В самое сердце

      Первое, что почувствовала Гюльшен, был запах свежей выпечки. Он разносился по всему дому, проникал в каждый уголок, пробуждая аппетит у каждого, кто успевал его почувствовать. Веки хатун задрожали, и она открыла глаза. Потянулась и осознала, как сильно хочет есть. Гюльшен попыталась сесть, но слабость и головокружение не позволили ей этого. Вышивальщица охнула и потерла виски, даже это простое действие было для светловолосой хатун тяжелым. Медленно и с трудом ей все-таки удалось сесть.       Дверь в покои открылась, в комнату вошел Искандер, держа в руках какие-то книги и папки. Он положил свою ношу на стол и отошел к окну, Гюльшен заметила его опущенные плечи и нахмурилась. - Искандер, что случилось? - ее голос был еще тихим и слабым. - Гюльшен... Гюльшен, - сын Сафие мгновенно обернулся и стремительно подошел к кровати. - Слава Аллаху, очнулась! - Что? - удивленно проговорила девушка, испуганно посмотрев на мужа. Искандер улыбнулся и поцеловал руки Гюльшен, в его глазах читалось настоящее облегчение. Хатун погладила его по волосам, не понимая, что так встревожило воина. Она успела заметить и его бледность, и измученный вид, и синяки под глазами. Гюльшен склонила голову, внимательно разглядывая бывшего янычара. - Ты устал... - Гюльшен провела пальцами по его щеке и улыбнулась уголками губ. - Что тебя так тяготит? - Ты еще говоришь...Ты практически неделю в лихорадке пролежала, - Искандер покачал головой, тяжело вздыхая, и ласково сжал тонкую руку девушки. - Как ты себя чувствуешь? - Голова немного кружится, а в остальном совсем неплохо, - Гюльшен смущенно опустила взгляд и добавила, - видимо, это поэтому я так есть хочу. - Аллах, я настоящий дурак! - Искандер даже слегка покраснел, поднявшись, он направился к двери. - Сейчас прикажу тебе что-нибудь принести. - Выпечку захвати, пожалуйста, - попросила девушка, прикрывая глаза.       Через некоторое время в коридоре раздались шаги, и в покои вошла Мария. Она несла поднос с куриным бульоном, травяным отваром и несколькими пирожками на тарелке. С абсолютно счастливой улыбкой она подошла к Гюльшен и аккуратно присела на край постели, протягивая больной поднос. - Ваш муж велел принести Вам еды, - вежливо и серьезно проговорила девочка, а после, взглянув в лицо Гюльшен, добавила с улыбкой. - Я счастлива, что ты очнулась. - Спасибо, - вышивальщица попробовала еду и зажмурилась от удовольствия. - Как же вкусно! Так что случилось, расскажи. - Ешьте и не торопитесь, лекарь не велел сразу много есть, - назидательно проговорила Мария, напустив на себя важный вид. - Много чего произошло... Ты несколько дней провела в беспамятстве, металась по кровати и кого-то звала. Ага от тебя не отходил почти, только если у Фидан-ханым получалось отправить его спать. Она добрая... А лекари не говорили даже, когда ты проснешься... Ты нас здорово напугала. Не болей больше! - Я очень постараюсь, Мария, - Гюльшен была готова едва ли не мурлыкать, она не думала, что простой бульон доставит ей столько радости. - А что именно со мной было? - Не знаю, - девочка на какое-то мгновение задумалась. - Они говорили, что-то про серьезное переохлаждение, а потом про инфекцию. Кажется... - Вот как, - Гюльшен нахмурилась, замерев с ложкой в воздухе, - инфекция это плохо. Надеюсь, никто из постояльцев не болен? Иначе у нас могут быть проблемы... - Не думай об этом, - в покои вновь вошел Искандер, а Мария постаралась незаметно выскользнуть из комнаты. - Тебе нужно поправиться, окрепнуть. Все дела потом. Ты хочешь чего-нибудь? - Ну хорошо, обещаю, что постараюсь отдохнуть- она улыбнулась, протягивая к Искандеру руки. - А можно к морю?       Зюльфикар вошел в покои тихо-тихо, так, чтобы звук его шагов не разбудил ни Тимура, ни задремавшую Хюмашах. Женщина еще не переоделась в платье, на ней была шелковая ночная сорочка и шелковый нежно-голубой халат, еще влажные волосы рассыпались по подушке и золотились в солнечных лучах. На полу у кровати лежала раскрытая книга, за чтением которой сон овладел госпожой. Осторожно подойдя к постели, Зюльфикар поднял книгу, положил ее на тумбочку и, наклонившись, нежно поцеловал супругу в висок. Развернувшись, Паша направился к кроватке сына, а потому не видел, как ресницы Хюмашах задрожали, а она губах появилась легкая и хитрая улыбка. Полюбовавшись на ребенка, Зюльфикар вернулся к жене и присел на край кровати рядом. Протянув руку, он погладил Хюмашах по волосам и улыбнулся каким-то своим мыслям. В окно ярко светило солнце, а в ярко-синем небе кричали чайки. Прекрасный день, чтобы провести его вместе с семьей.       Тонкие нежные руки, обвившиеся вокруг его тела, заставили Пашу вздрогнуть. Обернувшись, он увидел улыбающуюся Хюмашах. Султанша чуть наклонила голову, в ее глазах сияли лучился смех. Она сильнее прижалась к Зюльфикару, целуя его и шепча нежные слова. - Ты так долго, что я успела заснуть, - прижавшись в плечу Зюльфикара, Хюмашах покосилась в сторону колыбели. - Тимур, похоже, только твой сон бережет. Тебя не было и он всю ночь капризничал. - Настоящий воин, ведет себя смирно, только когда командир на месте, - усмехнулся в усы мужчина. - Я передал письма капитану, скоро Искандер получит наши весточки. Вот только... - Что? - Хюмашах прекратила покрывать поцелуями шею супруга, почувствовав, как напрягся Зюльфикар. - Что такое? Что-то случилось? - Нет, - покачал головой Паша, целуя ладонь Хюмашах. - Ничего такого, не переживай. - Зюльфикар!! - дочь Сафие уселась перед перед воином и строго и внимательно посмотрела прямо в глаза. -...? - Ну, - Паша задумался на некоторое время, а потом вновь заговорил. - Когда я был на пристани, мне показалось, что за мной следили. Я походил туда-сюда по рынку, поговорил с торговцами рыбой, только потом пошел к кораблю. Не знаю даже...       Хюмашах вздрогнула, она слегка побледнела, но ничем больше не выдала своего испуга. Если Зюльфикару не показалось, в чем она практически не сомневалась, значит, ее брату, ее матушке и им угрожает опасность. Конечно, Осман добрый и благородный, относящийся с уважением к ней самой и Сафие-султан, но... Он вполне мог расценить этот обман, как государственную измену, несмотря на мотивы. - Нам нужно быть очень осторожными, любовь моя, - Хюмашах сжала его руку. - Не дай Аллах, правда откроется. Матушка не перенесет этого... - Не печалься, душа моя, - Зюльфикар поспешил обнять возлюбленную. - Мне могло и показаться же.       Он корил себя за то, что заставил госпожу волноваться. Не нужно было ничего говорить, пока информация не проверена, теперь и ее душа не будет знать покоя. Хюмашах ответила на объятия, она подняла голову, вглядываясь в голубые глаза Зюльфикара, ища там утешения, ответов на все свои вопросы и покоя, так теперь необходимого. Зюльфикар улыбнулся, погладил супругу по щеке и поцеловал. Хюмашах ответила на поцелуй со всей любовью и нежностью, на которую была только способна, и в следующее мгновение комнату огласил громкий плач Тимура.

