В самое сердце

      Зюльфикар читал документы, бросая взгляды на сидящую в кресле с рукоделием Хюмашах. Паша с нежностью и удовольствием отмечал, как прекрасно выглядит сейчас его супруга. Султанша с полуулыбкой сделала стежок за стежком, было заметно, что мысленно женщина находится далеко за пределами этой комнаты.       Хюмашах сложила нитки в шкатулку и, взяв ее в руки, встала и направилась к столику у камина. Не успев сделать и пары шагов, женщина вскрикнула и выронила свою ношу. Испуганный Зюльфикар отбросил в сторону документы и в несколько широких шагов оказался рядом с супругой. - Хюмашах, дорогая, что случилось? Позвать лекаря? - Паша помог возлюбленной добраться до кресла и опустился перед ней на колени. - Ты в порядке, любовь моя? - Все хорошо, муж мой, - госпожа дотронулась до лица мужчины и улыбнулась. - Он пошевелился, наш малыш пошевелился. Я не ожидала этого, вот и закричала. Вот, снова... Дай-ка руку!       Нерешительно мужчина протянул руку, сопровождаемый ласковым и теплым взглядом султанши. Она улыбнулась и, взяв ладонь мужа в свои руки, положила руку Зюльфикара на свой живот. Сначала воин совершенно ничего не почувствовал, но позже, явственно ощутив то, о чем говорила султанша, расплылся в счастливой улыбке. Для янычара, под чьим крылом воспитывалось не одно поколение новобранцев, эти эмоции было чем-то новым, необычным. Паша даже представить не мог, что способен испытывать подобные чувства. Казалось, что он попросту взорвется от радости, нежности и счастья, что распирали изнутри.       Вид счастливого и глупо улыбающегося мужа, позабавил Хюмашах. Она рассмеялась, прикрыв рот ладонью, а Зюльфикар, поднявшись с колен, принялся целовать любимую. Крепко обняв Пашу, рыжеволосая госпожа стала отвечать на поцелуй, полностью растворяясь в любви и нежности. - Мне кажется, что самый счастливый человек на свете, - тихо прошептала султанша, позволяя мужу покрывать поцелуями шею. -Теперь нас ждут только счастье и радость, милая Хюмашах, - Зюльфикар прижал руку любимой к губам и улыбнулся. - Дай Аллах, все беды закончились. - Аминь, - женщина закрыла глаза, наслаждаясь таким ценным и нужным семейным теплом. - Зюльфикар, не оставляй меня... Никогда! - Не бойся, я всегда буду рядом, - словно испугавшись чего-то, бывший янычар крепче прижал к себе Хюмашах и тяжело вздохнул.       Следующим утром султанша отправилась навестить свою Валиде, сидя в карете, женщина не переставала улыбаться. Хюмашах любовно гладила изящное серебряное ожерелье с изумрудами, что обнаружила утром на столике у кровати. Госпоже казалось, что с того момента, как она узнала о беременности, все краски вокруг стали ярче и красивее. - Матушка, - улыбнулась Хюмашах сидящей с кофе Сафие-султан. - Как Ваше здоровье? - Слава Аллаху, все хорошо, - султанша с улыбкой протянула дочери руку и, когда та ее поцеловала, похлопала по тахте возле себя. - Садись, доченька. Как ты? Все ли благополучно. - Спасибо, Валиде, - султанша посмотрела на Сафие, а потом вдруг прижалась к матери, положив голову ей на колени. - Я счастлива, так счастлива! - Мы видим, Наша прекрасная Хюмашах, - Великая Валиде погладила дочь по голове. - Ты изменилась, ты сияешь. Нам кажется, никто не выглядел так чудесно во время ожидания дитя. - Вы больше не сердитесь на меня, Валиде? - прошептала султанша, чувствуя волнение. - Все прошло, не печалься, - так же тихо отозвалась Сафие-султан, она продолжала перебирать рыжие локоны Хюмашах, задумчиво глядя перед собой.       Сафие были знакомы переживания дочери, сейчас султанша вспоминала с каким нетерпением она ожидала рождения собственных детей. Как сильно ни любила Сафие-султан власть, материнская любовь в ее сердце была гораздо сильнее. Теперь же госпоже было безумно приятно общество Хюмашах, ценны были ее эмоции, которыми дочь делилась охотно и горячо. Материнское сердце радовалось от счастливой улыбки на лице Хюмашах, от того, как светилась султанша от любви к своему еще нерожденному дитя и от заботы супруга. К собственному неудовольствию Сафие-султан была вынуждена признать, что благодарна Зюльфикару за Искандера и Хюмашах.       Гюльшен расставила на столе в небольшой комнатке приборы и принялась накрывать к ужину. Она поставила тарелку с жареными перепелами, чашу с фруктами и кувшины с водой и щербетом. Оглядев результат своей работы, девушка направилась в другую комнату и взяв в руки поднос с горячими лепешками, решила поискать Искандера.       Если первое время молодые люди жили у Сулеймана-эфенди, то теперь они ночевали в доме господина Абдуллы. Успев привести в порядок две комнаты и кухоньку, они продолжали ремонт и уборку, помощь в этом им оказывали слуги Сулеймана. В данной момент Искандер, вооружившись молотком, приводил в порядок окно в одной из комнат. - Искандер, ужин готов, - с улыбкой проговорила девушка, глядя на сосредоточенного и задумчивого воина. - Ты же устал уже, спускайся. - Сейчас приведу себя в порядок и приду, - улыбкой на улыбку отозвался Искандер. Он в который раз ловил себя на мысли, что общество Гюльшен ему бесконечно приятно.       