Вы художник?

      Я не слышу ни одного звука, передо мной одна беспросветная тьма, такая плотная, казалось, что её можно проткнуть ножом и обернуться ей. Я протягиваю свою руку, но поглощается этой тьмой. Жёсткие пружины кровати врезаются мне в спину, болезненная скованность вновь одолевает. Встав с неё, на ощупь иду к окну и открываю занавески, чтобы пропустить хоть немного света. Луна проникает сюда своим холодным светом и совсем слабо освещает. Я опускаю взгляд на свои руки, они кажутся совсем синими, как у трупа. Осматриваю комнату, она всё такая же, но есть одно изменение… Неужели появилась дверь? Она совсем маленькая, я мог её и не заметить — она такого же цвета, как и стены. Но стоит мне начать подходить к ней, как она медленно окрашивается в бледно-голубой, а позже в глубокий синий. Я подхожу к двери вплотную и касаюсь рукой, она легко поддаётся и открывается. Не задумываясь, тут же выхожу за дверь и зажмуриваюсь от яркого света.       Открыв глаза, оказываюсь в своей мастерской, которая выглядит иначе: такие же синие стены, потолок и пол, но нет ни одной картины, здесь совершенно пусто. Я и забыл, что когда-то она выглядела вот так, до появления Джина в моей жизни. В этой мастерской я один. Оборачиваюсь назад и вижу, что синяя дверь покрыта царапинами сверху до низу. Подхожу к ней ближе, чтобы коснуться их кончиками пальцев и понять. Следы от ногтей? Это сделал я? Потому, что никто не мог войти сюда, кроме меня. В казалось бы в тишине, если долго ни на чём не фокусироваться, можно услышать еле различимый шёпот. Он становится всё настойчивей, но невозможно разобрать слов. Такое чувство, что этот шёпот внутри моей головы… Я хватаюсь за голову, в попытках прекратить эти голоса, которые продолжают проявляться громче.       Когда я открыл глаза — двери уже не было, а вместо неё образовался длинный коридор, не было видно его конца, лишь темнота — словно давно забытый колодец, уходящий глубоко вглубь, туда, где единственный просвет над головой размером с ушко от иглы. Внезапно из глубины коридора раздалась знакомая мелодия, далеко, но кажется, что близко. Я знал её, некое чувство теплоты разлилось по моей груди. Эта мелодия была из детства, но мне не удавалось вспомнить её, как навязчивое дежавю. С каждым шагом сделанным навстречу, мелодия утихала, отдаляясь. Я ускоряюсь, начиная уже бежать, но коридор никак не сокращается, а лишь удлиняется — это как пытаться догнать ветер. Тяжело дыша, не отчаиваюсь и продолжаю бежать, пытаясь ухватиться за эти звуки и стараясь приблизиться к ним хоть на немного. Бегу дальше, но попытки кажутся тщетными, но вот, я вижу слабый свет в глубине коридора. В конце кто-то сидит, я вижу сутулую спину, начиная бежать быстрей. Звуки пианино играют мелодию из детства. Подойдя ближе, замечаю хорошо знакомую фигуру.       — Юнги?       Но он не обращает на меня внимания и продолжает играть. Я хорошо помнил это пианино, оно принадлежало матери Юнги. Эту мелодию она играла ему в детстве, затем Юнги играл её сам, иногда для меня, когда я оказывался рядом. В особенности ночами, когда он сильно скучал по своей маме.       Зову его по имени, но Юнги не оборачивается и я пробую дотронуться до его руки. Как вдруг возникает пламя и я в испуге отскакиваю назад, со страхом смотря на брата — он не шелохнулся. Огонь охватывает всё вокруг него, а он всё играет, не сдвинувшись с места. Я истошно кричу в попытках спасти его, но яростный огонь не даёт мне приблизиться ни на шаг. Сейчас я беспомощен. Жар огня душит меня и мне становится трудней находиться здесь, а Юнги продолжает играть эту злосчастную мелодию, не обращая ни на что внимания. Языки пламени уже охватили его, он уже весь в огне. Мой крик не достигает его, слёзы катятся по моим щекам, быстро высыхая от огня. Внезапно Юнги оборачивается ко мне через плечо, его голова покрыта огнём, но он остается спокойным. С его лица уже слезает чёрная сгоревшая кожа, его губы, верней, всё, что от них осталось, что-то шепчут мне.       — Ты доволен? — чётко произносит Юнги, перед тем, как упасть намертво.       Я отчаянно кричу и падаю на колени, а огонь не думает прекращаться. От своего крика уши заложило, будто меня оглушило от мины. И тут я замечаю, что держу что-то в руке. Расфокусированным взглядом мне удается разглядеть, что в руках я держал спички.       Намджун с криками вскакивает с постели, тяжело дыша. На щеках проступили слёзы, а тело пробила дрожь и холодный пот. Проходит немало времени перед тем, как восстанавливается дыхание. Растирает глаза и обессиленно валится на спину, сердце ещё долго не может успокоиться. Эти кошмары всё продолжали сниться и он не знал причину их появления. Он уже боялся засыпать. Сердце всё еще безумно колотилось, отдаваясь барабанов в ушах слишком громко. Это был самый ужасный сон. Он видел смерть Юнги, казалось, в этом огне горел он сам. Во всех его снах присутствовал пожар и он не знал к чему это. Намджун нащупал под подушкой телефон и набрал номер из быстрого вызова. Ему ответили не сразу, когда он уже было сбросил, послышался из динамика сонный голос: «Намджун? Что случилось?» — удивлённо ответил брат.       — Просто хотел услышать тебя… — рассеянно проговорил Намджун, не зная, что и ответить. «У тебя всё в порядке?»— обеспокоенно поинтересовался Юнги.       — Всё хорошо, не волнуйся. Прости, что разбудил. «Ничего страшного…»       — Ладно, пока. «Не забудь поесть, скажи Джину, чтобы накормил тебя. Пока!»       — Хорошо! — улыбнулся Намджун и скинул вызов.       Он неохотно поднялся с кровати и поплелся на кухню, чувствуя скованность по всему телу. Джина не было и Намджун попытался позвонить ему, но тот не брал трубку. Наверное, он позвонил ему больше десяти раз. Сдавшись, он прошёл в гостиную и рухнул на диван. На столике в пепельнице осталась нетронутая сигарета. Намджун, зажав её между губ, чиркнул зажигалкой, затянувшись. Но тут же закашлялся от едкого и горького вкуса. Он попытался сделать ещё одну затяжку, но вновь разразился кашлем.       — Гадость… — сказал Намджун, туша сигарету с гримасой на лицом.       Сокджин вернулся лишь глубокой ночью, когда Намджун уже ложился спать от скуки. Джин выглядел абсолютно потерянным и помятым, сам не свой. Он бесцельно пробивал дыру в стене взглядом, просидев так неподвижно длительное время. Это было очень непохоже на него, с ним очевидно что-то произошло. Намджун присел рядом, приобнимая за плечи.       — Я не заметил утром, как ты ушёл, — начал Намджун, сканируя взглядом его лицо. — Ты не отвечал на звонки, что-то случилось?       Джин не решался ответить, он лишь прикрыл глаза, надавливая на глазные яблоки. Он не знал, что сказать, все слова он потерял по дороге сюда. Бесконечные мысли в которых он заблудился по пути, отчаянные вопросы с простым: «что делать дальше?» — не давали плодов к дальнейшим действиям. Это тяжёлое чувство в груди не даёт вздохнуть без выделяемого яда, отравлявшего лёгкие. Джин не из тех людей, что сможет смотреть в глаза теперь и говорить, что всё хорошо. Джин не из тех людей, что врут в глаза с улыбкой на губах. Он так не сможет. Но мысль, что за одним этим поступком всё разрушится: их идеальный и уютный мир здесь, в этом тёплом синем — становится страшно и к горлу подступает паника.        Намджун недоуменно на него посмотрел, Джин вёл себя странно, это было заметно по его жестам и выражению лица. Что-то в нём изменилось, но он не мог понять что именно. Джин всё так же молчал, а Намджун внимательно смотрел на него, анализируя его на предмет изменений.       — Джин… — Намджун подсел ближе, привлекая внимание. — Что произошло?       