The Scorpion

Танец, словно наркотик расползается по венам, и его уже не остановить. Каждая клеточка в теле сливается с музыкой, она словно ветер - подхватывает тебя, будто бы пушинку и уносит куда-то далеко, где дышать становится легче. Где за спиной вырастают крылья и все камни, что висели на шее, рассыпаются в пыль. Исак не готов останавливаться. Иногда ему хочется вновь взять в руки шприц и забыть о грязи, в которой находится. Почувствовать лёгкий укол на своей коже и медленно подступающее к мозгу головокружение, приятное, сладкое и тягучее, словно мёд. Такое яркое. Воздушное. Как сахарная вата. Стоит откусить немного - и она тает на языке, оставляя после себя приторный карамельный след. Вот, что наркотик делал с ним. Теперь же, это делает танец. Вальтерсен сжимает руки в кулаки так сильно, что ногти больно впиваются в ладонь. Ему нельзя вновь становиться на скользкую дорожку, ведущую к зависимости. Иначе он подведёт всех, кто когда-либо проявлял хотя бы каплю заботы в его адрес с надеждой, что Исак исправится. Выкарабкается из глубокой ямы, в которой разлагался на протяжении нескольких лет. И теперь, стоя на поверхности, он не может позволить себе снова спрыгнуть вниз. Поэтому Исак танцует. Перед зеркалом в тренировочном зале для себя самого. Осуждая каждое своё движение, начиная сначала снова и снова, стремясь к идеальному образу у себя в голове. Он даже не знает, для чего. Люди, перед которыми он выступает, вовсе не интересуются танцами, не собираются критиковать его технику или судить его движения. Они вообще не собираются никого судить. У них ведь нет души, правда? Они живут одну бездушную ночь и исчезают. Но Исак всё равно готовится к этому вечеру, стремясь отвлечься от мыслей, что подобно термитам разъедают его мозг. Они путались и прыгали из стороны в сторону, но каждая больно ударяла по черепной коробке. Вены просят иглы, чешутся и ноют. Кожа на руках покраснела от ногтей Исака, пытавшегося унять внутреннюю чесотку. Кости ломит от желания. Но Вальтерсен держится за тоненькую хрупкую соломинку, не дающую утонуть в море зависимости, - за танец. За свои движения. Единственный барьер, не дающий ему дотянуться до шприца и медленно ввести в кожу острую иглу, обжечь стальным холодом вену, забыться в сладком угаре, раскрасить небо во что-то, кроме грязного голубого цвета. Раскрасить одним лишь взглядом. Исак подпрыгивает и разворачивается в воздухе, позволяя ветру забрать навязчивые мысли. Кожа сплошь покрыта бусинками пота. Вальтерсен кусает губу, стремясь сконцентрироваться на физической боли. Приказывает себе быть сильным. Но это сложно, когда весь мир огромным камнем давит на тебя с самого рождения. Давит так, что трескаются кости и зубы стираются друг о друга. Давит так, что лёгкие перестают работать. Давит так, что клаустрофобия поселилась в твоих артериях. И паника стала твоим лучшим другом. Этот танец уже не эротичный, не пошлый, не сексуальный. Этот танец, полный отчаяния и души, которая слезами отражается на лице танцора. Но Исак не останавливается. Это единственный способ отвлечься. *** Каждый грёбанный раз, когда большая золотая клетка плавно летит наверх, что-то меняется. Секунду назад этого парня звали Исак Вальтерсен и он страдал от сложной судьбы за плечами. А сейчас он - бездушная машина, созданная с одной целью - доставить Вам удовольствие. Но прежде, чем Вы увидите танец, Вам стоит знать кое-что. Стремясь отплатить Крису и его семье за всё, что они для него сделали, Исак не принимает свою зарплату. Он танцует для Вас бесплатно. Клуб даёт ему лишь то, что Вы, люди в