В самое сердце

      Попрощавшись с капитаном корабля, Зюльфикар крепче сжал в руках послание от Сулеймана-эфенди и Гюльшен с Искандером. Солнечные лучи ласково согревали спину бывшего янычара, а душа пела от предвкушения. Сегодня все складывалось наилучшим образом: он получил новую весточку от воспитанника, сегодня должны вернуться Хюмашах и Тимур из Эдирне. Султанша уехала туда вместе с Мелексимой-султан, Султан Осман отправил их развеется и отдохнуть.       Улыбка сама по себе осветила лицо Паши, когда он подумал о семье. Подойдя к своей привязанной лошади, Зюльфикар развернул письмо и пробежал по нему глазами.

Мой добрый друг, да будет меч твой острым! Я с огромной радостью спешу сообщить тебе, что в семье нашего друга Яхъи случилась большая радость. Милостивый Аллах наградил их супругой дочерью. Моя супруга, достопочтенная Фидан говорит, что девочка родилась удивительно крепкой и здоровой. Думаю, родители сами расскажут о своей драгоценной Сафие. Их письмо я прилагаю....

      Письмо Зюльфикар дочитывать не стал, делать это в отсутствии Хюмашах казалось чем-то неправильным. Значит, Искандер теперь тоже стал отцом, теперь и в его жизни появился кто-то очень важный, кто-то, чье присутствие теперь стало жизненно необходимым. Спрятав письмо, Паша сел в седло и направил лошадь в сторону Старого Дворца.       Едва только Зюльфикар вошел в стены обители султанш ушедших Падишахов, как атмосфера дворца показалась ему несколько странной. Слуги Старого дворца были какими-то суетливыми и притихшими, они торопливо сновали по коридорам, исполняя различные поручения.       Причины такого поведения открылись Зюльфикару вместе с заплаканным Бюль-Бюлем, встретившим мужчину в покоях Сафие-султан. Султанша лежала в своей постели, спокойная, словно спящая, но боль в глазах верного аги говорила, что это не так. - Наше солнце, наша радость, как же так? - покачал головой Бюль-Бюль, неотрывно глядя на Сафие. - Как это произошло, Бюль-Бюль? - тихо проговорил Зюльфикар. - Не знаю, Паша, - дрожащим голосом отозвался тот. - Я пришел навестить Госпожу, а она... Служанки обнаружили Султаншу утром... - Я сочувствую тебе, ага, - Зюльфикар сжал плечо Бюль-Бюля, а после, вспомнив про письмо, приблизился к султанше. - Не знаю, услышите ли Вы меня... Султанша, Вы знать должны, у Вас родилась внучка...Малышка Сафие.       Зюльфикар смотрел на Великую Валиде Сафие-султан и испытывал смешанные чувства. Он помнил надменную и грозную султаншу, перед которой стоял на коленях и был готов принять смерть, помнил несломленную госпожу, заключенную в темницу Девичьей башни. Помнил любящую мать, готовую растерзать любого за своих детей, и помнил чуткую женщину, держащую на руках внука и подбадривающую его, Зюльфикара. Пожалуй, он не знал еще более противоречивой женщины. - Бюль-Бюль, вы уже сообщили во дворец? - Паша обернулся к аге. - Нет, Паша, не успели еще, - печально проговорил евнух. - Надо. - Бюль-Бюль, я прошу тебя, Хюмашах... Пусть... Пусть она узнает от меня, - Зюльфикар тяжело вздохнул, еще раз похлопал Бюль-Бюля по плечу и направился к выходу. Радость улетучилась, теперь ему предстояло сообщить Хюмашах эту страшную новость.       