А Джин сидел прикусив губу. То, что было между ними с Хосоком, было ошибкой — он понимал это, но всё равно пошёл на этот соблазн. Сейчас он чувствовал себя как никогда паршиво. Корил себя за слабость, ведь он предал Намджуна. Был гнусным предателем и сейчас не мог посмотреть ему в глаза. В глаза любящие, которые на него смотрят, он просто не мог. Тяжёлый груз вины застрял внутри, чёрной дырой откусывая большие куски. Джин был готов биться о стенку головой, но это никак бы не искупило его вины. Былые чувства к Хосоку, нахлынувшие на него, ослепили своей пеленой. Он был уверен в своих чувствах к Намджуну, но… Он оступился… Запутался, погружаясь в воспоминая о былом счастье, которого уже нет, не замечая то, что рядом с ним здесь и сейчас. Он был глуп и слеп.       — Намджун… Я… — нерешительно заговорил, всё так же не смотря на него.       Джин сильней сжал кулаки. Сейчас его окатил страх. Он не хотел потерять, но не мог это скрыть. Сердце гулко отдавало свой ритм где-то в ушах, перед глазами высвечивались картинки с наихудшим исходом. Если он сейчас расскажет Намджуну, как тот отреагирует? Сокджин будет согласен на всё, что он скажет, даже не надеется сейчас на прощение. Если Намджун откажется от него, то неужели это конец? Мысли об этом заставляли лишь сильней биться сердце в панике.       Он не хотел потерять его. Эта глупость и слабость разрушит их отношения и его доверие. Но ему оставалось лишь принять наказание, будь оно любым. Громко вздохнув, он произнес еле слышно:       — Намджун. Я должен сказать тебе… Это то, что невозможно умолчать, то, без чего я не смогу дышать, если не скажу. И я приму любое твоё решение, пойму, если ты…       — Что случилось, Джин?       — Сегодня я ходил на свадьбу.        — На свадьбу? Почему ты не рассказал мне? — удивлённо спросил Намджун. — И чья же была свадьба? — совершенно не понимая, спросил Намджун.       С чего бы Джин выглядел таким расстроенным, придя со свадьбы. Если только что-то не произошло на ней…       Джин сильней сжал кулаки и закусил губу. Он силой выдирал слова из своего горла, что застряли в нём и держались изо всех сил, боясь разоблачения. Каждое произнесённое слово давалось ему с трудом, напоминая, что с ними близится неотвратимое.       — Это была свадьба Хосока. — После долгой паузы произнес Джин, упрямо не смотря в глаза парню.       На этом слове Намджун застыл. Любое упоминание о его бывшем парне, создавало ощущение тревоги в нём.       — И… Как всё прошло? — осторожно спросил Намджун, чуть хмуря брови. — Ты… В порядке?       На что Джин лишь зарылся лицом в ладони, ведь даже так он волновался о его чувствах в первую очередь. Намджун заметил, как ему всё это даётся с трудом и дотронулся рукой до его спины. Его плечи стали еле заметно подрагивать, а на пол скатились крупные капли. Намджун напугано наклонился и попытался отнять его руки с лица, но тот не поддавался, начиная всхлипывать. Он растерялся, ведь впервые видел, как Сокджин плакал и вообще выглядел вот так: грустным, потерянным и отчаянным.       — Джин? Что произошло? — испуганно спросил Намджун, который видел, как любимый плакал. И от этого его сердце сжалось.       — Намджун, я… Ужасен… — сквозь слёзы проговорил он.       — Нет, что ты…       — Я совершил ошибку, Намджун, — слёзы полили новым потоком — Я… — внезапно ему стало до невыносимого страшно, что было невозможно удержать постыдных слёз. Джин своими руками всё разрушил и собирается разрушить сейчас их ещё больше.       Намджун молча ждал, пока он произнесёт это, легонько поглаживая его по спине, успокаивая, но от этого Джин лишь сильней чувствовал себя хуже.       — Когда я встретился с Хосоком… Я не знаю, как это произошло… Прости меня, прости… — он продолжал повторять это.       И Намджун, кажется, начал догадываться о чём он, но старательно отгонял эту мысль.       — Я изменил тебе с Хосоком на его же свадьбе… — на этих словах Джин с трудом сдерживал себя, всё также уткнувшись в свои ладони, боясь посмотреть на его выражение лица. Он был готов сейчас ко всему.       