Вы художник?

      Стрелки часов перевалили за полночь, тишину разбавляло монотонное постукивание пальцев по столу. Под светом лампы лица двоих людей казались ещё суровей, напоминая каменные статуи покрытые временной скорбью, падающая тень добавляла лишние годы и глубже выделяла морщины, то ли сказывалась усталость и желание окунуться в сон. Зелёный чай в чашках давно остыл, утомлённые две пары глаз время от времени бросали раздражённый взгляд на часы.       — Где, чёрт возьми, носит этого поганца? — сердито выплюнул мужчина в белой помятой рубашке с деловым галстуком, сверля глазами входную дверь и уставший от ожидания вот уже который час, но гнев бурлил в нём только гуще, не упуская всего настроя.       Тяжело выдохнув, он залпом допил холодный горький чай, тут же морща лицо в отвращённой гримасе, плотно поджав губы. Достав из кармана брюк пачку сигарет, мужчина нервно закурил, остервенело вдыхая никотин. Женщина, сидевшая рядом, недовольно смерила взглядом мужа, но решила, что сегодня не будет его отчитывать за курение в доме.       Щёлчок замка и двое резко перевели внимание на входную дверь. Та медленно открылась, впуская в помещение юношу в школьной форме и немного света со двора. Тот медленно вползал тихими шагами, пытаясь не шуметь и проскочить незамеченным. Медленно снимает обувь и выходит с прихожей, на ходу снимая рюкзак. Подняв голову, он увидел горевший свет и родителей, сидевших на кухне. Настенные часы показывали двенадцать сорок.       — А вы чего не спите? — удивлённо спросил парень, явно не ожидавший такого караула. Обычно в такое время все его домочадцы мирно спали, но в этот раз нет. Чуть хмурится при виде отца с сигаретой, удивленно осмысляя в голове. Что-то нашёптывало, что произошло нечто серьёзное. — Простите, я припозднился, — тихими шагами прошмыгнул мимо них парень, вяло извиняясь и направляясь к лестнице на второй этаж, мечтая как можно скорей оказаться в своей кровати.       — Джин, подойди сюда, — серьёзным тоном приказала мать, не поднимая взгляда на сына, а отец докуривал сигарету, сощурив взгляд до пустой чашки. — Есть разговор,— сложив руки на груди, добавила женщина, следя за действиями сына боковым зрением.       — Мам, может утром поговорим? Я очень устал и хочу спать, — уточняясь в своих мыслях по всем своим грешкам, предложил Джин, нервно почёсывая локоть, что выглядело совсем нелепо и неправдоподобно.       — Просто сядь! — повысил голос мужчина, сурово смотря на застывшего сына у прохода.       Джин несколько удивлён такому вниманию родителей, обычно они ограничивались несколькими вопросами о школе, оценках, а Джин послушно приносил им результаты тестов, слыша на это сухое «молодец, продолжай в том же духе». Отец и мать всегда пропадали на работе, уходили рано утром, а когда Джин поздно возвращался, те уже спали. Они никогда не спрашивали, как он себя чувствует, ладит ли с одноклассниками, обедал ли сегодня. Мать больше времени уделяла своей младшей дочери, выкраивая время из плотного графика для того, чтобы провести с ней время, заплести косички и поцеловать перед уходом, а на уже взрослого Джина времени, конечно, у неё не находилось никогда. Даже в возрасте младшей сестры он не помнил какого-либо внимания, на тот момент родители были слишком заняты выстраивая свою карьеру. И всё детство он провёл с няньками и воспитанию школой.       — Да что с вами? — недоверчиво смотря на них и всё же покорно садясь за стол перед ними, пробурчали настороженно.       — Где ты был? — спросил отец, закуривая вторую сигарету. Джин поморщился от запаха крепкого табака, который летел прямо ему в лицо. У них было поразительное сходство, будто здесь присутствовал один и тот же человек в разных периодах жизни, будучи зрелым мужчиной и подростком восемнадцати лет.       — Был у друзей, заигрались в приставку.       — Хм… Заигрались они, — ядовито усмехнулся отец, сканируя взглядом сына и замечая ложь. Его неловкое выражение лица и нелепый отвод глаз, куда-то в сторону матери, к которой он питал надежды на защиту, чувствуя опасный настрой отца. Но та так и не посмотрела на него, продолжая буравить взглядом куда-то за его спиной, вполне возможно, думая, как же ей надоело всё это, в частности он. Удивительно, но сколько бы он старался не приносить проблем, те будто сами его находили. Даже незначительные ошибки могли вызвать у неё холодное отстранение.       — Вы хотели спросить меня об этом? Тогда спокойной ночи, — вставая со стула, надеется сбежать, но уйти ему не дала крепкая хватка на руке. Джин шикнул от боли, переводя взгляд на рассвирепевшего отца. — Что ты делаешь? Отпусти ме… — ему не дали договорить, сильно прикладывая сигарету к тыльной стороне ладони и усиливая хватку на запястье. Джин вскрикнул, шокировано смотря на отца, выражение которого стало только агрессивней.       — Куда ты собрался, засранец?! Я отпускал тебя? — зло прошипел мужчина сквозь зубы, вдавливая сильней сигарету в руку сына. Джин закричал, часто дыша, от жгучей боли, он снова посмотрел посмотрел на мать, ожидая, что та это остановит, но она сидела притупив взгляд к столу. — Тэхи, объясни этому паршивцу, что сегодня произошло.       — Сегодня нам прислали конверт с фотографиями, — женщина спокойно достала из сумки ничем не примечательный конверт, оттуда раскидав по столу фотографии, отводя от них взгляд.       Глаза Джина округлились в страхе, в лёгкие перестал поступать воздух, а сердце громко стучало, усилив ритм. На всех фото были двое парней, на снимках он узнал лица, где видел свою улыбку со стороны. Фотографии немного размытые, будто сделанные впопыхах, но черты лица четко просматривались. Двое были сняты в парке как раз на момент, где их руки сплетены, а сами они весело о чем-то болтали и несколько кадров, как они целуются за деревом. Воздух ему вернули, грубо приложив лицом к столу, сильно надавливая на затылок.       — Что это? Что это, мать твою, такое?! А, Джин?! — закричал отец, сильней вдавливая голову сына, готовясь сломать ему скулу. Джин лишь сдавленно хрипел, безуспешно пытаясь выбраться из крепкой хватки. Женщина всё так же не принимала почти никакого участия в действии, создавая впечатление, что ей и вовсе безразлична ситуация, скорей несколько утомительна.       — Ты над нами поиздеваться решил, сынок? Поверить не могу, мой сын чёртов гей!       — А ты присмотрись, говнюк! — неожиданно осмелевший Джин бросил вызов, о чём потом пожалел. Мужчина резко развернул его и ударил кулаком по лицу, что тот откинулся на столе, выплёвывая кровь на те самые злосчастные фотографии. В этот момент он усмехается, смотря злостно и с неким отчаянием на потолочную люстру. Хотелось сбежать и сжечь после себя всё. Слёзы ярости застелили глаза.       — Да как ты смеешь, неблагодарный мальчишка! Не для этого я тебя растил! Ты должен был быть благодарен, что я даю тебе крышу над головой, еду что ты ешь, образование, а ты так со мной поступаешь? Хочешь опозорить меня, гуляя прилюдно с парнем под ручку?! — кричал в лицо отец, держа за ворот школьной формы. — Может и твой дружок Тэхён, с которым ты вечно ошиваешься, тоже гей? Или вы вместе развлекайтесь после школы, а?!       — Да пошёл ты! — вцепившись в рубашку отца, прокричал тому в лицо Джин, слёзы на этот момент уже текли ручьем, обжигая словно порезы лицо. — С каких пор тебе не плевать на меня? Когда ты интересовался моей жизнью?! Ты хоть раз спрашивал о том, что я чувствую, интересовался чем я занят по вечерам, почему прихожу так поздно? Моя жизнь тебя не касается! Я для тебя незнакомец! — злостно процедил Джин в лицо отцу, смотря прямо в глаза с нескрываемым презрением. Именно сейчас та грань, которую видели все была разрушена. Они знали, что происходит с ними, находясь отчуждённо в одном доме, но все молчали. Теперь эта истина гуляла по коридорам, заходя по всем комнатам, отдавая эхом "незнакомцы".       — Чтобы больше не смел приближаться к тому парню, ясно тебе? Я вправлю тебе мозги на место и выбью из твоей головы эту мерзость! — грубо толкает на стол спиной обратно, с трудом сейчас смотря на своего ребенка. На громкие крики спустилась девочка лет одиннадцати. Она с детским любопытством подошла к кухне, не понимая почему ссорятся взрослые, немного напугано выглядывая из угла.       — Отец, я люблю его... — тихо проговорил парень дрожащим голосом. После сказанных слов глаза отца наполнились презрением больше прежнего, словно он прикоснулся к грязи и это отвращение отразилось на его выражении лица. Сильно бьёт по лицу, от чего Джин свалился в сторону, пытается встать, опираясь на локоть. Сплёвывает кровь, снова оседая на пол, свернувшись калачиком, но ему не дали передохнуть и он снова корчится в боли. Закрывает голову руками от череды сильных ударов ногой, которые не дают ему ничего предпринять. Джин уже хрипит, зажмуривает глаза, а в глазах мутнеет от боли.       — Дорогой, перестань, ты так убьёшь его! — встрепенулась наконец мать, подходя к мужу, но тот сильно толкнул её в сторону.       — Папа, хватит, не делай брату больно! — мужчина удивлённо опустил взгляд на ногу, застыв в ту же секунду. Судорожно вбирает воздух, переводит глаза с сына на голос своей дочери. И правда, что же он делал? Девочка со всех сил вцепилась в ногу отцу и большими заплаканными глазами смотрела на него, не переставая испуганно реветь. — Не бей братика, он хороший… — захлёбываясь слезами всё говорила девочка.       — Джису… — опомнился мужчина, сердце сдавило при виде своей плачущей дочери и сына корчащегося от боли. Хватается за голову и крепко зажмуривается. — А ты, не смей больше появляться мне на глаза, убирайся, — сказав это, не смотря на сына, отец молча поднялся к себе наверх. Джин, корчась от боли, поднялся с пола и, взяв в прихожей рюкзак, вышел из дома.       — Мама, мама, куда уходит братик?! — рыдая и побежала вслед за братом Джису, но её у двери остановила мать, хватая её за руку и оттаскивая наверх.       — Джису, прекрати!       — Я пойду за ним, отпусти, мама!       Джин прекрасно слышал крики сестры, прислонившись к двери и тихо захлебываясь своими слезами, зажав рот рукой. Он сильней сжал рюкзак и прихрамывая направился к знакомому адресу, по пути набирая номер дрожащими руками. Если бы он мог, Джин бы побежал сломя голову. Чем дальше от отходил от дома, тем громче становился его плачь, позже переходящий на крик.       Его у дверей в подъезд уже поджидал Тэхён, стоя лишь в шортах и легком свитере, немного дрожа от ночного холода. Увидев ковыляющего друга, он кидает только зажжённую сигарету и бежит навстречу. Джин уже из далека видит его огромные испуганные глаза и панику на лице.       — Хён, ты в порядке?! Это отец тебя так? — обеспокоенно осматривая Джина, пыхтел вокруг него Тэхён, не зная куда себя деть, серьёзно обеспокоенный другом.       Джин молча обнял его, немного морщась от боли. Прижимается своими слезами ему в ворох свитера и хочет остаться вот так. Без никакой боли и мысли быть отвергнутым. Тэхён сразу крепко прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по плечу, несколько скомкано, но действенно.       Они сидели на качелях детской площадки, напротив дома, когда Джин всё ему рассказал, а Тэхён серьезно слушал, молча затягиваясь отцовскими сигаретами. Временами его кулаки крепко сжимались и лицо принимало ожесточённый вид, но стоило ему взглянуть на него, то сразу смягчалось.       — Оставайся у меня, ты нравишься моим родителям, они будут только за, думаю они поймут, — улыбнулся Тэхён, туша сигарету носком кроссовок. — Ты им как второй сын, порой они тебя балуют больше меня, я аж ревную, — усмехнулся Тэ и потрепал друга по волосам, вставая и потягиваясь, то и дело шмыгая носом от холода. — Ничего, и не такое говно будет, — Джин улыбается и смотрит устало куда-то между домов. Сейчас ему слабо верится, что всё образуется. В голове много пугающих вещей, в частности вопросов к будущему. Сегодня для него разрушилось всё.       — Помнишь, как мы лежали под мостом? — улыбался Джин разбитой губой и предался ностальгии, пытаясь искать в воспоминаниях что-то, что могло бы приблизиться по катастрофе к этому дню.       — Как я мог забыть эти кошмарные летние каникулы, — рассмеялся Тэхен, жестикулируя руками и пересказывая подробности побоев.       Они забрели за воспоминаниями на случаи из средней школы, громко смеялись и курили. Джин всё это время думал, чем он заслужил себе этого человека, за какие подвиги? Ему казалось, что не может быть так. Не может быть так на свете, чтобы он ничего не хотел взамен, не имея с него никакой выгоды. Почему он оставался ему другом? Джин не видел в себе никаких причин.

***

      Руку греет тепло горячей чашки кофе, множество тихих разговоров сливались с музыкой, образуя один неразборчивый шумовой фон, по своему расслабляло, создавая идеальную атмосферу, нисколько не отвлекая от чтения книги. Но всё равно не удавалось всецело сконцентрироваться на книге, приходилось перечитывать абзацы, мысли занимали ожидание, может, и книга не была ему интересна. Немного отводит глаза и задерживается взглядом на темном пятне, оставшимся шрамом на ладони, ставшим слишком привычным для него и он забыл, когда в последний раз задумывался о нём. Погода стремительно теплела, за окном было полно народа, медленно слоняющихся по улицам. В кафе также было людно, в особенности много парочек в это время и школьников после занятий. Только он проявил должный интерес к сюжетной линии, как его прервал женский голос, на который он не сразу обернулся. 