Хюмашах освещала улыбкой покои, она радостная и отдохнувшая сидела с вышивкой на балконе и ждала мужа. Пелин забрала Тимура и уже успела уложить спать, предоставляя султанше побыть наедине со своими мыслями. Служанка принесла в покои вазочку с фруктами, поставила на столик и собралась уйти, но была остановлена Хюмашах. - Айше, Паша никаких вестей не присылал? Он во дворце задержался? - госпожа внимательно посмотрела на девушку. - Султанша, Паша вернулся уже. Он в сад прошел, - с поклоном отозвалась хатун, - Вы желаете что-нибудь еще, моя Госпожа? - Нет, ступай, - легким движением руки султанша отослала девушку прочь, а сама некоторое время задумчиво смотрела на вышитый узор.       Отложив пяльцы в сторону, Хюмашах поднялась на ноги уверенным движением, она направилась в сад. Паша обнаружился в самом дальнем уголке их маленького сада, мужчина сидел на скамье, опустив голову и обхватив ее руками. Погруженный в раздумья, воин даже не заметил приближения супруги. - Зюльфикар, муж мой, - Хюмашах присела перед ним, нежно и ласково дотрагиваясь до рук. - Я так соскучилась. Зюльфикар, что-то произошло? - Да... Я получил вести от Сулеймана, - Зюльфикар посмотрел на возлюбленную, при этом стараясь избегать ее глаз. - Ты стала тетушкой, любовь моя. У Искандера родилась дочь. - Спасибо тебе, Аллах! Это же замечательные новости, - султанша рассмеялась, порывисто подалась вперед и обняла мужа за шею. - Что с тобой, Паша? Какая печаль терзает твое сердце? - Хюмашах... - Зюльфикар поцеловал ее руки, собираясь с мыслями. Как сказать ей? Его любимые глаза сейчас светились таким счастьем! - Хюмашах... - султанша сжала его руку, вглядываясь в глаза. Зюльфикар выдохнул. - Твоя Валиде... Сафие-султан... Султанша теперь рядом с Аллахом. - Что? Что ты говоришь такое, Паша? Что?! Как ты можешь говорить это? - Хюмашах резко поднялась, глядя на него широко раскрытыми глазами. - Нет! Этого просто быть не может. Я недавно получала от нее письмо. Нет! Зюльфикар? - Прости меня, - Паша покачал головой, протягивая к жене руку. - Хюмашах... - Нет, нет, - рыжеволосая госпожа отшатнулась, пятясь назад. По щекам ее потекли слезы. - Нет, это невозможно. Этого не может быть! Ты слышишь?! Нет!       Она задрожала, ноги султанши подкосились. В следующее мгновение Хюмашах упала в объятия Зюльфикара, она сжала в руках ткань его кафтана. Не видя ничего из-за слез, не слыша ничего, она закричала. От этого крика сердце Зюльфикара заледенело, он чувствовал себя совершенно беспомощным. Ничто, никакие его слова, никакие действия, не могло унять боли в душе Хюмашах-султан.       Зюльфикар вошел в покои и осторожно прикрыл дверь, Хюмашах сидела перед камином. Она неотрывно смотрела на пляшущие языки пламени и даже не отреагировала на приближение мужа. Султанша облачилась в траурный наряд, и теперь ее рыжие локоны ярким огнем стекали по укрытым черным плечам. Паша обнял супругу со спины, султанша лишь слабо сжала его пальцы. - Хюмашах, ты так ничего не поела... - покачал головой Зюльфикар, сам он поужинал в комнате сына. - Как там Тимур? - Хюмашах не переставала смотреть на огонь, а по ее щекам текли слезы. - Что мне делать, Зюльфикар? Как мне жить дальше? Что я скажу Искандеру? - Тимур в порядке, хотел видеть тебя, но мы сказали, что ты нездорова, - Паша привлек ее к себе, обнял. Хюмашах положила голову ему на колени. - Ты не виновата ни в чем, моя душа. Аллах призвал к себе твою Валиде, так случилось, ты не могла на это повлиять... - Ты не понимаешь, Зюльфикар, - Хюмашах прикрыла покрасневшие от слез глаза, делая усилия, чтобы не расплакаться. - Ты и Тимур, вы оба- это мое сердце. Матушка была моей душой. Как человеку жить без души? Как, Зюльфикар? - Не знаю, Хюмашах моя, - Зюльфикар лишь крепче обнял ее, целуя в висок и шепча успокаивающие слова. - Не знаю...       