Вы художник?

      Джин сидит в мягком кресле и скучающе вздыхает, без интереса разглядывая девушек перед ним. Модели стояли в ряд, a швеи сзади сглаживали складочки ткани и поправляли булавками. Тэхён критично осматривает наряды без единой эмоции на лице, подмечая недостатки и сразу прося переделать некоторые нюансы своим сухим рабочим тоном, жестом просит девушек покрутиться, встать в позу, пройтись на высоких каблуках.       — Кошмарно. Просто ужас, — осматривая перед собой платье, произнёс Тэхён, задумчиво растирая свою шею. Девушка опустила глаза, чувствуя себя неловко и немного нелепо. — О, милая, ты прекрасна, а это платье — просто сущий ужас. Перешейте, смотрится непропорционально, ткани многовато на плечах, срежьте и оголите их! — модель немного приободрилась и смущённо улыбнулась. — Что с тканью этой блузки? И перезвоните Чхве, пусть разует глаза, потому что я не вижу здесь лимонного. Пусть подгонит нам ту ткань, которую мы и запрашивали, а не этот жуткий грушевый. Коллекция вдохновлена летним ветром, всё должно ассоциироваться с лёгкостью, а ткань должна быть полупрозрачной. А платье, в идеале, быть словно блики солнца на воде, а этот оттенок жёлтого всё утяжеляет до песка.       — Но до показа осталось не так много времени, мы не успеем в срок перешить практически всё! — встрепенулась ассистентка, устало поглядывая на наряды и представляя объём работы.       — Так успейте, всё должно быть идеально. После пошива нужно дать юбкам отвисеться два-три дня — это вы также должны учесть. Мы не можем запустить на подиум юбки с вытянутыми краями. Только после можно подровнять и срезать на примерке, — касаясь ткани, сказал Тэхен. — А ты прекрати вздыхать, своей ленью ты сбиваешь мне рабочий настрой.       — Сидеть в четырех стенах был не вариант, поэтому я решил ничего не делать в твоей компании, — без энтузиазма ответил Джин, осматривая стильный интерьер кабинета, в который иногда захаживал, но никогда не задерживался.       — Лучше займись чем-нибудь. Пройдись по райончику, тут неплохие шоурумы местных дизайнеров, можно найти что-то стоящее.       Его друг и модельер Ким Тэхён отличались. Если в свободное от работы время тот был смышлённым малым, то на работе вёл себя совершенно иначе, "важный и придирчивый" — про себя звал его Джин, подмечая его неадекватный перфекционизм всего того, что касалось работы. Ему было даже немного жаль швей, которым приходится всё перешивать по несколько раз, Тэхён будет соскальзывать от заданной задачи, пытаясь охватить необъятное, всегда стремясь запрыгнуть на голову выше. Удивительно, но результат впечатлял, время от времени он добивался дикого фурора и никогда не отчаивался от неудач — ведь и такое не редкость.       — Когда ты уже начнёшь писать новую книгу? Обычно тебя из дома не вытащить. Всё в мыслях, делаешь заметки во время разговора, смотришь сквозь — сказал бы я тебе некоторое время назад. А сейчас...       — Не могу писать, возьму перерыв. В голове слишком много лишнего. Мне нужно обдумать своё дальнейшее будущее, да и жизнь в целом. Кажется, я слишком мало времени уделял тому, что окружает меня, в частности людям вокруг. Мне нужно больше приобщиться к настоящему, расставить приоритеты, обдумать жизненные принципы. Я хочу разобраться с этим хаосом, Тэхён, и пока я на перепутье, не знаю за какой край браться.       — Твоя меланхолия не вечна, развейся. Глядишь и друзей найдёшь помимо меня, не веди себя как старик и начнёшь с людьми сходится. И отрасти уже кожу, ей богу. Иди повеселись, сходи в клуб или бар хотя бы, ты же здоровый молодой парень. Ты должен прожигать жизнь алкоголем и, в твоём случае, мальчиками, — распустив посторонних из кабинета, Тэхён уселся за свой стол и, выбрав остро наточенный карандаш, принялся за новые эскизы.       — Я не люблю шумные сборища, ты же знаешь. В лучшем случае я сопьюсь один и то в баре напротив моего дома. Уж простите, что мне больше некому докучать, кроме как тебе. Но ты всегда в работе или по девочкам.       — Тащить твою пьяную тушу на своей спине я не буду, оставлю ночевать у порога бара. С такими нагрузками я спину подорву, учитывая частоту подобных выкидонов в прошлом.       Джин усмехнулся и решил больше не отвлекать от работы, забившись в телефон, стараясь избегать статьи со своим лицом, как и ожидалось в самом неудачном ракурсе и мимике. "Крысы".       — А… точно, — неожиданно вспомнил о чём-то Джин, переводя взгляд на друга. Тот игнорировал его и увлечённо скрипел грифелем, — Я тут вспомнил, что познакомился с одним странным парнем неделю назад.       — Меня не интересуют твои гейские похождения, — отсекает и продолжает заниматься своими делами.       — Да нет же, мы случайно встретились в тот день, когда мы с тобой ходили в лапшичную.       — Хм… — лишь многозначительно хмыкнув, продолжает слушать в пол уха.       — Я просто прогуливался рядом с домом, в сквере, как он неожиданно появился и вручил мне мой портрет, — на этом моменте Тэхен заинтересованно посмотрел на него, откладывая карандаш. — Он художник и вроде живет неподалеку, мы с ним и во второй раз там столкнулись.       — И? Он тебе понравился? — ехидно улыбнулся шатен, уже меняя настрой на совершенно другой. Это звучало куда интересней.       — Не в этом смысле, но он показался приятным человеком, но немного странноватым. Знаешь, у тебя не было чувства, как кто-то смотрит на тебя так, словно знает про тебя абсолютно всё и с таким взглядом, будто видит даже твои внутренности. Вымораживает, но и завораживает. Он вызывает двоякое чувство.       — Оу, все эти взгляды… Попахивает новым романом Ким Сокджина, — играя бровками дразнит Тэхен, на что Джин лишь закатил глаза. — И что, какой он из себя? Рассказывай, кому я собираюсь доверить своего лучшего друга.       — Я не собираюсь заводить отношения. Это не лучшая затея — прыгать во всё это вот так просто после случившегося. И не говори, что это отвлечёт меня от моих проблем.       — Что? Не в твоем вкусе?       — Дело даже не во вкусе. Знаешь, у него такая притягательная аура, не знаю как это описать. Он весь из себя загадочный и странный, одевается во все чёрное и мило улыбается, застенчивый. Он вводит меня в смятение, даже не знаю в какой тип его определять, — подперев подбородок рукой, задумчиво рассуждает Джин, вспоминая образ парня и смотря в пол.       — Ну-ну, — многозначительно улыбнулся Тэхён. — А как зовут эту загадку?       — Ким Намджун.       — Ким Намджун? Ты сказал, что он художник? — внезапно хмурясь, спросил шатен.       — Да, а что? — удивился Джин перемене друга.       — Надеюсь, не тот, о ком я подумал, — сказав это, он снял компьютер из режима сна и начал печатать в поисковик. — Подойди сюда, — позвал Тэхён, Джин недоуменно подошел к столу и посмотрел на экран. «Ким Намджун, корейский живописец-импрессионист, 27 лет, родился в Сиэтле, окончил университет искусств в Сеуле…»       — Тот же университет, что и ты? Так он, значит, известный художник... — просматривая страницу, удивлённо подытожил Джин. Фотографии с его выставок заграницей и в Корее, с награждений, мероприятий и на всех Намджун не улыбался, стараясь избегать контакта с камерой, словно ему было крайне неуютно в обществе объективов. — Так ты знаком с ним?       — Нет, лично не знаком, мы учились на разных кафедрах и он был на курс старше. Но его работы были довольно известны ещё в то время, его кличили молодым гением корейского искусства.       — Хмм… Занятно, — всё ещё просматривая его работы, с восхищением признавая, что он мастер своего дела. — Я бы купил у него несколько картин. Может, он мне сделает дружескую скидку? — усмехнулся Джин, а Тэхёну было совсем не весело.       — Слушай… Думаю тебе не стоит с ним особо сближаться, если лодка плывёт в ту сторону, ну, ты понимаешь о чём я, — настороженно смотря на друга, советует вдруг Тэхен, почёсывая густую бровь кончиком карандаша.       — Это ещё почему? — несколько не понимая такого предупреждения, то ли опасения.       — Знаешь, он немного… О нём ходило много слухов и весьма нелестных. Он, мягко говоря, странноват, — задумчиво пытается вспомнить что-то такое, почему Ким Намджуна считали таким уж странным, смотря в глаза другу. Но так и не может точно сказать почему именно. — Не хотел бы я, чтобы ты путался с сомнительными типами.       — А ты у нас теперь сплетница? Ты с ним ни разу не говорил, сам так сказал. Так что твои доводы необоснованны.       — Да, но… Всё же он вызывает двоякое чувство... — промямлил Тэхён.       — Так, стоп, не собираюсь выслушивать студенческие сплетни не первой свежести, — тут же прервал Джин, отходя от стола. — И вообще, я сейчас же напишу ему и договорюсь о встрече раз пошла такая тема. Заодно разузнаю такой ли он странный, может, всё совсем иначе. По крайней мере, он не вызывает никаких негативных ассоциаций. Он приятный, а мне не хочется больше отвлекать тебя, — обворожительно улыбнувшись и подхватив пальто, направляется к выходу.       — Напиши потом, как всё прошло! — крикнул вслед закрывающейся двери Тэхён, хотя он и не совсем одобрял их знакомство и дальнейшее общение. Но решил себя не накручивать, вдруг он и правда неплохой человек?

