В самое сердце

      После хамама и легкого завтрака Хюмашах почувствовала себя значительно лучше. Она намеревалась отправиться к Зюльфикару, но лекарь не позволил госпоже и Гюльшен присутствовать при осмотре. Сейчас султанша сидела в своих покоях, служанка расчесывала ее прекрасные волосы, а Гюльшен рассказывала Хюмашах о детях. Гюльшен искоса наблюдала на госпожой и не переставала радоваться. Прекрасное шелковое, расшитое золотыми нитями платье ярко алого цвета замечательно оттеняли появившийся на нежных щеках румянец, а глаза сияли теперь сильнее бриллиантов в изящной диадеме. Стук в дверь прервал их беседу. Хюмашах с волнением взглянула на вошедшего, надеясь услышать новости о Зюльфикаре.       Ага, с поклоном, сообщил о появлении во дворце Кесем-султан, Хюмашах и Гюльшен переглянулись с тревогой в глазах. Вышивальщица даже представить не могла, что понадобилось султанше во дворце Зюльикара-паши. Она вся напряглась внутренне, выпрямилась словно струна. Хюмашах встала, расправила складки платья и замерла, сложив руки в замок. - Кесем, - поприветствовала она кефалонку, легко склонив голову. - Что привело тебя? - Госпожа, - присела в изящном поклоне Гюльшен, но брюнетка даже не удостоила девушку взгляда. - Султанша. Я пришла справиться о здоровье Зюльфикара-паши. Я и мой сын- Повелитель в долгу перед ним, - чуть улыбнулась Кесем, глядя на собеседницу. - Благодарю, Вашими молитвами. Если будет на то угодно Аллаху, мой муж поправится, - Хюмашах слегка побледнела, но вида не подала. - Кесем, сказать хотела... Как только Паша поправится, я хотела бы уехать...       Было видно, что Кесем хотелось сказать еще что-то, но вошедшая служанка сообщила, что лекарь хочет видеть Хюмашах-султан. Извинившись, Хюмашах отправилась в покои мужа. Гюльшен хотела пойти за ней следом, но Кесем вдруг шагнула вперед, заставляя девушку остановиться. - Я помню тебя, хатун... Кажется, ты служила у Хюмашах-султан раньше, - задумчиво проговорила Кесем, вглядываясь в лицо вышивальщицы. - Верно, Госпожа, - спокойно ответила Гюльшен, но как тяжело давалось ей это спокойствие. - Если мне не изменяет память, тебе еще Искандер нравился, - зачем-то сказала Кесем, вспоминая все, что говорила ей Мелике. - Да, Султанша. И Вы отняли у меня его, приказав казнить, - на секунду боль и гнев блеснули в глазах хатун, а в следующее мгновение Гюльшен уже опустила взгляд, приняв покорный вид. - Простите, меня ждет моя госпожа!       Быстрым шагом девушка вышла из комнат, она направлялась в покои Паши, не желая больше находиться с Кесем наедине. Она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Гюльшен благодарила Аллаха, что дал ей сил сдержаться и не сказать лишнего. Теперь же она ужасно боялась, что Кесем встретит во дворце Искандера и узнает его, попробует вновь навредить ему. - Я не верю своим глазам, - раздался за спиной ласковый голос. - Гюльшен-хатун... - Бюль-Бюль! - воскликнула, оборачиваясь, Гюльшен. - Как же я тебе рада!       Улыбаясь, евнух поспешил заключить девушку в свои объятия. Ощущая, как рука аги гладит ее спину, Гюльшен облегченно выдохнула. Все хорошо будет, должно быть. - Какая радость, ты приехала, - взяв руку девушки в свои, проговорил Бюль-Бюль. - Хоть какая-то радость для Хюмашах-султан. Столько испытаний на ее плечи выпало. - Да, все беды одна за другой, - тихо проговорив, кивнула вышивальщица. - Султанша сама не своя с момента похорон нашей прекрасной Госпожи, - евнух разом погрустнел при упоминании Сафие-султан. - Сколько же Хюмашах-султан слез выплакала...Теперь еще и с Пашой беда... А ты? Ты какими судьбами здесь? Ты же... - Пойдем со мной, - Гюльшен поманила агу за собой и, не переставая загадочно улыбаться, направилась в детскую.       Пелин, укачивающая на руках малышку Сафие, встала и поклонилась при появлении хатун и евнуха гарема. Девочка, заметив мать, улыбнулась и протянула к ней руки, позвала. Лицо Гюльшен в этот же миг украсила нежность и радость, она взяла ребенка на руки и обернулась к аге. - Бюль-Бюль познакомься с Сафие, - поцеловав ребенка в макушку, она кивнула евнуху, - хочешь ее подержать? - С удовольствием. Здравствуйте, Госпожа моего сердца! Ангелочек, - Бюль-Бюль рассмеялся, когда девочка потянулась к его тюрбану, и устроил малышку на руках поудобнее. - Красавица, птичка моя. Она очень похожа на нашу Султаншу и на Хюмашах-султан тоже. - Гюльшен, а где мама? Она скоро придет? Я соскучился... - отложив книгу в сторону, к вышивальщице подошел Тимур. - Папа не приходит, матушка тоже... - Мама скоро придет, султанзаде, она сейчас с Кёсем-султан разговаривает, - Гюльшен присела на корточки перед мальчиком и попыталась скрыть свое волнение. - После она обязательно тебя навестит, дорогой мой. И все будет хорошо...       