Вы художник?

      Намджун с Джином старались помочь Чимину с Юнги, пока те были на работе. Они навещали бабушку Еын довольно часто, чтобы она не скучала и хорошее настроение положительно бы сказалось на состоянии. Да и они сейчас ничем не занимались и хотели хоть чем-то помочь. Сокджин без слов отдал ему некоторую сумму с оставшегося гонорара с предыдущей книги, хоть сумма была и не такая большая, чем можно было ожидать от него, но за всеми судебными тяжбами и потерей контрактов ушло он отдал не маленькую сумму. Намджун полностью оплатил больничные счета и перевёл её в крупнейший онкологический центр в вип-палату. Джин читал ей книги, чтобы было легче уснуть, Намджун под это и сам готов был заснуть. Чимин не переставал их благодарить, но те говорили, что это плата за то, как она была добра к ним. Он надеялся, что всё пройдёт удачно и всё это закончится, жизнь придёт в привычное русло.       Джин помогал упаковывать картины Намджуна по индивидуальным фанерным ящикам. В гостиной лежало множество картин в красивых рамах с резным деревом и позолотой. Большинство из них это пейзажи, портреты и сложные композиции, которые Джин не совсем понимал.       Намджун показывал, как правильно и аккуратно разложить их по ящикам, не повредив рамы, которые тоже представляют большую ценность.       — Почему ты не нанял работников для этого, а на каждую выставку ты всё сам упаковываешь? — заинтересованно спросил Джин, осторожно протирая узорчатую раму от пыли.       — Я не могу доверить работникам свои картины, это практически мои дети, — усмехнулся Намджун, наглухо закрывая очередной ящик.       — И часто ты проводишь выставки?       — Не особо, как получится.       — Это же замечательно, что ты выставляешься в других странах! — улыбнулся Джин.       — Мой учитель художественной школы владеет несколькими картинными галереями в Азии. Вот он и предложил мне, как его лучшему ученику.       — Хмм, а почему сам не поедешь?       — Ненавижу перелёты, а особенно аэропорты и скопление народа там. Чувствую себя неуютно. На открытиях выставок все будут подходить ко мне, спрашивать меня о моих задумках, что меня вдохновило на создание этой серии работ. А я и на самом деле не знаю, что им ответить. Все будут ходить с умными лицами, почёсывая подбородки, будто что-то понимают в моих работах, когда даже я не понимаю, — с усмешкой вздыхает Намджун, заканчивая с последним ящиком.       — Но твои работы действительно восхитительны, грех прятать их от глаз в этой квартирке. Тебе нужно проводить больше выставок, чтобы как можно больше людей увидело их.       — Джин, мне не нужно признание многих, мне достаточно просто писать и найдутся те, кто останется со мной и моим творчеством. В нечастых выставках тоже есть свои плюсы — долгое ожидание подогревает интерес. В конечном счёте больше времени проходит PR манёвры и это всегда выстреливает, — чмокая напоследок парня в губы, подитожил Ким.— Ладно, нам нужно поспешить, скоро подъедет грузовик.       После того, как Намджун передал свои картины с тяжёлым вздохом, он забрал Моню у брата и сейчас прогуливался с ним в парке неподалеку. Джин предпочёл остаться дома в этот жаркий день под кондиционером. На улице действительно стояла невыносимая жара, а чёрное одеяние никак не добавляло очки в его пользу. Чёрная лёгкая рубашка прилипла ко взмокшей спине, колени в узких штанах сильно жгло солнцем. Парень пожалел, что не взял с собой тёмные очки — глаза слепило. А Моня, словно не обращая внимания на жару, энергично шёл впереди, лишь высунутый язык выдавал его. Намджуну нестерпимо захотелось пить, он зашёл в ближайший мини-маркет купить воды. В один момент, у кассы он не усмотрел и Моня сорвался с поводка, радостно, даже не оборачиваясь, убежал, сверкая белой шерстью на ярком солнце. Намджун тут же кинулся за ним, едва успев расплатиться, но тот уже скрылся из вида.       — Чёрт, Моня! — принялся звать своего пса Намджун, оглядываясь по сторонам. — Моня, сюда! Моня!       