***

      С их последней встречи прошло чуть больше недели. Намджун лежал на кровати уткнувшись лицом в подушку. Наверное, он проспал несколько суток, по крайней мере, ему так казалось. Словно время тянулось слишком быстро, а он застрял где-то между, вокруг него всё замедлилось и застыло. После того дня на него напали апатия и полное опустошение, он был эмоционально и физически измотан. Из тёплой постели вставать совсем не хотелось, не было ни желания, ни сил встать, хотя бы сменить позу. Тиканье часов казалось невыносимо громким в гробовой тишине дома, этот звук бил по ушам и становился всё громче, раздражая сонное сознание, словно методичный дятел. И без того тёмная спальня была окутана мраком, синие плотные шторы не давали и лучику прошмыгнуть в комнату. Под окнами были десятки растений, в разных по размеру горшках, самые большие из них были размером с пуф стоящий в углу комнаты, а достигали высоты до полтора метра. Наверно, они скоро завянут, если их не полить сегодня или завтра. Синие, почти чёрные стены, казались ещё темней — скорей растения погибнут от недостатка солнца.       Вся комната была в полном хаосе, если до этого этот хаос можно было назвать творческим, то сейчас он набирал обороты. Большая круглая кровать была забита подушками разных размеров, образуя «горку» над лежащим парнем, некоторые были скинуты во сне на пыльный пол. Вместо книжного шкафа в комнате был большой деревянный ящик и книги лежали в стопках в случайном порядке. Там были абсолютно разные, от классики до садоводства и кулинарных рецептов. Настенная полка напротив кровати была забита множеством предметов, тут много памятных вещей из разных стран, обычное бытовое, фотоаппарат и плёнки в пластиковой упаковке от еды. У кровати стоял массивный комод и напольная вешалка, одежда на ней не отличалась разнообразием цветов, а точней все оттенки чёрного, которые могли бы существовать. По ковру были раскиданы рандомные вещи: зарядники, листки бумаги, средство для мытья посуды, фен, таблетки аспирина, канцелярский клей, а в самом центре стояла железная лейка литра на три.       
Из лёгкого дрёма Намджуна вырвала вибрация телефона под подушкой. Спустя только минут двадцать он неохотно открывает один глаз, принимаясь ощупывать под головой телефон, пытаясь найти его. Яркий свет слепил, а голова болела уже который час от продолжительного сна, что только открыв глаза, сильно зажмурился от боли в висках. Наконец, привыкнув к свету, он увидел одно уведомление от незнакомого номера. Недолго думая, кликает по нему. Глаза непонимающе моргали минуту, а как дошло осознание, то Намджун резко выпрямился, принимая сидячее положение. О чём он мгновенно пожалел — от резкого движения закружилась голова, а в глазах потемнело.       «Добрый день! Это Ким Сокджин, тот, который писатель. Если ты не занят, не против где-нибудь провести время за чашечкой кофе?»— Намджун сидел в ступоре, пытаясь переварить всё так, чтобы голова не начала заходиться новой болью от активного мыслительного процесса. Он не думал, что с ним свяжутся так скоро, если вообще на это надеялся. Опомнившись, что всё-таки надо бы ответить, начинает быстро печатать. 
