Имаго (бабочка)
14 мая 2020 г., 18:36
— Что ты, блять, несёшь?
— Послушай, это не так уж плохо, он же не пленник.
Джин чувствовал всем своим телом как Юнги выворачивает ему все органы своим тяжёлым взглядом. Он был категорически против их поездки и, едва услышав об этом, чуть не воспламенился на месте. И сейчас, на свой страх и риск, Джин пытался уговорить его позволить им поездку.
— Ты не можешь увести его, он всё ещё нестабилен. Даже если он принимает лекарства, это не гарантирует его уравновешенность, а что, если с ним что-то случится? — Мин, нервно покуривая, старался изо всех сил не повышать голос на Джина. Он совершенно никак не мог позволить Намджуну уехать загород с Джином. Во-первых, он всё же не до конца доверял Джину, во-вторых, это слишком далеко от города и кто знает, какие непредвиденные ситуации могут случиться.
— Юнги, пойми, всё будет хорошо, в этой поездке нет ничего страшного. Мы просто съездим на неделю, для Намджуна это будет полезно, он отдохнёт. Ты видел его сейчас? Да он же сам не свой, он словно распадается на части у меня на руках, с этой болезнью из него ушли все жизненные силы, а там в уединении он восстановится. Сейчас от него прежнего осталась лишь бледная тень. Это ему необходимо, Юнги. Намджун очень хочет этого…
— То, чего хочет Намджун не всегда хорошо для него самого. Да он сам не знает, когда ему хорошо, а когда плохо. Не потакай всем его желаниям, мы должны прежде всего думать о его состоянии. И какого хрена я отпущу его с тобой куда-то, в какой-то домик неизвестно где. Я об этом загородном доме ни разу не слышал, ты вообще уверен, что Намджун не придумал это в своей голове? — смиряя взглядом, процедил Юнги, всё ещё закипая от злости. Чёрта с два он отпустит их. — Ты вообще помнишь, что произошло в Пусане? Он, блять, спрыгнул с обрыва! Он чуть не умер, ты это понимаешь?! Намджун не контролирует себя и ты думаешь я доверю его тебе? И вообще! Я об этом узнал только от психиатра, ты скрыл это от меня! Может ты ещё что скрываешь? — всё же срываясь на крик. Закончив говорить, Юнги отошёл от Джина, чтобы сдержать свой порыв ударить его. Скомкав несчастный окурок, бросает в пепельницу, чуть подрагивающими от нервов и желания вмазать одному блондину, закурил вторую.
— Юнги… Но ты не можешь контролировать каждый его шаг, он просто немного болен, но он не ребёнок. Прошу, дай ему шанс.
— Хочешь сказать, что ты будешь контролировать его? — подходя неприлично близко и смотря в упор в глаза, с каждым словом выдыхая сигаретный дым в лицо.
— Что за шум? — из спальни вышел Намджун, проснувшийся от громких голосов, и теперь он стоял у проёма двери и заспанно оглядывал двоих.
— Ничего, иди поспи ещё, Намджун, — отходя от Джина, сказал Мин.
— Вы же сейчас обо мне говорили? Нет, я послушаю. Мне надоело, что вы говорите обо мне за моей спиной, и о моей болезни. Решаете что-то за меня… Можно и мне поучаствовать в своей жизни? — садясь на диван напротив, говорил Намджун, решительно смотря на них.
— Намджун, ты сейчас…
— Что Намджун? Ну, что? Не в состоянии принимать здравые решения? Не в состоянии позаботиться о себе и контролировать себя? Что, Юнги?
— Намджун, прекрати, ты и сам прекрасно понимаешь, что я делаю это ради твоего блага, — устало потирая глазницы, говорил старший. — Я беспокоюсь о тебе…
— Прекрати быть моей курицей наседкой, я не беззащитный птенец и сам готов позаботиться о себе. Я в порядке. Да, я в полном порядке и не надо за мной приглядывать! — размахивая перед собой руками, сказал Намджун, при этом его глаза бегали по гостиной, а нога ритмично постукивала по полу пяткой. И Джин это заметил. — Мы поедем туда, хён, и ты не воспрепятствуешь этому, — решительно говорит Намджун.