Гюльшен расположилась у окна, окруженная шкатулками и нитками, она вышивала рубашку для дочери и с улыбкой наблюдала за нянчившимся с малышкой Искандером. - Султанша моя, доченька. Радость моя, красавица, - ласково говорил молодой мужчина, нежно поглаживая ребенка по голове, - моя принцесса, солнышко ясное. Мед и райский аромат... - Ты ее совсем захвалишь, - рассмеялась светловолосая хатун, аккуратно укладывая очередной стежок. - Смотри-ка, ты ей явно больше нравишься! Совсем не плачет, а у меня капризничает... - Это все потому, что ты очень строгая... Колючий цветочек, - ухмыльнулся Искандер и, заметив вопросительный взгляд супруги, добавил, - роза, роза, конечно. Так вот, ты строгая, а у малышки свои планы на дневной распорядок. Да, ангел мой? - Аллах, похоже, у меня отныне двое детей! - подняв глаза к потолку, рассмеялась Гюльшен. - Да, войди!       В комнату вошла Мария, она улыбнулась девочке и только потом подошла к Гюльшен. Все с той же солнечной улыбкой девушка протянула хатун письмо. Гюльшен поблагодарила помощницу и, отложив вышивку в сторону, поспешили развернуть послание. - Вот бы сейчас оторвать твою матушку от рукоделия и отправиться к морю. Что скажешь, Сафие? - Искандер поцеловал дочь и посмотрел на супругу. - Цветочек, что с тобой? Рука вышивальщицы, что держала письмо, дрожала, вторую руку Гюльшен прижала ко рту. Из глаз хатун лились слезы, она взглянула на Искандера со странным выражением лица. - Мне жаль, мой милый, - мастерица сжала плечо мужа и аккуратно забрала ребенка, передавая Искандеру письмо.       Стоило воину вчитаться в неровный текст, некоторые буквы которого порой расплывались, как он понял причину слез Гюльшен. Хюмашах-султан, его прекрасная сестра, сообщала о смерти их Валиде. Всего пара строк, но Искандер прекрасно почувствовал всю боль и печаль рыжеволосой госпожи. Баюкающая дочь Гюльшен не отрывала от мужа своего взгляда, но Искандер вышел из покоев, даже не посмотрев в ее сторону.       Закат яркими красками проникал в окно спальни. Гюльшен, кормившая малышку Сафие, бросала на небо тревожные взгляды. Искандер, прочитав утром послание сестры, ушел и пока еще не вернулся. В душе мастерицы нарастала тревога, в конце она не выдержала. - Мария, уложи Сафие, пожалуйста, и побудь с ней до моего возвращения, - Гюльшен осторожно передала дочь Марии и пошла искать плащ.       Накинув его на плечи, Гюльшен вышла из дома и вдохнула полной грудью вечерний воздух. Прикрыв глаза, она некоторое время стояла и раздумывала, куда мог отправиться ее любимый. Решив отыскать его сначала у моря, в их уютном излюбленном месте, Гюльшен направилась в сторону залива.       Волны с мягким шумом набегали на берег, они казались кроваво-красными, отражая в себе закат. Было очень тихо, даже обычно снующие чайки не кричали на небе. Осмотревшись по сторонам, Гюльшен заметила на одном из валунов знакомую фигуру и облегченно выдохнула. Осторожно ступая по камням, она подошла к супругу и мягко погладила по волосам. Искандер обернулся к ней, и Гюльшен судорожно выдохнула, увидев слезы на его лице и полные боли покрасневшие глаза. - Гюльшен... - едва слышно проговорил Искандер, протягивая к девушке руку. - Я рядом, - Гюльшен поцеловала его ладонь и крепко обняла. Искандер спрятал лицо в складках платья супруги и беззвучно заплакал. Гюльшен гладила его по волосам, смотрела на кровавый закат и молчала.