Уже как пятнадцать минут прохаживается по дворам неподалеку в поисках этого сорванца, в мыслях ругая его, за то что заставил побегать в такую невыносимую жару. Он и не заметил, как забрёл на уже знакомую детскую площадку. Она казалось всё такой же заброшенной, с кривыми, разваливающимися скамейками, качелями с выцветшей краской и небезопасной на вид горкой, песочницей со скудно обсыпанной песком. Он прошёл внутрь за маленькое ограждение и осмотрелся. Никого поблизости не наблюдалось, даже этого белошерстного негодника. Намджун осторожно присел на скамейку, молясь, чтобы та не обвалилась и выпил последние капли ледяной воды из бутылки.       — Хён? — его окликнул знакомый голос.       Он повернулся в сторону голоса и расплылся в улыбке, заметив парня в широкой белой футболке и серых спортивных штанах, в руке он нёс большой пакет.       — Чонгук? Что ты здесь делаешь?       — Это ты что тут делаешь? Я живу здесь, — Чон указал свободной рукой на тот самый дом напротив.       — О, и правда.       — Ага, я иду с супермаркета, — приподнимая пакет в качестве доказательства и подходя ближе, он присел рядом, поставив пакет с продуктами у своих ног.       — Я потерял свою собаку. Ты не видел здесь неподалеку небольшого пса с белой шерстью и чёрным ошейником? — спросил Намджун, приглядываясь к школьнику, тот выглядел вполне свежим и весёлым.       — Кажется нет, но я мог не заметить, — широко улыбнулся парень. Чонгук был просто рад, что удалось вот так встретится с ним. Они давненько не виделись после того случая, но часто переписывались, ну как часто — по мере занятости. У Чона дополнительные занятия и кружок живописи, у старшего была также своя жизнь.       — Ох, вот как. Куда он мог подеваться? Юнги меня убьет… — почёсывая голову, обречённо взвыл Намджун. — А у тебя… Всё в порядке? — осторожно спросил Намджун, щурясь от яркого солнца.       — Да, все хорошо, хён. Отец уехал в командировку, — с неподдельной радостью заявил Чонгук. — Вообще, он часто в разъездах.       — Я рад за тебя! — он потрепал на голове младшего каштановые волосы нагревшиеся от жары.       — Хён! Я слышал, что ты устраиваешь выставку в нескольких городах Азии, это правда?! — тут же воодушевился Чонгук, широко раскрыв свои глаза.       — Да, я уже упаковал картины и отправил своему приятелю там, — улыбнулся Намджун.       — Круто! Я тоже хочу проводить выставки заграницей!       — Непременно, если будешь усердно работать.       — Я постараюсь, хён!       В этот момент Намджун заметил, как пробежало нечто белое перед ними. Он прищурился, стараясь всмотреться. Белая шерсть колыхалась при беге, а ушки тряслись в такт. Намджун чертыхнулся и бросился в сторону, испугав Чонгука.       — Прости Чонгук, мне надо бежать! — быстро бросил напоследок Намджун и побежал вслед за белым комком шерсти.       Чонгук остался смотреть вслед бежавшему хёну, который два раза чуть не споткнулся из-за своей неуклюжести, догоняя собаку.       Намджуну всё-таки удалось поймать этого поганца и теперь он крепко держал его в руках, он успел весь перемазаться в земле. Теперь чёрная рубашка погрязла в пятнах, ему оставалось лишь смириться с положением и идти домой так. Усталость невероятная, можно было бы поехать на метро, отсюда одна станция, но последние три тысячи вон потратил на воду, с собой он больше ничего и не имел. Он напоследок обернулся в сторону детской площадки, на ней уже никого не было. Домой зашёл? Тяжело вздохнув и стерев со лба пот тыльной стороной ладони, он направился обратно к дому.       Джин сидел на подоконнике, выкуривая уже вторую сигарету. Он подставил своё лицо тёплому свету солнца, наслаждаясь прекрасными видами. В этом районе было много парков отдыха и скверов, где можно прогуляться или скрыться в тени деревьев. Всё кругом обрело сочный зелёный цвет и радовало глаз, но он всё же больше предпочитал нежный цвет весенней вишни. Джин выбрал это жилье из-за тихого района, с множеством озеленения и спокойных соседей. Здесь в основном жили пожилые люди или семейные пары с детьми, район находился далековато от метро и центральных улиц.       