Юнги обречённо вздохнул, потушил сигарету и молчал минуты две, пока двое парней наблюдали за ним, ожидая его окончательный вердикт. Он тихо взял свою куртку с дивана и пошёл к выходу, напоследок лишь сказав:
— Делайте что хотите. — И вышел за дверь, уходя, оставляя парней в неком замешательстве.
— Кажется… Ты его обидел, — тихо проговорил Джин, всё ещё смотря на закрывшуюся не так давно дверь.
Намджун на это ничего не ответил.
***
Дом действительно было довольно трудно разглядеть среди больших деревьев, захвативших территорию — их густая листва закрывала обзор. Дом был больше похож на охотничью хижину. К нему вела дорога, обросшая травой. Деревянные ступеньки старой лестницы скрипели под ногами, а передняя часть дома почти полностью обросла плющом и увядающими лилиями. Тут имелось три окна: одно у входной двери, сбоку и третье у изголовья крыши хижины, круглой формы и с витражом, но Джин не мог отсюда его толком рассмотреть. Постройка была довольно необычной для их глуши. У лестничного прохода стояла кресло-качалка с выпавшими на сиденье листьями. Стоило отойти от дома на несколько шагов, как тут же начинался лес, поглощая в себя глубже. Намджун сказал не заходить далеко, потому что можно заблудиться в густой чаще деревьев и, правда, они росли плотно друг к другу, пройти между ними было трудновато. Джин вдохнул полную грудь свежего, «вкусного» воздуха — пахло корой дерева и сыростью. Стояла атмосфера единения и спокойствия, солнце, проникающее сквозь ветви деревьев, рисовало замысловатые узоры и солнечные пятна на земле, танцуя при каждом движении ветвей. Звуки леса приятно разливались на слуху: редкое глухое постукивание и щебетание лесных птиц, таинственная мелодия ветра то утихала, то вновь проносилась мимо уха, в дали слышалось журчание воды. — Здесь рядом водоём? — воодушевлённо спросил Джин, который замер, только выйдя из машины, очарованный природой. — Да, неподалёку есть ручей, можем сходить туда, — доставая сумки и пакеты с едой на первое время, проговорил Намджун. Он был рад, что Джину здесь понравилось. Намджун первый раз привёл сюда кого-то. Это было никому неизвестным местом уединения только для одного, как секретное место из детства. Парни вошли в дом и, закончив разгружать вещи, Джин принялся с интересом осматриваться. Дом был небольшим: на этаже было всего две комнаты, в углу разместился небольшой деревянный стол с массивными ножками из дуба и тонкой резьбой, два стула из того же дерева, на вид довольно увесистый шкаф с посудой и ещё оставшимися банками консервов с закусками; маленький старый холодильник, переносная плита и железный чайник, видимо, из ушедшей эпохи. За стенкой располагалась широкой ванной с медными узорными ножками, которая занимала почти всю ванную комнату, и большое антикварное зеркало с красивой позолоченной рамой, которое выглядело очень старинным, но хорошо сохранившимся. — Как здесь поддерживается водоснабжение и электричество? — Бывший хозяин дома протянул из соседнего села электричество, все вещи и мебель здесь тоже остались от него. А вода откачивается прямо с ручья, — проходя за Джином в ванную, рассказывал Намджун. — Это влетело мне в копеечку, поддерживать такой дом оказалось дороже, чем я думал, но это того стоит. — Хм, все вещи здесь кажутся очень дорогими, такие обычно встретишь на аукционах, — продолжая рассматривать дом, говорил Джин. — Здесь нет спальни? — удивлённо спросил Джин, он уже осмотрел все две комнаты, но спальню так и не нашёл. На что Намджун улыбнулся и указал пальцем вверх. — Что? Разве тут есть ещё этаж? Оказалось, спальня располагалась на чердаке, туда вела неприметная деревянная лесенка. Поднявшись, Джин был поражён красотой, что предстала перед ним. Из маленького круглого окошка на чердаке повсюду разметались разноцветные пятна от витража, создавая некую игру цветов, расползаясь по полу, словно сюда прожектор направил свою радугу. Парни прошли внутрь и встали в центре, осматриваясь. Под окошком была большая двуспальная кровать, а