кружевных масках, ищущие воплощение своих тёмных фантазий, замахнувшись, кинете прямо в клетку. А одно из немногочисленных правил 'Скорпиона' гласит: кончил - плати в два раза больше. Поэтому на выступления Исака Вам лучше приходить с кошельком, полным наличностей. Ведь этот парень постарается довести до оргазма каждого озабоченного бездушного извращенца в этом затхлом, наполненным белым дымом месте. И поверьте, он вполне на это способен. *** Есть нечто тёмное и притягательное в наблюдении за тем, как кто-то ублажает самого себя. Отчего-то это порождает ещё большее желания. Дотронуться. Прикоснуться. Потрогать. Людей манит то, чего они не могут иметь. Людей манит загадка. На Исаке много одежды. Целый костюм. Чёрные брюки, белая рубашка, красный галстук, чёрный пиджак и, словно корона, красная широкая маска на глазах. Людей манит загадка. Пиджак не спешит покинуть его плечи, но как только это происходит, толпа нетерпеливо кричит. Она хочет большего. И Исак лишь нагло улыбается. Он прокручивается на шесте, выгнув спину. Стразы на его маске сверкают в свете разноцветных прожекторов. В след за пиджаком в руки толпы летит и галстук. Какой-то молодой парень ловит его, прикусывает один конец и оттягивает другой, неотрывно глядя на Исака, ослабляющего пуговицы рубашки, двигаясь в такт музыки. 'О, ты сегодня мне заплатишь,'- облизывается Вальтерсен, ловя наполовину скрытый маской взгляд парня. Исак цепляется руками в толстые прутья клетки. Изголодавшийся хищник. Смотрит в толпу расфокусированным взглядом, проводит языком по позолоченной стали. Он хочет вырваться наружу, хочет спуститься к толпе, хочет, чтобы его трахнули. Сильно, жёстко, глубоко. Тело просит проникновения, просит чьего-нибудь длинного пульсирующего члена, который заполнил бы его по самое основание. Он хочет получить удовольствие. Но не может. Поэтому он это танцует. Он танцует своё желание, скидывая с себя рубашку и массируя член сквозь ткань своих брюк. Прогибается в спине, безмолвно прося большего. -Какая же ты сучка, - доносится снизу, и краем глаза Исак видит, как парень, что грыз его галстук, кончает в рот какой-то девушки, сидящей перед ним на коленях. Вальтерсен готов поспорить, что даже во время минета парень не отрывал от него глаз. Зелёные купюры закрыли собой пол клетки. А ведь на Исаке всё ещё есть одежда. Но как только брюки падают вниз и его эрекция становится видна абсолютно всем, количество банкнот возрастает в два раза. Исак закрывает глаза и проводит пальцем по головке, из которой сочится смазка. 'Последняя шлюха,' - сказал бы Эвен. Эвен... Вальтерсен вспоминает то, чего не должен. Он думает об их первом танце в тренировочном зале, когда Найшейм обхватил его своими сильными руками, тёрся о него всем своим телом. Как Исаку казалось, что в тот момент Эвен его хотел. Он держит эту иллюзию у себя в голове. Потому что сейчас кончит, зальёт лицо какого-то блондина с проколотым носом, который подошёл к подножью клетки с криками 'кончи на меня!' на губах. Исак исполняет просьбу. Не для парня, но для внушительной суммы, что тот держит в руках. Блондин кричит от радости, и толпа кричит вместе с ним. Людей манит загадка. Но тупым посетителям 'Скорпиона' нет до неё никакого дела. *** Что-то определённо меняется. За немногочисленные вечера, проведённые в клубе, Исак подметил, что почти никогда не запоминает своих выступлений. Лишь обрывки и вспышки, при этом практически не помня того, что чувствовал в те моменты. Профессионализм это или же, наоборот, неопытность, Вальтерсен сказать не мог, но знал одно - он безмерно благодарен за