Тимур кивнул, но в глазах султанзаде явственно была печаль. Он безумно скучал по родителям и даже общество любимой няни и доброй Гюльшен не могло унять его грусти. Детский смех наполнил комнату. Это смеялась Сафие на легкую щекотку от Бюль-Бюля, и этот смех заставил всех остальных улыбнуться. - Так мои хорошие, давайте-ка я вам сказку расскажу.... - Бюль-Бюль уселся на тахту и поманил султанзаде Тимура к себе. - Жил-был на свете один Шехзаде... - Госпожа, коли Вы здесь, могу я отлучится? - Пелин посмотрела на Гюльшен, та согласно кивнула. - Спасибо.       Гюльшен впервые за долгое время взяла в руки пяльцы и теперь, нахмурившись, пыталась подобрать нитки нужных цветов. Она слушала размеренную речь Бюль-Бюля, чувствуя, как понемногу отступает страх. Сафие давно уснула, убаюканная историей, а Тимур внимательно слушал.       Дверь распахнулась, на пороге появилась Менекше. Она опасливо огляделась по сторонам и, лишь убедившись в отсутствии посторонних, отступила в сторону. - Искандер! - вскрикнула Гюльшен и поспешно зажала рот рукой. - Тут Кесем.... - - Тшшш... - преодолев разделяющее их пространство в пару шагов, воин прижал Гюльшен к себе. - Все в порядке, Менекше успела меня предупредить. Она уехала. - Слава Всевышнему... - выдохнула девушка, прикрывая глаза и обнимая мужа в ответ. -Я боялась, что она увидит тебя. - Мама! Мамочка! - раскрыв руки для объятий, Тимур бросился к вошедшей Хюмашах.       Крик мальчика разбудил его уснувшую кузину, Гюльшен шагнула к дочери, но была остановлена Менекше. Женщина почувствовала себя лишней, а потому решила отвлечься на ребенка. Гюльшен перевела взгляд на обнимающую и целующую сына Хюмашах, лицо госпожи было мокрым от слез, но выглядела она счастливие, чем пару часов назад. - Брат мой, Гюльшен, - султанша обворожительно улыбнулась, присаживаясь на тахту. - Хорошие новости наконец. - Что-то насчет Паши? - Искандер дотронулся до руки сестры и ласково ее пожал. - Да, лекарь осмотрел Зюльфикара, - губы рыжеволосой султанши задрожали, но она смогла взять себя в руки. - Он сказал, что самое страшное позади. Что теперь Паша будет все чаще и на большее время приходить в себя. Конечно, лечение будет долгим, но.... - Все будет хорошо, Госпожа, - радостно произнес Бюль-Бюль, он был искренне счастлив за свою султаншу. - Дай Аллах, теперь все наши беды закончились. - Аминь, - одними губами прошептала Хюмашах, а после улыбнулась сыну, - Львенок мой, скоро ты увидишь папу.       Мелексима сидела у окна в выделенных ей покоях, она смотрела на летающих птиц и синее небо и не чувствовала ничего. Девушка практически не выходила из комнат, мало ела и была поглощена своим горем. Занятая своими проблемами Хюмашах не отправляла любимицу Османа ни в Старый дворец, ни в Топкапы, а Мелексиму это практически и не заботило.       Гюльшен, мягко шелестя подолом платья, подошла и опустилась на подушки рядом. Она ласково дотронулась до руки Мелексимы и тепло улыбнулась. Мелексима вздрогнула удивленно и подняла на гостью красные глаза. - Я пришла проведать тебя и принесла хорошие новости, - вышивальщица слегка поморщилась, заметив, что брюнетка осталась равнодушной к ее речи. - Зюльфикару-паше стало лучше. Дай Аллах, он теперь быстро будет выздоравливать... - Аминь...- Мелексима вздохнула и опустила взгляд на собственные сложенные на коленях руки. - Мелексима, я бы хотела тебя попросить... - Гюльшен немного помолчала, но заговорила твердо и уверенно. - Теперь, когда все стало спокойнее, мне необходимо вернуться домой к сестрам. Я должна позаботиться о своей семье. Пожалуйста, помоги Хюмашах-султан. Это поможет и тебе тоже, не давай горю съесть тебя целиком.       Гюльшен практически вышла, когда тихий голос Мелексимы остановил ее в дверях. - Мне жаль Султаншу, сколько еще потерь будет, - Мелексима посмотрела в глаза вышивальщицы. - О чем ты? - Гюльшен поежилась под эти взглядом, словно пронизывающий ветер прошелся по коже. - Мужчины... Они погибают, даже в мирное время, даже вне поля боя, - голос несчастной девушки был бесцветным и безжизненным. - Это случается в тот миг, когда ты меньше всего готов к боли. Почему дорогие люди покидают нас? Почему удел женщины только лишь страдания? - Разве? Да, страдать нам всем приходится немало. Может быть, поэтому мы и сильнее мужчин, - Гюльшен вновь села рядом. С мягкой улыбкой она поправила прядь волос Мелексимы и ласково сжала руки девушки. - Только мало разве было радости? Разве ты не была счастлива со своим любимым? Говорят, Аллах поровну нас бедами и радостями одаряет. Рассвет и закат постоянно друг друга сменяют. - Рассвет? - робко улыбнулась Мелексима. - Именно, - кивнула вышивальщица и улыбнулась светло и искренне. - Поплачь, погорюй и позволь рассвету наступить в душе своей.