На этом моменте мир Намджуна перевернулся. Слова Джина эхом раздавались в его голове снова и снова, он так и сидел неподвижно, не в силах что-либо произнести. Казалось, у него отняли землю из-под ног. У него был сильный шок, он сидел, уставившись в одну точку. Уши будто залило водой, а сам он был где-то не здесь. Если точней, то ему хотелось этого, ничего не слышать и не видеть. Он пытался убедить себя, что происходящее с ним — просто плод его больного воображения или сон. Но он всё никак не кончался, а Джин всё продолжал заливаться слезами.       — Это… Ведь ложь, да? — не веря, произнес Намджун. — Джин? Шутка вышла из-под контроля, правда? — но он не мог вспомнить, чтобы Джин когда-нибудь шутил.       — Прости меня… — лишь смог выдавить из себя Джин.       — Посмотри на меня. — Намджун взял его лицо в ладони и легонько повернул к себе, он не сопротивлялся. — Это правда? — смотря ему в глаза, спросил он.       Глаза Намджуна бегали по этому любимому лицу и выискивали что-то в нём, то, что сможет убедить в обратном. Но он всё молчал, отводя взгляд. В глазах Намджуна отразилось столько боли и разочарования, что не мог больше на него смотреть.       Это было ответом. Намджун медленно встал с дивана и с ничего не видящим взглядом, направился прочь от него. Ему больше не хотелось этого видеть, он хотел убежать отсюда как можно дальше. Ощущение, будто его разрезали на куски и чем дальше он отходит от него, тем сильней это чувство отдаётся в нём. Было так больно, что хотелось упасть на колени и задохнуться. Ноги сами привели его в мастерскую. Захлопнув дверь, он словно отдалился от внешнего мира, запираясь в самом себе. Намджун обессиленно упал на колени и разразился в беззвучном крике. Он никак не мог вдохнуть воздух, перед глазами поплыло и скатились крупные капли по лицу. Парень сильно схватился за свои волосы и, согнувшись к полу, содрогнулся в немых слезах.       В дверь тихо постучали.       — Намджун? Открой мне, прошу… Не закрывайся от меня…       Он не хотел ничего слышать и видеть. Намджун закрыл уши руками и растворился в этой боли.       — Уходи. Прошу тебя.       Джин обессиленно сполз по двери на колени, прижимаясь лбом к деревянной поверхности.       Намджун хотел, чтобы эта комната впитала в себя всю его боль, хотел в ней раствориться. Он поднял глаза кверху. Так хороши знакомые черты лица, вызывавшие в нём восхищение и трепет, теперь же, эта тысяча глаз словно резала его на мелкие части. Он вновь припал к полу, закрыв глаза и уши. Ему хотелось исчезнуть.       Намджун привстал на локтях и направился в сторону небольшого шкафчика. Он поспешно начал рыться в ящиках в поисках чего-то, разбрасывая тюбики с краской. Наконец, он нашел то, что искал и поспешно вытащил это. Это то, что поможет ему, припрятанное им, чтобы на время избавиться от кошмаров.       Джина начала пугать эта тишина за дверью и он вновь постучался.       — Намджун? Ты в порядке? Открой мне дверь, прошу… — продолжая стучать, забеспокоился Джин.       Но ему всё не отвечали, он ещё раз прислушался, но за дверью не было слышно ни звука. Беспокойство в нём начало нарастать. Зная Намджуна, он мог сделать всё что угодно и это пугало, он сильней начал стучаться в дверь, продолжая звать. Никакой реакции не последовало и он всерьёз испугался за него.       — Чёрт! Намджун?!       Ему оставалось лишь долбиться в дверь.       — Намджун, если не откроешь, я сейчас выломаю дверь.       Не получив ответа, он продолжил долбиться в дверь. Он с разбегу начал толкаться в неё плечом, в результате чуть не вывихнув его. Чертыхаясь, он предпринял новые попытки и начал пинать злосчастную дверь в район замка. И после нескольких попыток она поддалась, чуть ли не вылетая из петель. Джин, тяжело дыша, вбежал в комнату и обнаружил неподвижно лежащего на полу Намджуна. Его пробила дрожь страха и он подбежал к нему, садясь на колени, принимаясь трясти его за плечи, но тот не реагировал. Он всё продолжал выкрикивать его имя, тряся обмякшего на руках парня.       Тут Джин заметил рядом лежавшие пакетики с остатком вываленного белого порошка на полу. Он дотронулся до него и с ужасом пришло осознание. Джин сразу побежал за телефоном, боясь потерять драгоценные секунды.