эту свою способность. Он ненавидел 'Скорпион', но любил тот объём чаевых, что получал за свою работу. Скрывшись от дождя, что лил второй день, ничем, кроме своих мыслей, Исак доходит до здания, о существовании которого узнал лишь вчера. Большой красивый многоэтажный жилой дом. Там, на четвёртом этаже в квартире номер пятьдесят девять лежит парень с температурой тридцать девять, дрожью под кожей и багажом загадок за спиной. Эвен дал ему ключ. Расскажи кто-нибудь Исаку неделю назад, что он сам, добровольно, откроет дверь в квартиру Найшейма, не намереваясь при этом ничего украсть, Вальтерсен рассмеялся бы этому человеку в лицо. Но это правда происходит. Исак проходит к кровати Эвена, тот встречает его слабой улыбкой и полусонным взглядом. -Ты все лекарства принял? - спрашивает Исак. Утром, собираясь на работу в клуб, он расписал Эвену подробную инструкцию о том, какие лекарства, когда и в каком порядке нужно принять. -Думаю да, - хрипло отвечает Эвен, - но я с трудом разобрал твой почерк. Кто вообще учил тебя писать, ни одного правильного слова, - усмехается он, глядя на кривые буквы, разбросанные по бумаге. Эти слова словно стрела, спущенная в грудь. Перед глазами отрывки прошлого. Воспитатели детдома с безжизненным взглядом. Словно бы пустыми глазницами. Они не хотели никого ничему учить. Они вообще ничего не хотели. Во рту горько-кислый привкус. -Не смешно, - сухо произносит Исак. Он не должен злиться, но ничего не может поделать, - хочешь знать, где я учился? - кровь закипает в венах, словно чёртов суп на плите, - в детском доме, вот, где! Извините, что слегка с ошибками, обязательно устраним этот недостаток! Хочется швыряться предметами. Он не просил такой жизни. Он вообще никогда ничего не просил. А вселенная всё давала, и давала, и давала. Приходилось лишь мириться и надеяться, что в один прекрасный момент она наконец перестанет. -Извини, - Эвен приподнимается на кровати и ловит ладонь Исака своей. Кожа Найшейма горит, кожа Исака всегда холодная. Огонь и лёд. -Я не знал, - шепчет Эвен. А Исак стоит, зачарованно смотря на их сцепленные руки, не в состоянии сказать что-либо. Прикосновение тёплой ладони выбило из его кислород. Вальтерсен не привык к теплу. И никогда не сумеет. -Мой отец в тюрьме. Поэтому я так сильно хочу заработать как можно больше в 'Скорпионе'. И не хочу делиться деньгами. Найшейм не собирался этого говорить. Не хотел. Это секрет, его личный секрет, он не должен так просто выбалтывать его едва знакомому человеку. Идиот. Дебил. Кретин. Но прежде, чем Эвен успевает удариться головой о стену, Исак слабо произносит: -На сегодня хватит, - кажется, он сжимает их руки чуть сильнее. -Чего хватит? - недоуменно переспрашивает Найшейм. -Тайн, - Исак поднимает голову и взгляд зеленоватых глаз встречается со взглядом небесно-голубых, - я не хочу испортить с тобой отношения, но хочу узнать тебя, поэтому по одному секрету в день. Хорошо? Эвен не находит ответа. Он ожидал опроса, ожидал откровений, ожидал скандала. Но Исак снова сделал то, что умел лучше всего на свете - удивил его. 'Я хочу узнать тебя'. Ни одна живая душа никогда не произносила этих слов в адрес Эвена. Он кивает, не издав ни звука. -Голоден? Я купил немного еды, - произносит Исак с тенью улыбки на лице. -Не откажусь, - лжёт Найшейм, наблюдая за тем, как тень перерастает в настоящую улыбку. -Хорошо. Скажи ему кто-нибудь неделю назад, что он будет есть китайскую лапшу, сидя с Эвеном на одной кровати, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Чёрт возьми, он бы перестал есть лапшу. Но это правда. И это происходит.