      — Извините, вы один? Можно мне подсесть к вам? — перед ним стояла стройная симпатичная девушка и белоснежно улыбнулась. Он знал таких девушек — уверенные, возможно студентка, иностранная кореянка. За ней, скорей всего, двое её подружек, поддерживающих со спины. Возможно, при другом стечении обстоятельств, он бы встречался именно с такой. Джин хмыкнул и собирался было мягко отказать ей, но его опять прервали. 
      — Эй, сегодня этот красавчик полностью мой! — за спиной удивленной девушки стояла школьница в медицинской маске и недовольно сверлила взглядом. Студентка странно посмотрела на неё, потом на Джина, а после удалилась, цокая языком.       — Нельзя тебя одного оставлять ни на минуту, а то набросится эта стая гиен! — недовольно пробурчала школьница, подсаживаясь рядом. — Но оппа… Я так волновалась, почему ты мне не отвечал? Только скажи и я прибью ту сучку Рико! — крепко обняв брата, воодушевлённо бормотала сквозь маску девушка. Джин улыбнулся и погладил по голове, бережно обнимая в ответ. — Возможно, ещё что-то можно сделать, если уговорить ма... 
      — Ты заболела? — тепло улыбаясь спросил Джин, игнорируя вопрос, в частности не желая слушать последнее. Та лишь решает также опустить эту тему, зная его, он не захочет ничего и слышать об этом.       
— Да, я подхватила простуду в Пусане. Я приехала ещё несколько дней назад, но провалялась дома с температурой, — снимая маску, Джису принялась рассказывать о поездке с классом, эмоционально жестикулируя — в этом они были схожи с Тэхёном, когда тот был в её возрасте.       Брат с сестрой были удивительно похожи, только черты лица Джису более по-женски тонкие. Смотря на увлеченную рассказом Джису, Джин улыбался, смеясь и подшучивая над ней. Так болтая обо всем, что случилось за последнее время, прошло пару часов и они оба не любили говорить о расстраивающих вещах, будучи друг для друга утешительными витаминами хорошего настроения. Они были очень близки, но не могли часто видеться, Джису в выпускном классе и вовсю готовится к экзаменам, у неё несколько дополнительных курсов, репетитор, секции. Брат был для неё хорошим другом и коэффициентом надежности, не смотря на их разницу в возрасте, она делилась с ним обо всем, что случалось: как не ладила с родителями, о парнях, о ссорах с подружками.       
— У тебя с родителями все хорошо? — отпивая кофе, спросил Джин. Он заботливо вытер салфеткой уголок губ сестры, перемазанный кремом. Когда они вот так выбирались, то он мог сполна баловать её, разбавляя учебный стресс, давая время на передышку.       
— Папа всё также пропадает на работе, а мама постоянно грузит меня насчет выбора универа. Достала! — отправляя в рот очередной кусок пирожного, пожаловалась Джису. — Не хочу домой, мама опять будет нагонять, может, мне у тебя пожить? — тут же оживилась младшая, сверкая глазами.       
— Твоя мама будет волноваться, так что нет. Уже вечереет, я подвезу тебя. 
      — Оппа, а когда мы в следующий раз встретимся? Ты мне обещал кино... — поникшим голосом, заметив, как взгляд брата помрачнел от упоминания матери.       
Договорившись ещё списаться насчёт кино, они вышли из кафе и сели в машину Джина. По пути домой Джису без умолку болтала, пытаясь отвлечь брата от нерадостных мыслей, на что он порой даже не отвечал. За разговором дорога казалась короче и они быстро подъехали к знакомому двухэтажному дому с большими окнами до потолка, фасад которого напоминал красивую рекламу и вставкой пойдут семейные моменты в нём, где актёры излишне счастливы. Но настоящая жизнь в нём была далека от идеала, даже слишком. Там где слабо горел свет. Джин не мог назвать этот дом родным, в нём произошло слишком много того, что хотелось бы перечеркнуть и забыть. Смотря на этот дом хотелось поёжиться, для него он всегда будет отдавать холодом, опуская на его голову свою большую тень. С детства знакомый дворик приобрёл чужую атмосферу. Джин заметил в окне до тошноты знакомый силуэт женщины, который он никогда не спутает с другим. Он знал, что её глаза остались такими же, как и в тот день.       «Она совсем не изменилась» — горько усмехнулся в своих мыслях Джин, выруливая с парковки, упуская тот момент, когда Джису уже вышла, попрощавшись.