***

      Отношения Чимина и Юнги вновь стали напряжёнными. Операция бабушки Чимина прошла безуспешно и её пришлось прервать. Пак ходил, словно натянутая струна, весь на нервах и опять пристрастился к алкоголю. Он срывался на Юнги, раздражаясь по любому поводу, а после их последней ссоры, он съехал в съёмную квартиру. Юнги в какой-то степени чувствовал себя виноватым из-за того, что не смог должным образом поддержать в трудную минуту, но ему не хватало терпения против темпераментного парня. Любой, кто посмотрел бы на них, удивился, как они до сих пор сохраняли свои отношения. Оба были импульсивными и вспыльчивыми, казалось, совместимость у них нулевая, но они продолжали изо всех сил держаться друг за друга. Потому что невозможно любить вот так.       Мин взял на руки телефон, он хотел было позвонить Чимину и извиниться, как ему позвонили. Недоуменно посмотрев на номер, он ответил.       — Да? «Добрый вечер, Мин Юнги?»       — Да, а в чём дело? — настороженно ответил незнакомому голосу. «Это из госпиталя Ёнсе, к нам поступил ваш брат Ким Намджун…»       Дальше он не стал вслушиваться и сбросил вызов. Юнги поспешно выбежал из дома, садясь в машину.       Руки сильно вжались в кожу руля, превышая скорость он направлялся к госпиталю. В голове всё время всплывали тревожные мысли. Он лишь надеялся, что с Намджуном всё в порядке.       Он вихрем вбежал в палату и его взгляд приковал Намджун, бессознательно лежавший на койке, рядом сидел Джин, которого он не сразу заметил. Юнги медленно подошёл к лежавшему брату.       — Что с ним произошло? — севшим голосом спросил он, беря в свои руки холодную кисть Намджуна.       — У него… Передозировка, — сказал Джин, скользя взглядом по умиротворенному лицу Намджуна.       Оно выглядело болезненно бледным с тёмными синяками под глазами. Его лицо выглядело острей, чем прежде, ещё сильней осунулось. Намджун был похож на призрака, кажется, что сейчас он растворится в воздухе. Больничная одежда была ему сильно велика, в ней он выглядел ещё более хрупким.       — Что? Передозировка? — удивлённо воскликнул Юнги. Это было настолько неожиданно, что он потерял дар речи.       Юнги опять не смог уберечь его, он сжимал его руку и прижимал ко лбу. Старший до невозможного хотел защитить его, в том числе и от него самого. Юнги чувствовал, что что-то происходит с его братом.       — Врач сказал он будет в порядке, сейчас он просто крепко спит, — проговорил Джин, устало вздыхая.       — Ты сказал передозировка…       — Да… Я даже не имею никакого представления, как это оказалось у него.       Юнги резко вскинул голову кверху и по ушам словно пошёл звон. Сказанное его шокировало. Намджун никогда в жизни не употреблял наркотики. И уж тем более… Тут его глаза широко распахнулись, не веря, тому, о чём он подумал. Намджун мог знать только одного человека, который…       Юнги неожиданно встал со стула, что тот опрокинулся спинкой на пол. Он стремительно направился к выходу, напоследок бросив:       — Присмотри за моим братом. Я скоро вернусь, нужно кое в чём убедиться.       Джин лишь остался в недоумении смотреть на закрывающуюся дверь палаты.       Юнги остановился у многоэтажки, выходя, он злостно хлопнул дверцей машины — в нём уже начинало раскипать нечто пугающее, даже его самого. Он проигнорировал сидящую консьержу, та что-то кричала ему вслед. Уверенно нажал на кнопку лифта и остановился на тринадцатом этаже. Быстрыми шагами Юнги подошёл к двери и позвонил в звонок. Ему не сразу открыли, а стоило двери открыться, как он тут же набросился на хозяина квартиры.       