«Добрый! С удовольствием, я сейчас не занят. Где именно?» — с волнением прикусывает губу и нетерпеливо смотрит на строгу "печатает". Было в этом что-то волнующее, он чувствовал себя так, словно уже обложался. «Я сейчас в Апкучжоне, кофейня "KT COFFEE" напротив ателье "KT", удобно?» — неприлично быстро ответил Джин. «Да, вполне, скоро буду» — дописав последнее слово, Намджун вскочил с кровати и кинулся к зеркалу, висевшему на двери. Это было не так далеко от дома, минут двадцать на такси, если без пробок.       Он выглядел ужасно: фиолетовые круги под глазами, помятое лицо с красными следами отпечатков швов наволочки. Вздохнув, быстро направился в душ привести себя в порядок, по крайней мере, чтобы походить на человека.       Парень высадился у той самой кофейни и, подойдя ближе, заметил блондина за столиком у окна, читавшего книгу с увлечённым видом, в нём он узнал Сокджина. Намджун постоял у входа минуты три, наблюдая за ним, выглядя здесь обыденно, словно ждёт друга в назначенном месте. Это было довольно популярное место для встреч, так что он легко вписался. Сокджин легко узнаваем своим стилем: одет в белую водолазку, круглые очки с тонкой оправой очень тому шли, придавая нотки аристократичной внешности и мягкий домашний вид. Зайдя внутрь, Намджун нисколько не теряясь, подсел к нему. Джин не сразу заметил его, а когда всё-таки поймал на себе взгляд, оторвался от книги и улыбнулся. 
      — О, ты здесь… Привет, — изучающе смотря на Намджуна, поздоровался Джин, бегая взглядом по его лицу, словно впервые видит. Было несколько непривычно видеть его в иной обстановке и напротив так близко, что можно лучше рассмотреть его. — Я тебя долго ждал, уже начал думать, что ты не придёшь.       
— Привет, извини, — он просто не мог сосредоточиться на чём-либо, просто метаясь по дому то в ванну, то к гардеробу с зубной щёткой в зубах и мокрыми волосами, чуть не поскальзываясь босыми ногами.       Он волновался насчёт их встречи, ведь это Джин и хотелось хорошо выглядеть перед ним. Сегодня Намджун был как обычно в чёрном, Сокджин усмехнулся этому про себя, не решаясь спрашивать почему же всегда чёрный, уверен, он и в другом цвете отлично выглядит. Сегодня было весьма ветрено, но не смотря на это на Намджуне длинный тонкий кардиган, а под ним лёгкая рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы, и классические брюки, не скрывающие тонких лодыжек. Джин мысленно улыбнулся сравнению, что художник перед ним, словно собирательный образ персонажей Тима Бёртона.       
— Ну, давай что-нибудь закажем, я закажу себе ещё кофе, — подозвав официантку, они забрали меню. — Не могу представить, как ты с аппетитом ешь, — наблюдая за тем, как Намджун без особого интереса листает меню.       
— Я редко выбираюсь из дома, а готовить не умею, так что ем то, что приносит мой брат, а это всегда китайская еда с ресторанчика недалеко от дома, потому что ему лень покупать что-то другое. Я тот тип людей, которые любят закусывать*, — улыбнулся Намджун, вспоминая своего брата и думая, как бы он на это съязвил. 
      — А я тот тип, что любит поесть*, — засмеялся Джин. — Я хорошо готовлю, как-нибудь, если выпадет возможность, и тебя угощу, — улыбнулся Джин, переводя взгляд на меню. 
      — С нетерпением этого жду, — сказал Намджун, с трудом представляя Джина у плиты с фартуком, но думая, что зрелище, в целом, неплохое. В итоге Джин заказал чёрный кофе и круассан с шоколадом, а Намджун остановился на мятном чае и, по настоянию Джина, на омлете со свежими овощами и грибами, узнав, что он ещё ничего не ел за день. 
      — Я много читал про тебя, — отпивая от кофе, продолжил беседу Джин. — Ты очень известный заграницей. Я бы сказал, что становлюсь твоим фанатом, я влюбился в твои работы.        
— Ох… Я никогда не умел должным образом отвечать на комплименты… Спасибо, мне на самом деле очень приятно, что тебе они пришлись по душе. Но это забавно, ведь я фанат твоего творчества, — поначалу стушевавшись, смущенно улыбаясь, сказал Намджун, на что Джин заливисто засмеялся и он снова замирает.       
— Будем фанатеть по друг другу? — отсмеялся Джин, отпивая от кофе. — Кстати, ты родился в Сиэтле?       
— Я жил там в детстве, моя семья переехала туда до моего рождения, но позже, когда мне было одиннадцать мы с мамой вернулись в Корею, — отрезая кусок омлета, рассказал Намджун.       
— Когда ты понял, что живопись это твоё? — заинтересованно расспрашивал Джин, ему было интересно узнать абсолютно всё об этом человеке. Такого желания у него никогда не проявлялось, чему он был удивлён.       
— Я был довольно застенчивым ребёнком и, наверное, чтобы самовыразиться и высказаться, я начал это делать на бумаге, — вдаваясь в воспоминая, рассказывал Намджун, переворачивая из стороны в сторону ломтик черри. — А ты?       
— Наверное, по тем же причинам, что и ты.       