на всю стену по правую руку были приделаны доски в виде полок, загромождённые книгами. — Они тоже от бывшего владельца. Все эти книги довольно старые, ты найдёшь там книги даже из разных столетий, там так же много книг на английском. Но здесь очень пыльно. И вправду, пыли скопилось достаточно. Потрёпанная обивка дивана белела от слоя пыли, матерчатые торшеры также служили пылесборниками. Они решили начать с уборки — это заняло у них немало времени, Джин нашёл много интересных вещей: старинный компас, садоводческие дневники, видимо, здесь когда-то выращивали дикие китайские розы, медные и серебряные монеты и многое другое. Уставший после длительной уборки, Намджун присел на стул и начал разглядывать закат и пейзаж за окном, а в это время Джин пытался соорудить им незамысловатый ужин. Время близилось к восьми, а красный свет заходящего солнца обжигал их скромную кухню. — Не забудь принять лекарства! — напомнил Джин, шипя сковородкой, оборачиваясь к нему через плечо. Кажется, Намджун его не услышал и продолжал не моргая наблюдать за закатом. — Намджун? — Что? — он устало обернулся на него, отрывая взгляд от почти скрывшегося солнца. — Лекарства? — вставая и поднимаясь на чердак за ними, Джин остался заниматься ужином. Найдя несколько флаконов с медикаментами, он спустился вниз к ванне. Наливает в стакан воды из крана, чтобы запить таблетки и ставит на край раковины. Он уместил в ладони несколько таблеток, смотря на них больше минуты. Намджун не хотел думать ни о чём сейчас, он устал от своей болезни, просто хотел на время отдохнуть от неё, каждый раз принимая таблетки он думал: «Они ведь помогут? У меня шизофрения? Но разве они не врут о моём выздоровлении? Что, если бесполезно принимать их и проходить лечение, если я неизлечим полностью? Они лишь прикрывают болезнь обложкой здравости этими лекарствами, одурманивая рассудок и пряча истину»… Намджун медленно опускал свою ладонь, пропуская таблетки сквозь пальцы, те безысходно тонули на дне унитаза, позже смытые одним движением. Сделав это, он почувствовал себя как никогда лучше, словно освобождённым из долгого и мучительного заточения, будто наконец вдохнул воздух, выплыв из воды. Ополоснув лицо, Намджун вышел из ванной и направился на источник приятных запахов, будоражащих желудок. Джин уже накрывал на стол, заметив его, он улыбнулся, приглашая побыстрей сесть за ужин. — Как вкусно пахнет… — присаживаясь за стол, протянул Намджун, прикрывая глаза — запах был невероятным. — Ты пока начинай, я ополосну руки — весь перемазался, — Джин направился в ванную, открыв чуть ржавый кран со скрипом, он принялся мыть руки. Краем глаза он наткнулся на стоящий у края раковины полный стакан воды. Стряхнув от воды руки, он открыл шкафчик и хотел было проверить лекарства, но остановился на полпути. — Глупости. Уже почти доедая свой ужин, Джин всё же решил спросить: — Ты… выпил лекарства? — Да, конечно, — незамедлительно ответил Намджун, отправляя в рот очередной кусок говядины и улыбаясь. — Просто хотел убедиться… — решив больше не думать об этом, сказал Джин и продолжил трапезу. Первая ночь прошла спокойно, правда в доме было холодно, всё же отопления не было, был лишь небольшой обогреватель и привезённые с собой одеяла с подогревом. Джин сильней кутался в них, но из сна всё время вырывали лучи солнца, проходящие сквозь стекло и светившие прямо в лицо. После недолгой борьбы он всё-таки недовольно распахнул глаза, пролежав так ещё немного. Выходить из тёплого плена никак не хотелось. Перевернувшись на другой бок, Джин обнаружил пустующую часть кровати — скомканные простыни были холодными и он, последний раз потянувшись, встал с кровати. К удивлению, внизу Намджун не нашёлся, как и рядом с домом. Маленький червь беспокойства всё же забрался к нему, но он решил не волноваться понапрасну и надев тёплый свитер, стал прохаживаться поодаль дома. Кругом всё было усыпано огненными листьями. Уловив журчание ручья, Джин пошёл доверившись своему слуху. По пути он осматривал