В самое сердце

      К вечеру у Зюльфикара появился жар, его частое прерывистое дыхание пугало Гюльшен. Она сидела на крае его постели, меняя компрессы. Мелексима слегка задремала, согревшись от камина. Шаги за дверью и звук открывшихся дверей заставили девушек обернуться. В покои вошли Хюмашах-султан, красивая девушка и Искандер с младенцем на руках. Лицо Хюмашах было мокрым от слез, а незнакомка еле шла, опираясь на руку Искандера. - Акиле... - Мелексима поднялась на ноги, прижав руки к груди. - Твой... - Мелексима, - султанша сделала пару неуверенных шагов, а потом резко обняла девушку. - Прости меня, Мелексима...       Соперницы в прошлом, сейчас они горько плакали в объятиях друг друга. Им не нужны были слова или что-то другое, потерявшие своих сыновей, Мелексима и Акиле прекрасно понимали друг друга. Общее горе объединяет, теперь им нечего было делить, не за что было бороться. Обеим девушкам казалось, что ближе никого на свете нет, они остались вдвоем. - Ну же, ну, Акиле, пойдем, - Мелексима чувствовала, что супруга Османа держалась из последних сил и была готова упасть. - Держись, держись, милая. - Возьмите султаншу, - приказала Хюмашах, взглядом указав на девочку в руках Искандера. Мелексима вывела Акиле из комнаты, служанка с ребенком на руках вышла следом за девушками.       В это самое мгновение силы оставили Хюмашах, рыжеволосая султанша упала на колени, закрыв лицо руками. Ее плечи задрожали, но ни звука не сорвалось с губ госпожи. - Хюмашах, сестренка, что ты..., - тихо проговорил Искандер, приобнимая женщину за плечи. - Я не хочу, я больше не могу терять, - голос Хюмашах был безжизненным, и Гюльшен с Искандером поразились количеству боли в глазах султанши. - За что все это? В чем провинились эти дети?!       Гюльшен посмотрела в глаза супруга, безмолвно спрашивая о случившемся. Тот лишь покачал головой, давая понять, что объяснит все позже. В покои заглянула служанка, она удивленно взглянула на сидящую на полу госпожу и застыла. Хюмашах таких ее действий не заметила, а рабыня, совладав с эмоциями, сообщила, что Гюльшен хочет видеть какая-то женщина. Бросив встревоженный взгляд на Хюмашах, вышивальщица вышла следом за служанкой. - Хюмашах, милая, - Искандер дотронулся до плеча сестры, заглядывая ей в глаза. - Брат, пожалуйста, проверь Тимура, - стерев слезы, попросила султанша, - Он, должно быть, напуган.       Когда за Искандером закрылась дверь, Хюмашах судорожно вздохнула и прикрыла глаза. В ее ушах до сих пор звучали крики Акиле и плач маленького Шехзаде. Они обе были готовы растерзать нападавших, но что могли сделать две слабые женщины против вооруженных воинов. Хюмашах было безумно страшно тогда, она буквально на секунду представила, что это ее ребенка, ее Тимура пришли забирать на верную смерть. В то мгновение Хюмашах еле могла вздохнуть, от ужаса ей не хватало воздуха, только невероятные усилия удерживали ее разум холодным.       Поднявшись, госпожа медленной, неуверенной походкой приблизилась к Зюльфикару, взяла его за руку, положила ладонь на грудь. Лишь услышав слабое, но настойчивое сердцебиение, Хюмашах смогла выдохнуть. Она присела на край постели. - Аллах, ты милостив и милосерден. Ты знаешь, кто прав, кто виноват, - султанша прижалась губами к руке Паши, шепча молитву. - Аллах, молю, смиренно, всей душой, всем сердцем своим, не забирай моих близких. Прошу, оставь мне их, моего брата, моего сына... Верни мне Зюльфикара. Аллах, я никогда еще не просила тебя так... Я не переживу еще одну потерю, не вынесу боль от еще одной смерти.       Слезы бежали прозрачными каплями по бледным щекам, падали на горячую от лихорадки руку Зюльфикара. Хюмашах еще никогда не чувствовала себя столь одинокой и беспомощной. - Всемогущий Аллах, отведи от близких моих все беды, - мольба госпожи шла из самых глубин ее доброго и любящего сердца. - Если бы было возможно, я умерла бы за каждого из них, пережила бы всю их боль, стерпела все раны. Я готова страдать ради них, только пусть, пусть они не знают ни горя, ни страданий. Пожалуйста.... - Зюльфикар, вернись ко мне, ради Тимура, - Хюмашах сжала руку мужа, вглядываясь в его лицо, - ради меня. Я знаю, что меня слышишь... Я люблю тебя...       