В самое сердце

      Искандер бросил очередной встревоженный взгляд на супругу, что сидела напротив. Гюльшен уже третий день жаловалась на плохое самочувствие, но упорно отказывалась от помощи лекарей. Она лишь ограничила свое общение с постояльцами, заперевшись в маленьком кабинете и погрузившись в учетные книги. Вот и сейчас хатун сидела и что-то обдумывала, даже не притронувшись к еде. - Ты точно в порядке? - осторожно проговорил сын Сафие, зная, что этот вопрос рассердит подругу. - Ты совсем ничего не ешь... Давай позовем лекаршу. - Я в порядке, просто не голодна, - тихо возразила девушка, ее лицо было бледным, но на щеках горел неестественный румянец. - Я пойду, пройдусь немного. Спасибо, Мария...       Девочка- помощница кивнула и стала убирать со стола, а сама Гюльшен медленно поднялась и направилась к двери, взяв по пути плащ. Она почти дошла до двери, когда почувствовала, что комната поплыла перед глазами. Зажмурившись, Гюльшен пошатнулась и оперлась о стену, она надеялась, что это минутная слабость и пройдет в тоже мгновение. Искандер, говоривший о чем-то с гречанкой, не заметил этого, а потому вздрогнул, услышав глухой звук удара. - Гюльшен-хатун! - воскликнула Мария испуганно, роняя кувшин. Вода разлилась по полу. - Гюльшен, - растерявшись на секунду, воин взял себя в руки и быстро подбежал к супруге.       Осторожно приподняв девушку, Искандер дотронулся до ее лица в попытках привести в чувство. Кожа вышивальщицы была горячей, ее щеки пылали, Искандер судорожно выдохнул. - Аллах, она вся горит, - Искандер поднял Гюльшен на руки и мягко опустил на кровать, он сжал руку девушки. - Мария, срочно найди лекаря и пусть принесут холодной воды.       Девушка поклонилась и бегом выскочила из покоев, торопясь выполнить поручения. Искандер перевел взгляд на лежащую девушку и поморщился, в миг ее лицо показалось для бывшего янычара предсмертной маской. Сын Сафие-султан помотал головой, прогоняя наваждение. Он поднес руку Гюльшен к губам, она была такой же горячей, как и щеки вышивальщицы. Девушка что-то пробормотала, но не открыла глаз, а Искандер помрачнел. Он почувствовал себя так, словно все тяжести мира легли на его плечи. - Гюльшен, очнись, пожалуйста, - Искандер погладил вышивальщицу по волосам, только сейчас ощущая насколько дорога ему Гюльшен. - Цветочек, ты нужна мне...       Искандер сидел в кабинете, нервно сжимая кулаки и чувствуя бешеный стук сердца, даже присутствие Фидан-ханым не успокаивало его. Женщина пришла навестить Гюльшен и о чем-то с ней поговорить, но, услышав о болезни, решила остаться и поддержать воина. Помощники суетились внизу, заботясь о постояльцах, но этот шум и дела сейчас совершенно не трогали Искандера.       Наконец, дверь открылась, и на пороге возникла лекарь. Фидан и Искандер встали, взволнованно и внимательно посмотрев на женщину. Бывший янычар сделал шаг вперед. - Что с ней? - проговорила супруга Сулеймана, видя, что Искандер не может решиться на вопрос. - Что с хатун? - Все, что я могу пока сказать, это похоже на очень сильную простуду, - отозвалась врачевательница, вытирая руки. - Вашей жене, бей, следовало раньше обратиться. У нее сильная лихорадка. Необходимо делать компрессы и давать ей пить настойки и отвары. Подробные распоряжения я оставила Вашей служанке. Искандер кивнул и поспешил в покои, а Фидан протянула лекарше забытые воином деньги и нахмурилась. - Насколько все серьезно, Мелике-ханым? - женщина внутренне съежилась от страха за рукодельницу, но вида не подала. - Я хочу им помочь... - Все, что я могла сейчас сделать, я сделала, - лекарша устало выдохнула. - Следует ждать новых признаков, чтобы точно установить болезнь. Аллах решит, хватит ли девушке сил. Одно могу сказать, их ждет тяжелая ночь.       