Чимин, не успев среагировать на неожиданный удар по лицу, повалился на пол, постанывая от боли и хватаясь за челюсть.       — Какого чёр… — ему не дали договорить, подняв его за шиворот и припечатав к стене.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать, а, Чимин-и? — сильней придавливая парня к стене, проговорил брюнет сквозь зубы, еле себя сдерживая.       — Что за хрень, Юнги? — возмутился Пак, выдыхая острый запах алкоголя.       — Ты, блять, опять пьяный?       — Не твоё дело, Мин Юнги!       — У Намджуна случилась передозировка. Неожиданно, да? — почти в губы чётко выговаривал каждое слово Юнги, хладнокровно смотря на Чимина, а тот был готов поёжится от этого взгляда. — Ты не знаешь, откуда он мог достать эту дрянь?       — Откуда мне зна… — ему опять не дали договорить, сильно ударив под дых, тот скрючился и повалился на пол.       Юнги не теряя времени, сел сверху на корчащегося от боли Пака, цепляясь руками за его футболку.       — Мне не понравился твой ответ. — Придавив Чимина к полу, выговорил брюнет почти в его губы. — Так что, не знаешь, сладкий мой?       — Отвали от меня! — Пак ловко вывернулся из цепких рук и ударил в ответ, попав в скулу.       Старший не заставил себя ждать и среагировал ответным ударом. Завязалась драка, но Юнги оказался быстрей Чимина, последний шатался, а ноги заплетались от действия спиртного. Пак опять оказался припечатанный к полу с сжатым воротом футболки в руках Юнги.       — Ну так что? — тяжело дыша в лицо Пака, спросил он.       — Да, это я дал ему порошка. — Наконец признался Чимин, смотря в глаза мутным взглядом, не до конца осознавая всю серьёзность происходящего.       — Ты, блять, что? — в шоке переспросил Юнги, не веря словам Чимина.       — Юнги, это вышло необдуманно. Я был пьян, он попросил и я дал ему это… — развязывающимся языком промямлил Чимин, будто бы это было чем-то обыденным.       — Чимин, ты чуть не убил моего брата! — выкрикнул Юнги.       — Успокойся, твою мать… — непринужденно бросил эти слова Пак.       — Успокойся? Успокоиться, Чимин?! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — всё кричал Юнги, бегая глазами по лицу Чимина, пытаясь найти что-то ясное в нём. Но тот был совершенно пьян. — С каких пор ты даёшь моему брату наркоту?       — Он помог мне перевезти героин в Японию.       — Что, блять?!       — Я перевез три килограмма героина с его картинами. Всё прошло гладко! Круто, правда? — усмехаясь, сказал Чимин.       Глаза Юнги наполнились такой злобой и полнейшим шоком, что ещё чуть-чуть и его капилляры лопнут. Сильно сжимает зубы, ударяя уже разодранным кулаком по наглой усмешке Чимина. Тому оставалось лишь сплевывать кровь и шипеть от боли. Обессиленно встав, Юнги направился прочь от него, у него просто не было сил смотреть на него.       — Куда ты уходишь?! — крикнул вслед уходящему парню Чимин, привставая на локтях. — Я с тобой разговариваю, Мин Юнги!       Но тот игнорировал его и открывает дверь. Внезапно происходящее сейчас, до стука в голове начало пугать Чимина. Картина уходящей спины заставила его почувствовать боль, сильней, чем саднящее от ударов лицо.       — Юнги… Ты куда… — вдруг притихшим голосом испуганно спросил Чимин. — Ты меня бросаешь? — широко распахнутыми глазами смотря на парня и подбегая к нему.       Чимин схватил его за локоть, но тот отмахнулся от него.       — Не прикасайся ко мне, Чимин. Это конец. — С этими словами он вышел, громко хлопнув дверью, оставляя его одного с звенящей тишиной.       