Женщиной, ожидавшей Гюльшен, была Менекше. Она держала на руках Сафие и выглядела очень встревоженной. Увидев их, Гюльшен перешла на бег и оказалась возле подруги в считанные минуты. - Сафие, мой солнечный лучик, - хатун взяла дочь на руки и поцеловала в щеку, а потом обернулась к Менекше. - Вы почему тут? А если бы пострадали? - Я подумала, что ты к Хюмашах-султан пойдешь, а малышка все тебя звала, никак не успокаивалась, - выдохнула служанка Халиме, пригладив волосы. - Я была очень осторожна, да и на улицах стало спокойнее. - Пойдем, отведу вас в детскую, - прижав ребенка к груди, Гюльшен пошла вперед. - Слава Аллаху, с вами все в порядке. Зайдя в покои султанзаде, Гюльшен увидела плачущего Тимура и Искандера, что тщетно пытался успокоить племянника. Тимур посмотрел на Гюльшен и, всхлипнув, вытер полные слез глаза. - Я хочу видеть папу! Слуги говорили, он дома, - мальчик проговорил упрямо, но как-то неуверенно. - Ты кто? Отведи меня к папе! - Тимур, мой храбрый лев, - Гюльшен переглянулась с мужем, отдала ему дочь и присела рядом с султанзаде. - Меня зовут Гюльшен, я друг твоих родителей. Твоя мама Хюмашах-султан попросила пока присмотреть за тобой. - А где мама? - Тимур понемногу успокаивался, он с любопытством рассматривал новых людей, но все еще плакал. - Она сейчас отдает распоряжения слугам. Послушай меня, ты пока не можешь видеться с папой. Твой отец болен, а лекари еще не знают заразно ли это для детей, - Гюльшен поморщилась, ей не хотелось лгать, но и пугать ребенка она тоже не могла. - Вот как выяснят, тогда и пойдем к папе. Но смотри, кого я тебе привела. Это мой муж Искандер, наша дочь Сафие. Да, как твоя бабушка. А это Менекше, она моя подруга.       Позже, когда Менекше смогла отвлечь детей, рассказывая какую-то сказку, Гюльшен попросила мужа рассказать о случившемся. Обняв, прижавшуюся к нему девушку, Искандер тихим голосом делился с супругой. Начав свою историю с покушения на Зюльфикара и закончив тем, как нашел на корабле обессилившую Хюмашах и Акиле, непонятно как державшуюся на границе сознания. Только чудом ему удалось не попасться людям, забравшим ребенка. Эти грубые и непочтительные солдаты умудрились порвать рукав платья Хюмашах.       Гюльшен почувствовала металл в голосе Искандера, когда тот рассказывал про совершенно потерянную сестру. Про ее полные боли и злости глаза и белое словно снег лицо. Вышивальщица вздохнула и лишь теснее прижалась к любимому. Она не сомневалась, что им в голову пришла одна и та же мысль. Что на месте Акиле и Мелексимы могла быть Гюльшен, а вместо Османа сам Искандер. Гюльшен вздрогнула. Почувствовав ее страх, сын Сафие-султан ласково погладил девушку по волосам и невесело усмехнулся. - Мда, приехали в гости, - Гюльшен взглянула, нахмурившись, и воин поспешил ее успокоить. - Главное, мы вместе. Все будет хорошо. - Очень на это надеюсь, - вздохнула Гюльшен- хатун. - Думаю, я должна остаться тут, с госпожой. Не могу оставить ее одну. - Согласен, цветочек. Хюмашах сейчас очень тяжело.       Мелексима села рядом и взглянула в бледное, мокрое от слез лицо бывшей соперницы. Акиле не обратила на ее присутствие совершенно никакого внимания. Любимица Османа покачала головой. Она встала, налила воды и протянула кубок Акиле. Та вновь никак не отреагировала. - Выпей, тебе это необходимо, - Мелексима вложила кубок в руки убитой горем девушки и накрыла ее пальцы своими. - Вот так, до дна. Хорошо. - Спа... спасибо, - закашлялась Акиле. Она взглянула в глаза брюнетки и нашла там лишь сочувствие и бесконечную боль. Все это вызвало новый поток слез. Мелексима вновь обняла Акиле, успокаивающе гладя по волосам. Детский плач, раздавшийся в следующее мгновение, показался девушкам чем-то удивительным, невероятным. Вздрогнув, они на какое-то время переглянулись, а потом Акиле бросилась к дочери и принялась ее укачивать. - А у меня не осталось никого... - еле слышно прошептала Мелексима, ощутив себя в этот момент бесконечно одинокой, - но я должна сейчас быть сильной. Ради них.