Некоторое время спустя.

      Искандер резко остановил лошадь, заставив ее встать на дыбы. Животное недовольно фыркнуло, а воин, поморщившись, ласково погладил лошадь по шее в качестве извинения. У бывшего янычара были причины для тревог, ибо он видел, как из дома вышла лекарь в сопровождении Марии. Девочка что-то проговорила и протянула лекарше мешочек с деньгами. Врачевательница поклонилась и удалилась неспешно и с достоинством. Передав поводья и трофей Али, с недавних пор служившему у них в гостинице, Искандер поспешил в дом.       Быстро войдя в их комнату, Искандер увидел Гюльшен. Она стояла у окна, в задумчивости водя пальцем по оконной раме и рисуя какие-то невидимые узоры. Искандер облегченно выдохнул. - Аллах, с тобой все в порядке? - он заговорил неожиданно громко, и Гюльшен вздрогнула. - Прости, я не хотел пугать. - Со мной все прекрасно, - вышивальщица не обернулась, но узоры рисовать прекратила. - Я видел лекаршу, - поспешил пояснить сын Сафие-султан. - Кто-то из постояльцев болен? Что случилось, пока я охотился? - Лекарь приходила ко мне, но по иному поводу, - Гюльшен обернулась, медленно подошла к Искандеру, ее глаза сияли. - Я... Я беременна, Искандер. - Что? - он пораженно замер, глядя на собственную жену. - Ты что? - Беременна, у нас ребенок будет, - повторила хатун уже неуверенно, улыбка на ее лице померкла. - Ты не рад... - Ну, что ты! - Искандер, наконец, сбросил оцепенение и притянул Гюльшен в свои объятия. - Это неожиданно просто...       Гюльшен только хмыкнула, но говорить ничего не стала. Она просто прижалась щекой к его широкой груди и закрыла глаза, крепко обнимая в ответ. Она даже представить не могла, что такое с ней случится. - Спасибо... Я люблю тебя, - выдохнул Искандер признание в распущенные волосы Гюльшен, на что она широко открыла глаза, из которых тут же побежали слезы, и лишь сильнее его обняла.