Расторопная Мария успела убрать в комнате все, когда туда вошел Искандер. Девочка вышла из покоев незамеченной, оставив супругов наедине. Гюльшен лежала в постели с закрытыми глазами, на ее лбу лежала смоченная в холодной воде шелковая ткань. Лицо девушки нахмурилось. - Нет... Не надо... Не трогайте его, - слабо проговорила Гюльшен, заметавшись по подушке. - Не смейте... Искандер... - Тише, тише, - воин опустился на край постели, он погладил супругу по руке, успокаивая, - Все хорошо, я здесь. - Мама... Отец... Я... - по щекам Гюльшен бежали слезы, впрочем, быстро высыхая из-за жара. Она всхлипнула и произнесла что-то непонятное. - Это лишь сон, цветочек, ты в безопасности, - прошептал Искандер, устраиваясь удобнее. Он прижал девушку к себе, обнимая так, словно хотел защитить от всех бед разом.       Искандер погладил ее по волосам, шепча на ухо ласковые слова. Какое-то время Гюльшен еще билась в его объятиях, но постепенно ее дыхание выровнялось, девушка погрузилась в сон. В покои осторожно зашла Фидан-ханым и Мария, что несла в руках ларец с лекарствами, оставленными лекаршей. - Мы с Сулейманом можем тебе чем-нибудь помочь? - тихо, чтобы не разбудить Гюльшен, поинтересовалась Фидан. - Не знаю... - никогда еще Искандер не чувствовал себя настолько растерянным. - Что же мне делать, Фидан-ханым? Вопрос его звучал искренне, Искандер не знал, как повести себя в этой ситуации. Он не раз видел смерть, часто был ее причиной сам. Пройдя через многое, воин совершенно не понимал, что делать с внезапно заболевшей супругой. Гюльшен была такая беззащитная, такая слабая, она нуждалась в нем, а он не мог ей помочь. Хороший солдат, он оказался совершенно бесполезным в таком вопросе. - Молиться, друг мой, - твердо проговорила женщина и вздохнула. - А еще не принимать постояльцев новых, а тем, кто есть, приказать поменьше выходить из комнат. Пищу принимать там же, посуду и столы тщательно мыть. Соблюдать все эти правила, пока лекарь не скажет, что недуг Гюльшен незаразный. Я пришлю вам повара в помощь, думаю, муж мой не будет против... - Спасибо Вам, - тепло проговорил Искандер, осторожно опуская Гюльшен на подушки и поднимаясь на ноги. - Пойдем, Мария, нужно все устроить.       Вернувшись уже с закатом в покои, Искандер отпустил порядком уставшую Марию спать и опустился на тахту. Он провел руками по лицу и вздохнул. Он просидел так некоторое время, потеряв счет времени, и очнулся, когда Гюльшен заметалась в постели. Она откинула одеяло, сбив его на пол, одной рукой схватилась за тонкую ткань ночной сорочки, словно пыталась что-то скинуть с себя. Лицо Гюльшен исказила гримаса боли, а на щеках блестели слезы. Приблизившись, Искандер дотронулся до лба вышивальщицы и нахмурился. Жар усилился. Следуя указанием лекарши, воин аккуратно напоил хатун отваром, понижающим температуру, а после смочил в холодной воде тряпицу и утер лицо Гюльшен. Девушка прошептала что-то сбивчиво, про лошадей, финики и вереск. - Искандер... - Гюльшен практически простонала его имя. - Я здесь, цветочек, все хорошо. Тебе спать надо, сил набираться, - отставив в сторону флаконы с лекарством, Искандер опустился на пол возле кровати и взял руку супруги в свои. - Ты должна выздороветь, и мы отправимся в Стамбул, навестим твою и мою семью. Я очень скучаю по ним, по Хюмашах, по Валиде, по Зюльфикару. Я тоскую по твоим сестрам. Знаю, ты видишь это. Ты вообще понимаешь и чувствуешь гораздо больше меня. Я не говорил тебе этого, но, знай, я очень благодарен тебе за все. Ты оставила своих близких и отправилась со мной в никуда.       