Чимин так и остался стоять в ступоре, всё еще смотря на дверь. Юнги ушёл. Осознание этого пришло не сразу. Его последние слова продолжали звучать в голове эхом на повторе. Этого просто не могло произойти, он отказывался в это верить. Это, должно быть, шутка. Руки начали дрожать, он сжал кулаки до боли от впившихся ногтей. Чимин сполз на пол, упрямо сдерживая слёзы обиды и злости, искусывая разбитые губы. Издаёт громкий крик, после чего начиная бить стены разодранными в кровь кулаками. Он отказывается принимать это. Чимин бил всё, что попадется под руку, круша весь дом. Взяв недопитую бутылку соджу, он с размаху кинул её в окно. Злостно откинув волосы назад, он поднял наполовину полную бутылку и, запив всё залпом, подошёл к разбитому окну. Внизу он заметил выходящего из подъезда Юнги.       — Эй! Юнги, твою мать! — громко крикнул Чимин на всю улицу. Все прохожие устремили взгляд наверх, в том числе и Юнги. — Ты не можешь вот так просто уйти от меня! — слёзы начали скатываться по его лицу, щипля свежие ссадины.       Чимин, шатаясь, встал на подоконник, держась за раму окна. Голова закружилась при взгляде вниз, он пошатнулся на ветру.       — Юнги! Если ты меня бросишь, то я выброшусь с окна! — крикнул Чимин побледневшему Юнги.       — Прекрати это ребячество! Слезай с окна, придурок! — крикнул не на шутку обеспокоенный брюнет. Зная Чимина, он мог пойти на что угодно — младший был отбитым на всю голову.       — Не смей меня бросать! — выкрикнув это, он чуть не вывалился с подоконника, опасно шатаясь.       Чимин не видел смысла в своей жизни без Мин Юнги. Жизнь ему попросту не нужна без него. Он даже не задумываясь, готов был покончить жизнь самоубийством.       Сердце останавливалось каждый раз, видя любое резкое движения Чимина, чертыхаясь, Юнги побежал обратно в дом.       — Стой там и не двигайся, блять!        Юнги, тяжело дыша, ворвался в квартиру и сразу подбежал к окну. Чимин стоял на самом краю, тот обернулся на него с заплаканным лицом. Сердце гулко отбивало ритм у самого горла при виде этой картины.       — Чимин, слезай оттуда… — подходя ближе, аккуратно попросил Юнги. — Я уже здесь, так что кончай драматизировать.       Тот ещё больше залившись слезами, отрицательно мотал головой, отходя всё дальше. Юнги окатил страх, бесконтрольный страх за то, что сейчас он может потерять его в одну секунду, стоит только тому сделать маленький шаг или слегка оттолкнуться назад. Протягивает ему руку, как перед глазами всё перевернулось и его мир чуть не рухнул. Чимин пошатнулся и медленно падал, последнее что он увидел было его испуганное лицо с широко раскрытыми глазами.       — Нет! — с криками Юнги подбежал к окну, молясь лишь об одном — успеть.       Но Чимин успел зацепится за край и удержаться. И сейчас он опасно висел в воздухе, а пальцы предательски соскальзывали. Сердце падало вниз без него, глаза зажмурены, он даже боялся открыть их. Подбежавший Юнги тут же схватил его за запястье и начал тащить наверх, ногами отталкиваясь от подоконника.       Ему всё же удалось спасти Чимина и сейчас они вдвоём вывалились на пол, тяжело дыша. Юнги сразу же крепко прижал к себе, возможно, болезненно, но он просто не мог отпустить сейчас. Осознание того, что он мог потерять его, пугало до чёртиков. Сейчас он его никуда не отпустит, он всё ещё крепко держал его и планировал делать это всегда: завтра, послезавтра, через год или двадцать. Чимин залился слезами, совершенно себя не сдерживая, Юнги гладил его по голове и спине, неустанно повторяя, что всё хорошо. Чимин сильно плакал и никак не мог остановиться, он лишь тесней жался к Юнги, хватаясь за его спину.       — Ты такой придурок, Чимин…