Усмехнувшись, хатун отправилась на кухню, она решила не говорить другу, что в его волосах красуется паутина. Оба молодых человека переживали, что им будет неудобно жить вот так вот, вместе, но со временем совместные хлопоты с домом, да и теплое расположение друг к другу позволили расслабиться и общаться, как прежде.       Искандер, умывшийся и почистивший одежду, появился в кухне и удивленно уставился на стол. - Откуда это волшебство? Когда ты успела, цветочек? - молодой человек переводил взгляд с перепелов на фрукты и обратно. - Разве это мои заслуги? - рассмеялась Гюльшен, отвернувшись. - Это Фидан-ханым позаботилась о нас, а я лишь лепешки успела сделать. Зато еще две комнаты для гостей вымыты и подметены. - Ты все равно молодец, - отозвался воин и с удовольствием откусил кусочек от персика. - Без тебя я бы не справился, любому дому нужна женская рука. И, так и быть, завтра готовлю ужин я. - Спасибо! - искренне проговорила Гюльшен, принимаясь за еду. А Искандер решил умолчать, что ему частенько доставалось за подгоревшую кашу от Зюльфикара во времена корпуса.       Следующим днем молодые люди занимались уборкой довольно долго, закончив уже поздно вечером. Видя, как устала Гюльшен и помня свое обещание, Искандер решил заняться приготовлением пищи. Конечно, обычный человек посчитал такое занятие противоречащим мужской сущности, но сын Сафие-султан был военным, а во время походов ему приходилось выполнять различную работу.       Гюльшен в это время решила немного прогуляться, дом стоял недалеко от морского берега. Накинув плащ с капюшоном, девушка вышла из дома и направилась к морю. Она шла по дорожке, наслаждаясь теплым вечером, природа словно желала порадовать хатун, легкий ветерок ласкал руки и лицо Гюльшен.       Добравшись до моря, девушка подошла к воде и, прикусив губу, задумалась. Потрогала морскую гладь, вода оказалась соблазнительно теплой, вокруг не было совершенно никого, лишь только ярко светила луна. Искушение было велико, и хатун поддалась ему. Расстегнув плащ, Гюльшен сняла платье и платок и зашла в воду. Волны мягко и ласково обняли тело девушки, Гюльшен почувствовала себя удивительно легкой и счастливой. Она легла на спину, наслаждаясь этим чувством, и пораженно вздохнула. На небе сияли тысячи и тысячи звезд, они переливались, сверкали и завораживали. Никогда прежде небосвод не казался таким красивым и волшебным, Гюльшен чувствовала, как непонятное чувство полностью охватывает ее душу. Впервые, наверное, хатун хотела летать.       Разобравшись с ужином, Искандер отправился на поиски подруги. Он справедливо решил, что хатун отправилась к морю, на которое она хотела посмотреть с момента их прибытия, вот только все никак не было времени. На улице было спокойно, тепло и тихо, где-то ухала сова и пахло морем.       Когда ноги молодого человека ступили на песок, Искандер увидел вышивальщицу. Девушка стояла у кромки воды и смотрела на небо. Воин окликнул подругу и замер, когда она обернулась. Девушка то ли от неожиданности, то ли от уверенности, что ночь ее скрывает, не подумала накинуть плащ, она просто повернулась лицом к Искандеру. Гюльшен стояла перед сыном Сафие в нижней рубашке, и луна освещала, как мокрая ткань облегает стройное тело девушки. Усилившийся ветер трепал длинные светлые волосы хатун, и сейчас она была прекрасна.       Искандер замер, словно пораженный стрелой. Он с полной уверенностью мог сказать, что Кесем все еще царит в его страдающем сердце. Однако, точно также воин мог сказать, что отныне там нашлось место еще для одной женщины. Она была красива, великодушна и заслуживала это самое место по праву. - Гюльшен... - странное оцепенение наконец оставило молодого человека, он быстро пошел вперед.       Гюльшен, не двигаясь, смотрела на приближающегося к ней Искандера, она только чувствовала ускорившееся биение собственного сердца. Подойдя, Искандер порывисто заключил девушку в объятия и заметил, что она дрожит. Молодой человек взял в свои руки холодные ладони Гюльшен, взглянул в ее лицо и, не имея больше сил сдерживаться, резко поцеловал девушку.       Прервав поцелуй, воин осторожно посмотрел на девушку, опасаясь ее реакции, но Гюльшен лишь мягко улыбнулась. Она стояла в его объятиях, маленькая, мокрая и замерзшая, и тогда Искандер вновь накрыл губы девушки своими губами. Прижавшись к Искандеру всем телом, Гюльшен позволяла брюнету перейти с губ на шею, она прикрыла глаза, чувствуя, как по коже побежали мурашки, но уже не от озноба. Наоборот, девушке вдруг стало жарко.       Искандер подхватил девушку на руки и, дойдя до оставленного подругой плаща, мягко опустил хатун на ткань. Гюльшен вздрогнула, когда рубашка заскользила по ее телу, а обнаженной кожи коснулось горячее дыхание воина. Она дотронулась до лица Искандера и прерывисто вздохнула, отдавая себя во власть молодого человека целиком.