В самое сердце

      Вышивальщица кивнула и пошла рядом, а Мелексима покорно позволила себя увести, бросая взгляды на дорогу, где только что провезли какого-то несчастного на осле. Позже, когда султанша объяснила Гюльшен, что это был Султан Осман, вышивальщица пришла в ужас. Она не знала Повелителя, но никто из ее близких не отзывался о нем дурно. И то, что пришлось испытать этому молодому человеку, больно царапнуло сердце Гюльшен.       Проходя сквозь толпу, Мелексима и Гюльшен старались не отставать от Хюмашах. Откуда рыжеволосая госпожа брала в себе силы, чтобы идти дальше, они не знали. Когда госпожа увидела Кесем, Гюльшен шагнула на спину одного из охранников, но потом вышла вперед, встав рядом с Мелексимой. - А что, Зюльфикар не смог договориться? Где он? Что с Зюльфикаром, Кесем? - Хюмашах проследила за взглядом султанши и побледнела. - Зюльфикар...       Надломленный голос госпожи выдернул Гюльшен из ее раздумий, вышивальщица вздрогнула и побледнела. На носилках лежал смертельно бледный Паша и по белому покрывалу расползалось алое пятно.       Хюмашах проводила полным боли взглядом носилки с Зюльфикаром, а Гюльшен смотрела прямо на Кесем. Смотрела и чувствовала какое-то странное, животное удовлетворение. Позднее она устыдится своих чувств, но не сейчас. Сейчас, глядя на тревогу, боль и смятение на лице темноволосой султанши, Гюльшен внутренне ликовала. Теперь-то и любимица Ахмеда испытала и боль потери, и страх за своих детей, и горечь поражения, и беспомощность. Бунтовщики схватили Османа, а она была не в силах спасти его. Совсем как Сафие, плакавшая в дорожной пыли или стоящая на коленях перед дворцом, как сама Гюльшен, смотря на могилу любимого человека. За равнодушие по отношению к Искандеру, к Сафие и Хюмашах, к Хандан-султан, чье сердце разрывалось от боли из-за казни Дервиша, Кесем теперь платила сполна.       Султанша перевела взгляд на вышивальщицу и на ее лице мелькнуло узнавание. Гюльшен выпрямилась и ответила холодно-твердым взглядом. Она не отдаст ей Искандера, даже если придется биться насмерть. Речь сейчас шла о нем не как о мужчине, а о жизни Шехзаде, которого Кесем могла пожелать уничтожить. - Он жив еще, Султанша, - сообщила Кесем, - я приказала отнести Пашу в ваш дворец и позаботиться о нем.       Кесем что-то еще сказала рыжеволосой госпоже и ушла, а они стояли и смотрели ей в след. Мелексима тихо плакала, прикрыв рот ладонью, Гюльшен бледностью могла соперничать со снегом. Лишь одна Хюмашах прекрасно скрывала все свои эмоции, только дрожащие пальцы выдавали ее боль. - Что теперь будет? - прошептала Мелексима, посмотрев на своих спутниц. - Нужно во дворец, распорядиться обо всем, - Хюмашах взяла Гюльшен за руку. - Пошли со мной, мне нужна твоя помощь. Идем, Мелексима. - Нет, Госпожа, - любимица Османа покачала головой и отступила на шаг. - Я останусь тут. Может быть... Может быть смогу его еще раз увидеть... Я... - Хорошо, но ты всегда можешь прийти ко мне, слышишь? - девушка кивнула, и Хюмашах слабо улыбнулась. - Будь осторожна. А я должна сделать все, что в моих силах...       До дворца госпожи они добрались в полном молчании. Слуги встречали свою султаншу, низко опуская головы. Тревожное, тяжелое молчание словно туман повисло в воздухе дворца. Аги отошли в сторону, пропуская Хюмашах и сопровождающую ее хатун. - Зюльфикар... Как же это так, Паша? Как это все могло случиться с нами? - Хюмашах приблизилась к постели супруга, склонилась над ним, стараясь запомнить каждую его черточку. - Прости меня... Я должна выполнить свой долг, мне нужно уйти. Дождись меня, милый мой муж...       Слезы госпожи, стекая по ее бледным щекам, падали на лицо Зюльфикара. Плечи ее дрожали, а душа разрывалась на части. Гюльшен сделала пару робких шагов и дотронулась до султанши. - Госпожа, что Вы намерены делать? - Хюмашах слегка вздрогнула и обернулась, а вышивальщица продолжила. - Не волнуйтесь, мы позаботимся о Паше. - Нужно помочь Акиле-ханым, мы должны спасти Шехзаде, - султанша поспешно стерла слезы и обернулась к слугам. - Не на секунду не оставляйте Пашу, делайте все для его выздоровления. Найдите лучших лекарей!       