Неожиданно для самого себя Искандер осознал, что в их паре именно Гюльшен была сильнее. Она своим нравом, жизнерадостным характером умудрялась осветить даже самый темный день, знала, как поддержать. Всегда могла сказать нужное слово, подарить улыбку. Сейчас без ее смеха и шуток все казалось мрачным и холодным. - Гюльшен, я без тебя не справлюсь, - осторожно позвал сын Сафие девушку, поцеловав руку. - Я только сейчас понял, как сильно ты нужна мне. Я люблю тебя, Гюльшен-хатун...       Сафие-султан пригубила кофе и улыбнулась, прикрыв глаза от удовольствия. Зерна, из которых приготовили ей напиток, были нового сорта, вкус их оставил госпожу более чем довольной. Бюль-Бюль стоял рядом, внимательно и слегка волнуясь наблюдал за реакцией султанши. - Ах, Бюль-Бюль, этот кофе волшебный, - Великая Валиде довольно взглянула на верного слугу. - Просто райское угощение. Спасибо, Нам он пришелся по вкусу. - Рад, что Вам понравилось, наша прекрасная Госпожа, - с поклоном отозвался ага, расплывшись в улыбке. Он хотел еще что-то сказать, но осекся. - Я... Госпожа! Паша!       В покои матери вошла Хюмашах, лучи солнца заиграли бликами на ее золотистых волосах. Она тепло улыбнулась матери и в покоях сразу стало на порядок светлее. Султанша подошла к Сафие и поспешила ее поцеловать. - Наша прекрасная доченька, добро пожаловать. Присаживайся, - госпожа ласково сжала руку дочери и поцеловала Хюмашах в лоб. - А я не одна, матушка. К Вам кое-кто еще приехал, - хитрая улыбка озарила лицо Хюмашах. - Он очень хотел Вас увидеть. - Тимур, Наш драгоценный внук, - ласково проговорила Сафие и протянула руки к ребенку. - Дай же Нам его,Зюльфикар, скорее!       Пока Сафие-султан ворковала над внуком, а счастливые родители с улыбками наблюдали за этим Бюль-Бюль поспешил поздравить Хюмашах с рождением сына. Раньше этого сделать ага не мог, слишком много было дел во дворце, и теперь с радостью желал счастья и здоровья маленькому султанзаде. Давно уже не видел евнух Хюмашах-султан настолько счастливой, да и столь нежная и ласковая улыбка в последнее время была редкой гостье на губах Сафие. - Наш замечательный, маленький Тимур, - Великая Валиде дотронулась до маленькой ручки и рассмеялась. - Похоже, он будет совершенным непоседой, Наш прекрасный внук. Хюмашах и Зюльфикар переглянулись с одинаково радостными и ласковыми улыбками, бывший янычар взял возлюбленную за руку и поцеловал ее тонкие пальцы. - Позволите, Госпожа? - вдруг робко попросил Бюль-Бюль, смотря на малыша как на самое величайшее сокровище. - Осторожнее, - Сафие передала внука верному слуге, а сама потянулась за стоящей на столике шкатулкой. - Хюмашах, Мы написали Искандеру... Пусть Наш сын получит это послание. - Непременно, матушка, - рыжеволосая госпожа кивнула и спрятала письмо. - Я тоже безумно скучаю по брату. С удовольствием бы прошла разделяющее нас расстояние. Надеюсь, когда-нибудь я вновь смогу его обнять. - Аминь! - Сафие ласково взглянула на дочь, - Наш сын должен увидеть своего племянника, узнать, каким сильным и смелым он вырастит. Проведя еще какое-то время со своей Валиде, Хюмашах засобиралась домой.       Раскапризничавшийся Тимур успокоился только на руках отца и теперь сладко посапывал. Идя рядом с Зюльфикаром, султанша ощущала себя абсолютно счастливой. - Как ты думаешь, у нас получится вновь встретится? - тихо и задумчиво проговорила Хюмашах. - Мне бы очень хотелось увидеть их дом и все...Ты же завтра отправишь письма? Подожди, я тоже хочу написать... - Я подожду, вернусь из дворца и отправлюсь на пристань. Так что все ты успеешь, моя драгоценная, - прижав сына к груди, Паша изловчился и поцеловал супругу. Счастливые, мечтающие о будущем, они совершенно не заметили выглянувшую из-за угла и поспешившую в противоположную сторону девушку.