The Scorpion

Продавать наркотики проще, чем кажется. Нужно лишь решить не брать на себя ответственность за судьбы людей, которые захотят отдать деньги за маленькие пластиковые пакетики, круглые таблетки или самодельные сигареты. Ведь это сугубо их личное решение, и не стоит считать чужую глупость своей проблемой. Исак установил, что если достаточно часто повторять эти слова себе, то можно даже поверить в их правдивость. Он стоит, облокотившись о кирпичную стену, подле которой жил на протяжении нескольких лет. Он принял здесь свою первую дозу, здесь же получил свою последнюю. И теперь на этом самом месте Исак вернулся к тому, с чего начал. Только теперь он стоит на одну ступень выше. Теперь он портит не свою, но чужие жизни. -Извини, я опоздала - хриплый женский голос раздаётся над ухом, настолько близко, что, кажется, он звучит прямо голове, - ты принёс? Растрёпанные чёрные волосы и чересчур перекаченные губы - эта девица легко могла бы сойти за постоянного посетителя 'Скорпиона'. Исак уже видит ярко-красную пластиковую маску на её светло-карих опухших глазах. Это её решение. Не моё. Затаив дыхание и стараясь не смотреть в глаза девушки, Исак достаёт из кармана пачку таблеток. Через мгновение вместо неё в его ладони оказываются две купюры по десять долларов каждая. Не так много, как рассчитывал Вальтерсен, но Элиас, по доброте душевной делясь своими запасами сказал, что бизнес хоть и стабильный, но вырастет не сразу. Шаг за шагом. Он оборачивается. Брюнетка уже успела убежать. Исак суёт смятые банкноты в карман и смотрит на время. У него есть совсем немного, прежде чем нужно будет ехать в 'Скорпион'. Вальтерсен прикинул свои возможности. На двадцать долларов особо не разгуляешься, но ведь сегодня это только начало. Впереди целая ночь и голодная до зрелища толпа. Шаг за шагом. Шаг за шагом. *** Если дети - цветы жизни, то в этом месте собраны лишь увядающие, умирающие, поникшие. Они тянутся к солнцу, они жаждут воды, они чахнут день за днём, оставляя позади себя дорожку из опавших сухих лепестков. Исак буквально слышит, как они хрустят, ломаясь под ногами, в то время как он идёт по длинному пустому коридору, что отпечатался у него в подкорке, на внутренней стороне его век. Исак видит этот коридор каждый раз, когда закрывает глаза. Видит комнаты, расположенные по обеим его сторонам. И видит вялые цветы своей тёмной, жалкой жизни. Они все устремляют на него свой взор. Полдюжины пар ярких голубых, светло-зелёных и тёмно-карих глаз смотрят на Исака точно так же, как они смотрели на него на протяжении шестнадцати лет. Он улыбается им. И кивает в качестве приветствия. В какой-то степени, приют - его дом, а эти дети - его семья. Нездоровая и странная. Но семья. А в дальнем углу стоит кровать, на которой лежит цветочек, который Исак отчаянно пытается спасти вот уже семь лет. -Матс, - Исак произносит эти четыре буквы с такой нежностью, какой можно было бы согреть весь этот приют. Вальтерсен мягко опускается на кровать подле мальчика. Гладит его по щеке осторожно-осторожно, словно опасаясь повредить бледную кожу одним неловким движением. Исак помнит, как семь лет назад этот мальчик появился у них на пороге. Совсем младенец, укутанный в пять одеял (к одному из которых приклеен ярлычок с именем), на руках у воспитательницы. Ребёнок надрывно кашлял и тяжело дышал. Все думали, что он умрёт через пару дней. Абсолютно все. Дети, врач, воспитательницы, заведующие. Его укутали поплотнее и уложили в маленькую деревянную кроватку, где он проплакал весь вечер. Из-за его всхлипываний и криков Исак не мог уснуть, он поднялся со своего места и босыми ногами прошлёпал к плачущему Матсу. И в этот момент Исак Вальтерсен обрёл нечто очень-очень важное. Младенец перестал кричать и посмотрел прямо в глаза Исаку. Этот взгляд он не забудет никогда. Взгляд существа, загнанного в угол. Не имеющего ни малейшей надежды на спасение. Взгляд, который Исак знает наизусть. Потому что каждое утро видит его в зеркале. Вальтерсен вытащил малыша из кроватки и забрал к себе, на место у батареи, он крепко его обнял и поклялся себе заставить это маленькое беззащитное существо выжить. Люди махнули на него рукой просто потому что не хотели тратить и без того ограниченные время и деньги на спасение жизни, которой в любом случае суждено закончиться. Но Исак не сдался. И вот сейчас, спустя семь лет кражи, попрошайничества и долгов для того, чтобы добывать еду и лекарства, он смотрит на плод своих стараний. Того, кого он для себя называет не иначе, как братом. -Исак! - радостно кричит Матс, тут же закашливаясь, - ты...