История о машине времени, вечной юности, вечной любви, доппельгангерах и аннигиляции Вселенной

— Йа, — сказал Хичоль кому-то десятому или одиннадцатому по счету. — Слушай, это ты купил мне кольцо, которое я запостил в Инстаграме? На том конце пролаяли что-то матерное, и Хичоль отключился. Наверное, семь утра после тяжелой пьянки — не лучшее время для звонков, но ему было абсолютно, откровенно наплевать. Автора подарка следовало установить. [Нет, Хичоль определенно мог завалиться спать на кровати среди коробок, плюшевых игрушек и котов, пришедших за добычей.] [Нет, Хичоль, разумеется, мог догнаться чем-нибудь из холодильника и отрубиться.] [Нет, Хичоль не мог посмотреть на отданный телефон, потому что ничего на этом телефоне стоящего не было и быть не могло.] [Нет, Хичоль даже думать не собирался о том, как поцеловал красивого малолеточку в ответ на целомудренное прикосновение губ.] Поэтому он раз за разом слушал матерные тирады в трубке. — Хён, бля. Ты до какой буквы дошел? — спросил почти трезвый Кюхён. — Играю. DOOM новый. — Да чтобы я знал. Так это не ты был? — Обижаешь. Зачем тебе кольцо. Я купил десяток самых модных игр для твоей морально устаревшей приставки. — Понятно… Кюхён вдруг шумно вдохнул воздух. — Ты зачем обзваниваешь всех? Только не говори мне, что из-за цены. Хичоль промолчал. — Ты думаешь, подарила наглая мелочь? Версия отличная, только не сходится ни черта. — У нас был ээээ… эпизод, и… — Эпизод. Эпизод. — В этот момент Кюхён явственно уронил что-то на пол. — Позволь, это какой же эпизод? — Он вернул мне мобильник, — Хичоль поворошил груду подарков. — Игры твои, похоже, свистнули. Джун был прав. — Обижаещь, хён, — не совсем трезво протянул Кюхён. — Я пока что в них играю. Потом положу в подарочный паке… — ЧО КЮХЁН! — Так мы говорили про эпизод, хён, — невинно проговорил Кюхён, а потом рассмеялся, очевидно, не выдержав. — Джунхуэй наносит ответный удар, ага. — Правильно, хён, тебя только бить. Вернул телефон, позаботился… — …поцеловал… Падение контроллера на этот раз было куда масштабнее. — Хён, переставай уже пинать балду. Если ты боишься, что… Хичоль не дослушал, отключился, отключил телефон, включил нелюбимую песню, взял бутылку из бара и упал на кровать. * * * — Мало ли кто с кем спит, — расстроенно сказал Чонхан. Джун сидел на кровати и, единственное, не раскачивался из стороны в сторону. — Слушай, давай я буду твоим голосом разума, — проговорил Сунён и взъерошил волосы. — Ну ты боишься отношений с хёном. Кто-то боится чего-то еще. А потом, понимаешь, крышка. Не хочется ни отношений, ничего не хочется. Джун досадливо отмахнулся и стер со щеки потек туши. Выглядел он, наверное, не для фэшн-съемки. А, может быть, кстати, для нее — только какой-нибудь модной и необычной. Арт. Такие фотосессии, кажется, называли словом “арт”. Чонхан прислонился спиной к дивану. Его неплохо было бы отпустить к Мингю, но Джун боялся оставаться один, особенно после того, что случилось в клубе. — Помаши руками на кого-нибудь еще, — разобиженно резюмировал Сунён. — А меня ты все-таки послушай. Да, у вас огромная разница в возрасте. Но не та, где ты сама невинность, а он старый, порочный и некрасивый. Поскольку жизнь все равно довольно бессмысленная штука, справедливости в ней не дозовешься, то почему ты должен отказывать себе не то что в удовольствии — в счастье, Джун. — Наверное, ты знаешь, о чем говоришь. — Очередная перезапись прав с Сунёна компанию состоялась не так давно, и справедливостью во всей этой истории даже не пахло. — Но последствия… — Джун. Веди себя как умничка. И никаких последствий. Джун на мгновение представил себе, что у них с Хичолем и правда будет… все, и тут же взвыл почти в голос, укусил себя за костяшки. — Я пытался отговаривать, и Сунён мне свидетель, — поднял руку Чонхан, убирая назад короткие волосы. — Теперь мне нечего сказать, Джунни. Я боюсь, он прав. Так что переставай выть и делай с этим что-нибудь. Я все еще считаю, что он старше и опытнее, и это опасно, но… — Да какое там старше, — проговорил вдруг Джун хрипло, сам от себя не ожидая. — Какое там. Он мне сказал, что он теперь целованный, он такой растерянный был, палец еще порезал, пластинку разбил, у него все время что-то случается, он такой… Сунён махнул рукой и показал на дверь комнаты: — Спать, а с утра что-нибудь решишь со своим таким, таким, таким. * * * Йа, мне нужно тебя увидеть. Йа, я хочу тебя увидеть. Йа, я хочу тебя. Йа, я разучился писать сообщения и заебал Кюхёна. Йа… Отличный поцелуй был. Отличный кадык. Какой ты весь невозможный, Джунхуэй. Совсем ты на меня не похож, хотя и похож до одури. Какой ты невозможный. На этой ноте Хичоль решил прервать бесцельное осторожное набивание сообщений с пустой адресной строкой и убрал телефон подальше. Юнхо не хватало так, что хоть просто вешайся. Еще Хичолю не хватало индульгенции, желательно прямо от господа боженьки, но и тут помощи ждать было не от кого. Он решил съездить на студию. Потом передумал. Потом достал вибрировавший телефон из недр дивана. — Я ничего не понял, — спокойно сказал Юнхо. У Хичоля возникло такое чувство сюрреалистичности происходящего, что он и сказать вслух ничего не смог. — Ты не удивляйся. Меня достал Чанмин. Чанмина, видимо, достал Кюхён. Ну а Кюхёна — угадай кто. — Это не объясняет, — пожевал губу Хичоль, — того, что я думал про тебя две минуты назад. — Ах, оппаааа~~~, как приятно! — пропел Юнхо в трубку, и Хичоль онемел. Юнхо прекрасно выживал во всем этом дурдоме, только время от времени все они об этом забывали. А он брал и откалывал что-то невообразимое. — Молчишь. Плохо дело. Ладно, что там у тебя ужасающего стряслось? — Мы целовались. — Окей. Не то чтобы я сильно это все одобрял, хён, мою позицию ты знаешь. — Да-да, конечно, Юнхо, нужно жениться, взяться за ум и… — Тихо. Не надо меня дураком выставлять. Я не одобряю того, что ты себе месяца два уже не даешь влюбиться нормально. Хичоль, еще мгновение назад хотевший ввернуть что-то язвительное, мгновенно заткнулся. — Ага. Так что вперед и с песней. И постарайся не покалечить мальчишку в процессе. Йа, хён, не в том процессе, о котором ты подумал.