— А что за книгу ты читал до моего прихода?       
— А, эта, — достал из сумки книгу и посмотрел на обложку,
— Фридрих Ницше «Так говорил Заратустра», читал? — поглаживая обложку большим пальцем у названия, спросил Джин, переводя взгляд на парня перед ним.       
— Ещё не приходилось, но она следующая в списке.       
— Мне приглянулась одна его фраза: «Вы искали освобождение в Боге, но стали его рабами».       
— Думаю, мы все приходимся рабами того, что мы любим.       
— Пожалуй.       За разговором они и не заметили, как проболтали час. Решив куда-нибудь ещё двинуться, они вышли из кофейни, солнце скрылось за тучами, окрашивая город в серые тона, по улицам гулял лёгкий ветер, стихнувший к вечеру. Чиркнув зажигалкой, Джин закурил, обруч сигаретного дыма окутал их. Намджун подумал, что самое красивое зрелище, которое он когда-либо видел после улыбки Джина — это то, как он курит. Если бы можно было фотографировать глазами, то он бы сделал сотню снимков этого момента, но ему оставалось лишь наблюдать и запоминать. Его идеальный профиль, чуть задранную кверху голову, взгляд из-под длинных ресниц и лениво выползающий дым из приоткрытых пухлых губ. Глаза чуть щурились от ветра, раздвувавшего сигаретный дым.       
— Ты на машине? — потушив сигарету, поинтересовался Джин.       
— А… У меня нет прав, я приехал на такси, — всё ещё пребывая в прострации от эстетического шока, ответил Намджун, отводя взгляд, потому что стало вдруг неловко.       
— Не против прогуляться тут поблизости? — поправляя растрёпанную ветром чёлку, предложил блондин.       
— Да, конечно.       
Было довольно шумно и многолюдно — суббота. 
Намджун узнал ещё одну вещь о Джине. От него приятно пахнет немного кофе, Намджуну кажется, что не только сегодня, словно у него несмываемый кофейный налёт на коже, где-то у уголков губ. Вместе с тем отдаёт запахом сигарет, он почувствовал от его ещё тогда, когда только зашёл в кофейню. Сокджин напоминал ему мускат — немного горький, пряный и тёплый. И Намджун думает как этот аромат будет ощущаться на разгорячённой коже — ему чертовски нравилась эта смесь. Чуть глубже вдыхает воздух, когда ветер разносит этот запах в его сторону.       
— Тебе не холодно? Выглядишь замёрзшим, — заметив постепенно усиливающийся ветер и подрагивающего на нём парня.        
— Всё в порядке! — ему казалось, что Джин читает мысли и может уличить его в чём-то неловком. Странное чувство стыда возникло в нём.       
— Подожди… — на этом моменте Джин начал снимать с себя вязанный шарф персикового цвета и, поправив своё пальто, начал обматывать шарф вокруг шеи Намджуна. Тот от неожиданности вздрогнул, но не мог сдвинуться с места от неожиданности. — Так будет теплей, — отстраняясь от него, сказал Джин, улыбнувшись. — Не хочу, чтобы ты простыл по моей вине, — теперь ощущая себя по-идиотски героем дебильной дорамы, понимая всю смущающую часть жеста только сейчас. "Твою мать, Сокджин, кто просил?". 
      В этой прогулке было что-то непохожее на остальное, но в то же время уютное. Были слишком долгие паузы, но их хорошо возмещали приятные разговоры. Они решили вернуться к машине Джина, всю дорогу до неё Намджун вдыхал этот так полюбившийся ему аромат, зарывшись в него лицом на половину.       — Я тебя подвезу, мы ведь вроде близко живем, — на что Намджун молча кивнул и они сели в машину.       По дороге домой они почти не разговаривали, думая каждый о своём, но тишина их совсем не напрягала, как не странно, им было удобно молчать в присутствии друг друга. Вот они уже завернули в знакомый район и проехали мимо того самого сквера, Намджун улыбнулся увидев его в окне и предался воспоминаниям. Джин подъехал к ранее продиктованному адресу и припарковался. Действительно близко.       
— Спасибо, что подвёз, я отлично провел время, — переводя взгляд на Джина, поблагодарил Намджун, скрывая улыбку за персиковым шарфом.       
— Да ладно, мне же по пути. Мне тоже понравилось проводить с тобой время, — Джин улыбнулся и Намджун отмечает в который раз, что улыбка у него до невозможного красивая. 
      Попрощавшись, Намджун вышел из машины и направился к дому, чуть ёжась от прохладного ветра, но только стоя в лифте понял, что забыл вернуть шарф.