ты вернулся, - хрипло добавляет он с почти беззубой улыбкой на лице. Улыбкой, за которую Исак готов на всё. Мальчик переворачивается, подползает к Исаку и кладёт кудрявую голову ему на колени. -Конечно, - Вальтерсен запускает пальцы в спутанные волосы Матса, - как ты сегодня себя чувствуешь? -Уже лучше, - сообщает мальчик, - насморк почти прошёл. -Хорошо, цветочек, - улыбается Исак, - а я тебе кое-что принёс, - свободной рукой он тянется к целлофановому пакету, что принёс с собой. -Опять украл? - лицо Матса принимает серьёзное выражение. Ему всего семь лет, но он знает о жизни столько, сколько, возможно, не стоит знать семилетнему ребёнку. -Нет, купил, - отвечает Вальтерсен и достаёт из шуршащего пакета толстый альбом на спирали, - может теперь ты перестанешь рисовать на обоях? - смеётся он. Матс резко поднимается на колени и крепко обнимает Исака за шею. Вальтерсен видит перед собой клуб и сигаретный дым, видит золотую клетку и переулки, где он по-тихому портит людям будущее, продавая им прозрачные пакетики с белым порошком. И всё это находится на фоне. В периферии. Ничего из этого не имеет значения по сравнению с кудрявым семилетним мальчиком с большими тёмными глазами и очень чистой душой. Всё это исчезает в сравнении с его смехом и его улыбкой, когда он выводит поломанными цветными карандашами на белой бумаге нового альбома свой первый рисунок. С его безграничной верой в то, что мир всё ещё можно изменить. Он балансирует на грани жизни и смерти, но он не падает. Потому что верит. Надеется. Потому что никогда не перестанет пытаться сделать эту жизнь чуточку лучше. Светлее. 'Я надеюсь, ты никогда не разочаруешься так, как я. Пожалуйста, не взрослей, цветочек,' - так думает Исак каждый раз, смотря на бледного, болеющего, но отчего-то такого счастливого Матса. Мальчик отрывает первый лист с готовым рисунком и протягивает его Вальтерсену. -Я нарисовал нас с тобой, - с гордостью произносит Матс. Все дети рисуют почти одинаково, да? Кружок для головы, линии для туловища, ещё один маленький кружок для ладони, ещё несколько линий для пальцев. Ничего особенного. Сверхъестественного. Обычный детский рисунок. Тогда почему Исак чувствует себя так, слово кто-то с силой сжимает его сердце, словно кто-то повернул кран в его глазах, выпустив слёзы на свободу. Над головой человечка повыше старательно выведено 'Исак'. Над человеком поменьше - 'цветочек'. -Ты молодец, Матс, - произносит Вальтерсен. Ком в горле не даёт нормально дышать, - это очень красиво. -Я дарю его тебе, - снова это серьёзное, почти взрослое выражение лица, - чтобы ты не забывал. И чтобы обязательно вернулся. Исак заключает Матса в объятия. От него исходит жар из-за высокой температуры. Слышно, как ему тяжело дышать. -Я вытащу тебя отсюда, цветочек, - говорит Исак, стараясь сдержать чёртовы слёзы, - я нашёл работу. И скоро я заберу тебя из этого места. И помогу всем остальным. Мне нужно, чтобы ты верил в это, продолжал пить свои лекарства и соблюдать режим, слышишь? - Матс кивает, - мы справимся, обязательно справимся. Но мне важно, чтобы ты был сильным. Ты сможешь? - Исак размыкает объятия и смотрит в такие родные тёмные глаза, - сможешь быть сильным для меня? Матс снова кивает. -Да. Он даже не сомневается. Он никогда ни в чём не сомневается. -Мне пора, цветочек. Но я вернусь. Жди. Он ещё раз обнимает Матса и оставляет поцелуй на его бледном горячем лбу. -Пока, Исак, - говорит Матс и возвращается к своему альбому, - я сделаю ещё рисунков, если тебе так понравилось. Вальтерсен усмехается. Кивает в знак прощания другим детям. И вновь идёт по коридору, устланному засохшими лепестками. Он заставит их цвести снова. Он вернёт жизнь в это умирающее место. Пусть даже для этого ему придётся согрешить. *** Взгляд Эвена способен вызвать снегопад в тёплый солнечный день. Способен уколоть так больно, так глубоко, лезвием ножа по самую рукоять прямо в живот. Поэтому Исак избегает больших голубых глаз, он смотрит на гладкий паркетный пол, он смотрит на своё отражение в больших зеркалах, строго следя за собственными движениями. Через каких-то три часа начнётся его первое выступление в качестве танцора 'Скорпиона'. Он обязан выложиться по максимуму. Он обязан заработать как можно больше. Обязан возбудиться. Обязан испытать оргазм. Чтобы вернуть долг, чтобы спасти детей от улиц и помочь Матсу. Поэтому Вальтерсен просто отрабатывает танец, игнорируя стрелы, что летят в него из глаз Эвена, танцующего чуть поодаль. Краем глаза Исак видит его идеальное тело и тут же ощущает вину за свои грубые и необдуманные слова. Он был ослеплён эмоциями, возбуждён, слишком затянут в их танец, что не успел подумать о чувствах Найшейма. Он ведь не робот, он живой человек. Он танцор, а не шлюха. Возможно, перед Эвеном стóит извиниться. Но чуть позже, когда тот остынет и