Он уже так привык к запаху старых книг, как в библиотеке, и льняного масла, ему это нравилось. Джин спустился с подоконника и прошёлся босыми ступнями по деревянному полу, провёл пальцами по книгам в ящиках, он уже прочёл их все. В этом доме не было больше никаких развлечений кроме огромной коллекции книг. Он даже прочёл Библию, будучи нерелигиозным и книжку про инженерию, хотя ничего в этом и не смыслил. Джин присел на корточки у старенького проигрывателя на полу и вставил случайную пластинку, это оказался лёгкий джаз. Удовлетворённо улыбнувшись и качая головой в такт музыке, он начал кружиться по центру комнаты. Картины на стенах слились в один танец, они кружили у него перед глазами одним синеватым пятнистым потоком, словно струящаяся речка. Джин остановился, голова шла кругом, перед глазами всё двигалось по инерции и парень упал на диван, стараясь сфокусировать взгляд и улыбаясь своим мыслям. Да, пожалуй, он любил этот дом, хорошую музыку из пластинок, деревянные полы, гостиную, увешанную картинами, и то, что здесь нет книжных полок, а ящики для книг, этот запах, которым пропиталась вся его одежда и волосы. Любил этот самодельный столик для сигарет и то, что Намджун покупал их ему. Закрыв глаза, он вспомнил родинку у линии челюсти, ещё одну на щеке и две на шее. Вспомнил улыбку и ямочки на щеках, изящные пальцы, перепачканные красками и графитом. Он всё это любил. Да, пожалуй, он любил Намджуна. Это сложилось само собой, постепенно и плавно.       Джин медленно встал с дивана и потянулся. Впервые за всё время перерыва ему захотелось писать. Просто написать одно слово, потом предложение, а потом слова сами собой польются потоком. Подходит к окну и, взяв сигареты с подоконника, снова закурил. Он посмотрел вниз и заметил ту самую улыбку. Намджун стоял, обнимая Моню одной рукой и смотря на него снизу, махал рукой. Джин помахал ему в ответ и широко улыбнулся, жестом веля поторапливаться и зайти в дом.       После того, как Намджун вернулся, Моня выпрыгнул у него из рук и начал бегать по квартире, прыгая на колени к Джину, касаясь их грязными лапами. Всё это кончилось перепачканными следами маленьких лап на полу и на самом Сокджине.       Все трое направились в ванну. Намджун и Джин еле умещались в одноместной ванне, но их это никак не смущало. И сейчас, художник, облокотившись о бортик, намыливал пса, сидящего на полу и отмывая тёмные пятна с белой шерсти, а тот, довольно высунув язык, прикрыл глаза. Джин примостился рядом, обвив ногами за талию Намджуна и вспенивал ему волосы, массируя голову.       — Сегодня я встретил Чонгука, пока искал Моню.       — Вот как. Он в порядке? — вытирая со лба Намджуна вытекшую пену.       — Да, он выглядел счастливым. Я рад, — улыбнулся Намджун, смывая водой мыльную пену с собаки.       — Это хорошо. Он живёт рядом?       — Да. Не совсем рядом, но и не так далеко отсюда.       Моня, встав на лапы, начал встряхиваться и, обрызгав лицо хозяина, убежал прочь из ванны.       — Чёрт, этот пёс совсем меня не слушается! — возмутился Намджун, вытирая капли с лица, но ещё сильней перемазываясь в пене.       — Погоди, ты сейчас запустишь пену в глаза! — остановил его Джин, поворачивая за подбородок его лицо и отмывая от пены.       — Ты такой красивый.       — Не открывай пока глаза.       — Но ты слишком красивый.       — Прекрати вести себя странно и смущать меня.       — Я ничего не могу с этим поделать… — усмехнулся Намджун, оставляя комочек пены на кончике носа блондина.       — Я думаю, тебе бы пошла рокерская прическа! — игриво заверил Джин, укладывая мокрые волосы Намджуна кверху.       — Такие волосы были у Юнги в шестнадцать, он и вправду ходил с ирокезом.       — Что, правда? — засмеялся Джин, всплескивая воду и с трудом представляя Юнги в шестнадцать, хотя, наверно, он был таким же, может быть, чуть задиристей.       — Ага, у него была своя группа в средней школе, он играл на электрогитаре. Даже хотел в одно время зарабатывать на музыке, быть рок-звездой или типа того.       — Ха-ха, какое клише! Но мило. Наверное, он был популярен. Девочки любят плохишей!       — Так и было. В детстве он мне казался крутым супергероем или персонажем сёнен- манги. Я так гордился им и хвастался другим детям, когда меня пытались задирать, — посмеиваясь, вспоминал Намджун, доставая из полки рядом флакончик пены для ванны.       Намджун не уследил тот момент, когда крышечка вывалилась и всё содержимое вылилось в воду.       — Упс.       — Ким Намджун-щи, Вы хотите утопить нас в пене? — покачал головой блондин.       — Какая милая смерть! — Намджун начал разбрызгивать воду, создавая всё больше и больше пены.       — Прекрати! Её слишком много! Она сейчас дойдёт до моего лица!       В итоге парни начали брызгать друг друга, распространяя пену по всей ванной комнате, весь пол уже был в лужах.       Они сидели среди пузырьков по самое горло и глупо улыбались, такое ребячество позволяло им расслабиться и вновь почувствовать себя беззаботными, словно существовали только они и эта пенная ванна. Моня прибежал, услышав возню и теперь бегал по ванной комнате, громко лая, присоединяясь к веселью.       — Знаешь, какая часть тебя мне нравится больше всего? — спросил Намджун, беря в ладони влажное лицо. Сокджин был невероятно красив, он удивлялся каждый раз случайно осознавая это во время разговора или ещё какой повседневной мелочи.       — И какая же? Тебе будет сложно выбрать, ведь во мне нет ничего, что бы тебе не нравилось, — театрально вскинув голову, махнул волосами Джин, разбрызгивая воду.       — Иногда меня поражает твоя самооценка, — наигранно возмутился Намджун, не сумев сдержать улыбки. — Но больше всего я люблю эту ямку над твоей губой, — с этими словами он легонько чмокнул туда блондина. — Она очень миленькая.       — Правда? Только она и всё, больше ничего? — лукаво улыбнулся Джин, обвивая шею парня руками и подсаживаясь ближе.       — Ну, а ещё, я люблю твои губы, — прошептав почти у самых губ, Намджун коснулся их своими. — Ещё твои скулы, небольшой подбородок, длинную шею… — он покрывал мимолетными поцелуями влажную кожу с ароматом миндаля и ванили. Джин хихикал от щекочущих ощущений. Намджун спускался ниже, одаривая касаниями мягких губ ключицы и плечи.       — Я люблю в тебе всё… — заглядывая в глаза Джину, прошептал Намджун, смотря снизу вверх. Джин обхватил его лицо ладонями, нежно поглаживая подушечками пальцев. — Я самый счастливый человек в мире, потому что ты со мной, — улыбнулся Намджун, блаженно прикрывая глаза от прикосновений.       — Я невероятно счастлив с тобой, Намджун…       На полочке рядом с ванной завибрировал телефон. Этот звук эхом раздался по ванной комнате. Джин, вздохнув, потянулся за телефоном. Это был видеозвонок.       — Да, Тэхён-и? — улыбнулся Джин, махая рукой перед экраном и удобно устраиваясь спиной на груди Намджуна.       — Блять. — На той стороне выругался Тэхён, потирая ладонями глаза. — Видимо я не во время. Привет, Намджун.       — Что ты! Я всегда рад тебе, дружище! — воскликнул блондин, смеясь от прокисшего лица друга.       — Видеть двух голых мужиков — последнее, чего бы мне хотелось.       — Как тебе Италия? — поинтересовался Намджун, прислоняясь подбородком на плечо Джина.       — Мне очень нравится! Я успел облазить весь Милан! Совсем недавно вернулся с шопинга, и я теперь думаю, как всё это повезу обратно в Корею… За всё время накопилось огромное количество вещей, — с этими словами он показал просто длиннющий чек, что никак не заканчивался. — И это только с одного бутика.       — Думаю, тебе придётся доплатить! — усмехнулся Джин, огромными глазами смотря на чек.       — Я накупил кучу всего маме с папой. Думаю, им понравится, — улыбнулся Тэхён при упоминании родителей. — Я и про Джису не забыл.       — Как мама с папой? Давно с ними говорил? — так же тепло улыбнулся Джин, его голос сразу стал мягче.       Родители Тэхёна были очень добрыми и заботливыми людьми, а главное очень понимающими. Они всегда относились к Джину как к их старшему сыну. Он всегда проводил много времени у них после школы, а во время каникул практически жил у них. А когда его выгнали из дома собственные родители, семья с радостью приняла к себе. Джин помогал присматривать за домом и готовкой маме Тэхёна — она души в нем не чаяла. А с его отцом у них были отношения близких друзей, он покупал им с Тэхёном алкоголь и закуски на ночь перед приставкой, веля сильно не засиживаться. И тайком от матери давал сигареты из своей пачки. Он был приятным человеком, готовым всегда выслушать и дать мудрый совет.       — У них всё хорошо, я говорил с ними вчера. Говорят, чтобы ты им почаще звонил.       — Хорошо, я позвоню им.       — Ладно, ещё созвонимся. Не могу больше глазеть на ваши обнаженные тела, противные! — скорчив лицо, пожаловался Тэхён.       — Пока. Лови поцелуйчики! — с этими словами он начал посылать тому воздушные поцелуи, вытягивая губы уточкой.       Лицо шатена тут же скорчилось, будто бы по его руке ползло нечто противное и он начал отмахиваться от невидимых поцелуйчиков под смех Намджуна.       — Все, харэ уже. Пока, голубки! — с этими словами он отключился как можно быстрей.       После ванны Намджун решил спустя долгое время написать картину. Как и Джин решил начать книгу. На вопрос какую именно, он ответил, что пока не знает. Решит, когда начнет. Первая мысль — лучшая мысль.       Намджун заперся у себя в мастерской. Хоть Джину и было до жути любопытно, но он решил пока не настаивать взглянуть на это. Может, в скором времени он разрешит ему войти. Он тихо постоял у закрытой на ключ двери, прислушиваясь к звукам. Вскоре он ушёл к себе домой, накинув чёрную футболку Намджуна и его просторные штаны, пока свои вещи в стирке.       Зайдя к себе домой, он прислушивается к абсолютной тишине. Застывшее пространство. Зайдя в дом, он сразу же направился в спальню и переоделся в домашние светлые брюки и белую сорочку. Джин подошёл к своему рабочему столу и поставил туда свой ноутбук, принялся рыться в ящиках в поисках своих старых записей, стикеров и ручки.       Задвинув последний ящик, его взгляд приковала чёрная коробочка. В голове были мысли, о том, что нельзя доставать её и открывать снова, когда он уже задвинул её в дальний ящик не только стола, но и жизни. Но его руки сами потянулись. Он медленно снял крышечку. В глаза бросилась кипа фотографий. После нескольких секунд сомнений, Джин, взяв их в руки, сел на кровать.       На лице промелькнула еле заметная улыбка. Он просматривал одну фотографию за другой, бережно перекладывая их. Вот на одном фото они втроём с Джису — это было очень хорошее время для них, они беззаботно всегда смеялись и дурачились, жили, словно семья из трёх человек. Хосок катает её на своей спине, а он сам на переднем плане, запечатлел этот момент. Хосок очень нравился Джису и она очень расстроилась, когда они расстались. Он не говорил ей причины их разрыва, а она не хотела его расстраивать и прекратила с тем общаться, становясь на его сторону, но очевидно ей было тяжело с ним расставаться. На следующей фотографии Хосок уснул на диване, держа в руке книжку, ещё были снимки, где Хосок стоит посреди моря и улыбается в камеру, затем, где он сидит за рулём, а за окном закат, где он держит между пальцев его сигарету, пока он делал эту фотографию. Таких фотографий была сотня, просматривая одну за другой, Джин не мог остановить свою улыбку, вспоминая те деньки. Под каждой фотографией была подпись и дата. Последняя фотография и последняя дата 7.12.16, но больше ничего, лишь сухие цифры.       Сокджин тяжело вздохнул и откинулся на кровати, прикрывая глаза. Они уже не виделись больше года. Он убеждал себя, что не скучает по нему. В голове снова и снова всплывала эта улыбка и глаза, смотрящие на него. Джин изо всех сил пытался отогнать навязчивые воспоминания. «Джин» — в мыслях прозвучал знакомый глубокий голос, словно оно было предзнаменованием.       Телефон на столе завибрировал, недовольно выдохнув, Джин поднялся с кровати и взял телефон, посмотрел на экран. Незнакомый номер. Подумав полминуты, любопытство всё же взяло верх над ним и он принял вызов. Вдруг действительно важный звонок?       — Слушаю? — настороженно прислушался к звукам на том конце Джин.       Молчание в трубке затянулось, было слышно лишь еле различимое дыхание.       — Говорите, алло? — уже почти сбрасывая вызов.       — Джин? — наконец подали голос на том конце.       И на этом моменте Джин забыл, как дышать. Он стоял, не веря своим ушам, этот голос эхом отдавался у него в голове. Рука сильней сжала несчастный телефон, ладонь вспотела от внезапного волнения. Воздух застрял в горле и никак не хотел проходить в лёгкие.       — Джин, это ты? — повторили на том конце.       — Да… — еле вытянул из себя после долгой паузы, внезапно севшим голосом.       — Я… Это Хосок… Привет?