Когда Хюмашах скрылась за дверьми, слуги принялись за заботы о Зюльфикаре. Одна девушка принесла воды и чистые ткани и стала промывать раны под присмотром лекаря. - Бедная Султанша, она только-только собрала себя по кусочкам после смерти Сафие-султан, - пробормотала одна служанка, отжимая тряпицу. - Теперь еще и Пашу потерять... За что ей это? - Паша жив, хатун! Она его не потеряла, - вспыхнула Гюльшен, подходя ближе. - И не потеряет, если мы сделаем все правильно. Ясно тебе? Лекарь, я могу чем-нибудь помочь? - Ступай прочь, хатун, - калфа строго взглянула на болтливую девушку. - Пусть принесут еще снадобий. И следи за языком.       Служанка вышла, а Гюльшен, скинув плащ, выслушала указания лекаря и принялась за помощь. Слезы щипали глаза, но хатун всеми силами сдерживала их. Она не имела права сейчас плакать. Промывая раны, она гнала прочь мысли об Искандере. Гюльшен старалась не думать о том, что ждет его и Хюмашах. Султанша по своему обыкновению вновь спасает невинную душу, Искандер отправился разведать обстановку, а она вот, сходит с ума от тревоги.       Лекарь наложила швы на раны Зюльфикара и устало выдохнула. Она вымыла руки и взглянула на вышивальщицу. Гюльшен вопросительно на нее взглянула. - Мы сделали все, что в наших силах. Однако, раны глубокие, Паша потерял много крови и очень слаб, - женщина покачала головой. - Я не знаю, выживет ли он... Остается только молиться. - Спасибо, - Гюльшен вздохнула и потерла переносицу. - Ступай, отдохни. Я побуду тут. - Вот снадобья, здесь инструкция. Я пришлю к Вам смышленых девушек в помощь, пока госпожа не вернулась, - лекарь говорила искренне. Она поклонилась и ушла, оставляя вышивальщицу рядом с Зюльфикаром.       Его дыхание было слабым и едва слышным, в какой-то момент Гюльшен показалось, что мужчина не дышит. Убедившись, что это не так, она строго себя обругала. Чтобы не сойти с ума в тишине покоев, хатун подошла к полке с книгами и взяла одну из них. Она присела на край тахты и открыла том, но не успела прочесть и первых строк, как стук в дверь отвлек Гюльшен. - Войди! - на пороге комнаты стояла Мелексима, и супруга Искандера поспешила подняться и преклонить перед ней голову. - Султанша моя. - Какая я теперь султанша? Да и не была такой никогда, - горько усмехнувшись, покачала головой девушка. - Я не спасла его... Не спасла. Вот сюда пришла, может на что сгожусь? - Мне жаль, госпожа, - Гюльшен протянула к ней руку, утешая. - Мы можем теперь только молиться, но я буду рада, если Вы скрасите мое ожидание. Да и Вам тут будет безопаснее.       Состояние Паши не менялось, и Мелексима с Гюльшен переместились к камину. Аги принесли им щербет и поднос с фруктами, и любимица Османа начала свой рассказ. Она плакала и улыбалась одновременно, заново переживая все события их счастливой, пусть и короткой жизни. Мелексима говорила, чувствуя, что ей становится немного легче. Она рассказывала все, начиная с первой встречи и заканчивая последним мигом вместе. Гюльшен, слушая несчастную девушку, все больше проникалась симпатией к свергнутому Султану. Она жалела Османа и его возлюбленную всем своим сердцем. Вышивальщица ощущала гнев на весь этот несправедливый мир, где добрым и чистым людям приходится столько страдать. - У вас была самая настоящая любовь, госпожа, - Гюльшен накрыла руку Мелексимы своей. - - Немногим удается встретить такую. - Да, я была счастлива. В целом мире не было никого счастливее меня, - улыбнулась девушка и вскрикнула, - О, Аллах! - Что? - Гюльшен посмотрела на двери, пытаясь понять, что испугало Мелексиму, и взгляд ее просветлел. - Искандер! Спасибо тебе, Аллах! - Цветочек мой, - воин раскрыл супруге свои объятия и поцеловал. - Что ты тут делаешь? Как Паша? Где Хюмашах-султан? - Тебя искать пошла, - Гюльшен прижалась к груди возлюбленного, радуясь, что он цел. - Знаешь, как испугалась? Паша изо всех сил за жизнь борется, а госпожа помогает Акиле-султан. Не знаю, где она и волнуюсь. - Паша... Паша нанял корабль на всякий случай, мы думали уехать, если все плохо будет, - подала голос Мелексима. - Думаю, Хюмашах-султан повела Акиле туда. - Искандер, помоги ей, - Гюльшен дотронулась до лица любимого и вздохнула. - Я волнуюсь за нее... Если с госпожой что-то случится, и Паша... Бедный султанзаде останется совсем один. Только будь осторожен. Пообещай, что вернешься ко мне. - Обещаю, цветочек, - Искандер поцеловал руку Гюльшен. - Оставайся тут.