перестанет испепелять Исака взглядом. В таком воинственном настроении Найшейм может и ударить. Тогда стоимость Исака упадёт. А он не может этого допустить. *** Исак не видел выступления Эвена. Лишь слышал кричащую толпу и старался не представлять Найшейма голым. Старался не видеть перед собой его мускулистые руки, которыми тот быстро надрачивает себе. Его губы, что он вечно облизывает. Вальтерсен пытался сосредоточиться на том, что он будет делать там, на сцене. Чтобы заработать больше, ему нужно кончить самому и заставить кончить других. С первым проблем не будет, но второе условие Исак воспринимает как вызов самому себе. Он считает себя мастером перевоплощений. Ему даже не нужна эта массивная чёрная маска на глазах, на его лице и так всегда есть маска. Для этих тупых ублюдков в зале ему придётся примерить на себя сексуальность. *** Клетка медленно плывёт вверх. Цветной дым окружает её снизу. Исак словно чёртов ангел поднимается к людям, чтобы принести им немного наслаждения. Он начинает двигаться так, как привык. Медленно, дразня. Его собственные холодные пальцы двигаются по его худому телу, пока он раздвигает ноги, покачивается из стороны в сторону, крутится на шесте. Он сливается воедино с музыкой. Обычно Исак доносит эмоции взглядом. Но в 'Скорпионе' это невозможно. Поэтому вместо глаз задействовано всё его тело. Деньги слишком вяло летят в его клетку, хотя толпа радостно кричит, хотя какая-то девушка и мастурбирует на красном диване, лаская свой клитор резиновым членом. На восторженные крики лекарства не купишь. Исак припадает к прутьям золотой клетки и облизывает один из них, в эмоциональном порыве он тянется к ближайшему черноволосому парню, как можно сильнее выглядывая через узкое пространство, и глубоко целует его в губы, слегка прикусывая нижнюю. Он всю жизнь попрошайничал и воровал всеми возможными способами. Он обязан освоить и этот. Последний лоскут одежды летит на пол. Исак прикасается к себе. Толпа кричит. Он вновь подходит к краю клетки, парень, с которым он целовался минутой раньше жадно улыбается. 'Этот придурок мне сегодня очень много заплатит. Считай, что у тебя сегодня день рождения.' В правилах сказано, что зрителям танцоров трогать нельзя. Но ни слова о том, что танцорам нельзя трогать зрителей. Поэтому когда Исак запускает пальцы в чёрные волосы высокого парня и насаживает его рот на свой член, никто его не останавливает. Даже сам парень. Ему нравится, он вытягивает вверх сжатую в кулак руку, отсасывая Исаку глубоко, быстро и влажно. Вальтерсен отключает все мысли и просто трахает этого извращенца в рот. Не думая о морали и чувстве стыда. В 'Скорпионе' им не место. Лишь одно он оставляет себе. Исак представляет Эвена на месте этого парня. Представляет его пухлые губы вокруг своего члена, язык, ласкающий головку и длинные пальцы, которыми он помогает себе. Представляет похотливые искорки в его голубых глазах. И изливается в рот незнакомцу. Тот глотает всю сперму и весело кричит. К нему тут же прилипает какая-то девица, слизывая остатка с его губ. Под маской у Исака взгляд отвращения. Зато за купюрами не видно пола клетки. Зато несколько человек кончило во время выступления. Зато всё это было не зря. 'Омерзительные противные животные.' - думает Исак, оглядывая ликующую от восторга толпу. Каждая косточка в его теле гудит. Зато он справился. Денег всё равно раза в два меньше, чем зарабатывает Эвен, но Вальтерсен знает - это не надолго. Шаг за шагом. *** -У него талант. Крепкое вино разливается по грудной клетке. 'Ага. Талант отбирать у меня деньги, время и нервы.' -Есть немного, - отвечает вслух Эвен, решая оставить мысли при себе. Они с Крисом сидят в гримёрной Найшейма, друг напротив друга. Эвен медленно попивает старое вино, впервые в жизни не чувствуя смертельной усталости после выступления. И больших денег тоже не чувствуя. -Эвен, ты же знаешь нашу публику, - начинает Крис. Эвен настораживается. Обычно такие реплики заканчиваются дурацкими правилами вроде кончить на сцене. Но в этот раз концовка ухудшилась ещё больше. -Им нужно зрелище, - голос Шистада такой воодушевленный, что Эвену становится по-настоящему страшно. Сердце колотится о рёбра. 'Прошу, не убирай клетку, пожалуйста', - Найшейма разрывает изнутри. -Я думаю, вы с Исаком должны станцевать совместный номер, - гордо заканчивает Крис. Эвен залпом отпивает вино. Морщится. Оно горькое. Но тёплое. -Лучше бы ты убрал клетку...- бормочет он и делает ещё один глоток. Он думает, что так надо напиться перед следующим выступлением. Потому что в трезвом виде он никогда не ступит на одну сцену с мудаком, который относится к нему, как к объекту и отбирает у него часть прибыли. -Лучше бы убрал, - повторяет он.