянула свою дрожащую руку к материнским рукам. Даже не удостоив Хюмашах взглядом, Сафие отдернула руку. Гюльшен заметила гримасу боли на лице Хюмашах-султан, она поняла, что лучше всего будет оставить султанш наедине и незаметно покинула покои.       Гюльшен находилась в своей комнате во дворце Хюмашах, она сидела на полу, прислонившись спиной к стене и смотрела на падающие за окном крупные капли дождя. Со стороны могло показаться, что девушка погружена в размышления, но на самом деле в ее голове и на душе было пусто. Эти несколько дней хатун делала все автоматически, просто по привычке, она заставляла себя улыбаться, когда приходила к сестрам. И эта ее улыбка - единственное, на что хватало сил.       В покои вошла Хюмашах, ее бледность и усталый, измученный вид испугали Гюльшен, девушка вскочила на ноги и поклонилась. Рыжеволосая султанша лишь слабо улыбнулась, ответив на поклон хатун кивком головы. - Вы очень бледны, Госпожа. Все в порядке? - девушка постаралась поймать взгляд султанши. - Может быть, налить Вам воды? - Да, пожалуй, - тихо произнесла дочь Сафие, опускаясь на тахту, где лежали стопкой ткани. - Как я могу быть в порядке? Мой брат мертв, мой муж меня предал, а моя Валиде не хочет меня больше знать... Как я могу быть в порядке, Гюльшен? Мое се...       Обернувшись, Гюльшен выронила бокал с водой, султанша, обмякнув, соскользнула с тахты на пол. Гюльшен подбежала к госпоже и постаралась привести ее в чувство, но та не реагировала, став еще более бледной. - Хюмашах-султан! Моя Госпожа, - взяв с кровати маленькую подушечку, Гюльшен положила ее под голову Хюмашах и бросилась к дверям. - Эй, девушки, отыщите лекаршу! Скорее!       Аги перенесли госпожу в ее покои и осторожно опустили на кровать, Гюльшен, сцепив руки в замок, нервно расхаживала по комнате в ожидании лекарши. Наконец, лекарь пришла и, отправив из покоев всех, кроме Гюльшен и служанки Хюмашах Раны, занялась госпожой.       Приняв из рук Гюльшен бокал с водой, Хюмашах сделала глоток и внимательно посмотрела на врача. Султанша все еще чувствовала ужасную слабость во всем теле, а голова болела так,словно в нее втыкали тысячи иголок. - Так в чем дело? Что с Госпожой? - Гюльшен вопросительно посмотрела на лекаршу, а та перевела взгляд на Хюмашах, прося разрешения говорить. Султанша кивнула. - Ваш обморок, Госпожа, следствие большого утомления, -с поклоном ответствовала женщина, - я прикажу, чтобы для Вас сделали успокоительные отвары. Вам стоит как можно больше отдыхать. Но, есть кое-что еще... Дело в том, Султанша, что Вы беременны... - Беременна? Ты уверена? - Хюмашах положила ладонь на живот и вновь посмотрела на лекаря, та улыбнулась и кивнула. - Спасибо, Аллах! - Пойду, распоряжусь насчет лекарств, Госпожа, - поклонилась врач. - С Вашего позволения, Султанша. Рана-хатун, идем со мной...       Гюльшен проводила взглядом лекаршу и служанку, а потом улыбнулась Хюмашах. Новость о беременности госпожи стала единственным светлым лучом в череде всех печальных событий, обрушившийся на них. - Я поздравляю Вас, - искренне произнесла девушка, добро и радостно улыбнувшись. - Дай Аллах, малыш родится здоровым. - Аминь! - лицо Хюмашах тоже осветила улыбка, она какое-то время молчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом лицо султанши стало серьезным. - Гюльшен, я прикажу это и лекарше с Раной... Паша не должен ничего знать о моей беременности. Ничего! Никто из вас ничего не скажет Зюльфикару-паше. Это ясно? - Да, Госпожа, не волнуйтесь, - отозвалась, вставая, Гюльшен. - Отдыхайте, Султанша...       Заверив султаншу, что выполнит ее приказ, Гюльшен, однако, сомневалась, что ее сил хватит. Она не знала, как сможет смотреть в лицо Паше и молчать о том, что он станет отцом. Впрочем, девушка обещала, а, значит, должна выполнить приказ султанши. Стоило хатун об этом подумать, как она чуть не врезалась в Зульфикара- пашу собственной персоной. Мужчина охнул от удивления и схватил Гюльшен за руку, когда та, поклонившись, хотела удалиться. - Гюльшен, что случилось с Султаншей? Слуги сказали, что ей было плохо, - с тревогой в глазах проговорил мужчина. - Гюльшен?! - - Госпожа упала в обморок, Паша, - увидев, как дернулся Зюльфикар, чтобы пойти к супруге, Гюльшен поспешила его успокоить. - Стойте! Она сейчас отдыхает, не надо ее тревожить. Лекарь осмотрела Султаншу и сказала, что это из-за переутомления. Хюмашах-султан переволновалась, ей нужен покой и хорошие события.       Поклонившись, девушка ушла, а Паша остался стоять, глядя вслед Гюльшен. Он хотел пойти к Хюмашах, но понимал, что супруга в очередной раз оттолкнет его, прогонит. Поступив так, как велит совесть, воин лишился любви и былой нежности со стороны своей жены. Только сейчас, видя боль, укор и бесконечное чувство вины в глазах Хюмашах, Зюльфикар осознал, что являлось для него самым страшным наказанием.       Впервые Паша не находил покоя в собственном доме, не мог найти нежности в объятиях возлюбленной. Весь дворец словно заледенел и застыл, только слуги были единственными живыми душами в его окружении. Хюмашах не желала его видеть рядом, а Гюльшен каждый раз заставляла чувствовать всю тяжесть вины своим потухшим взглядом. Тяжело вздохнув и опустив голову, Паша поплелся в свой кабинет, чтобы занять мысли государственными делами.