местность, обнаружилась небольшая тропинка, которая, видимо, и вела к ручью. Небо было абсолютно чистым, без единого облака, насыщенно голубого цвета. Он и не заметил, как уже завидел прозрачный большой ручей, рядом на корточках сидел Намджун, опустив руку в воду. — Не холодно? — подходя ближе, подал голос блондин. Намджун удивлённо обернулся на возникший голос и расплылся в улыбке, завидев Джина. — Чуть-чуть… — вновь возвращаясь к рассматриванию бликов на воде. Они вдвоём уместились на огромном камне, что без труда их помещал, он возвышался на полметра от земли, из-за чего их ноги свисали вниз. Намджун кидал маленькие камни, стараясь закинуть их как можно дальше, а Джин, улёгшись на спину, грелся на солнце. — Тебе стоит позвонить Юнги… Он, наверное, измучился в волнениях. — Знаю… Позвоню вечером. Он уже наверняка звонил, но тут плохо ловит связь, лишь в нескольких местах. — Я даже не рассказал о поездке Тэхёну и Джису, стоит с ними потом связаться… — прикрывая глаза от слепящего солнца, вяло проговорил Джин, разомлев от тепла. — О чём твоя новая книга? — ложась рядом, поинтересовался Намджун. — Она… О людях, самых обычных людях со всеми их проявлениями… Люди — макет из набора ДНК — тут как кости выпадут. Нас отпускают в мир полный вариантов и обстоятельств нам неподвластных. Многие называют это судьбой, но я же считаю это стечением разных обстоятельств — это словно паучья нить событий, связанных между собой напрямую или косвенно, и тебя затягивает в её пучину, независимо от твоих желаний и каждое твоё действие находит отражение в этой схеме, под названием жизнь. Принятые решения, правильные или нет, помогут ли они тебе выпутаться из кокона? Никто не знает, да и нет верных или неверных ответов, это лишь твой выбор, а правильный или нет, кому же судить об этом? Никто не даст тебе ответы. Но в конце истории бабочку съест паук или же она взлетит, вырвавшись, но… Она повредит свои крылья. Кто же тогда паук? Полагаю, смерть это завершение нашей цепочки событий и это напрямую зависит от твоих действий, но, даже если взлетишь, ты ведь рано или поздно вновь угодишь в сети. Борьба за жизнь и есть жизнь. Я пишу о не самых радостных вещах, но… Разве люди не прекрасней всего, когда страдают? Я вижу в этом потенциал. Человек хрупкий и одновременно самый сильный, это палка о двух концах, а как применить её — решают сами люди. У всех есть свои стремления и желания, ради их исполнения они порой готовы пойти на всё, даже примерить лицо Бога. Разве мы не созданы по образу и подобию его? Глаз его способен заглядывать за рамки нашего мира в иной и что он увидит в отражении увидит? Разве он не увидит в нём себя? — Смерть… Полагаю, никому её не избежать, но ведь мы можем выбрать. — Намджун невольно заслушался мыслями Джина и его голосом. — Бабочки живут с одной целью — найти себе партнера и после умереть. В некотором смысле мы с ними похожи. Человек не может выжить без любви, она придаёт смысл его жизни, ведущей к смерти. Любовь… Я и сам не до конца понимаю её, я лишь могу прочувствовать её каждой своей клеточкой внутри меня, она будоражит кровь и сдавливает сердце так, что не помещается и мне так больно… — Намджун прижался своим холодным носом к жёсткому свитеру, с исходящим от него теплом и запахом Джина. — Но если бы мне пришлось выбирать… Я бы выбрал тебя своим палачом. — Его голос звучал умиротворённо, сейчас ему было как никогда спокойней. — Ты был бы последним кого я увижу, прежде чем я засну. Разве не романтично? — Я нахожу это очень трагичной концовкой… — Джин тесней жмётся к Намджуну, перебирая пальцами его вновь коротко подстриженные волосы, что чуть кололи его. — Совсем не романтично. — Правда? Я нахожу это очень милым, — не сумев сдержать улыбку, усмехнулся Намджун. — Ты только что сделал из меня убийцу — это совсем не мило, Намджун, — поспешил возмутиться блондин. — Ладно, хватит с нас грустных вещей, пойдём в дом, простудимся.***
По вечерам было особенно тихо, словно они отрезаны от остального мира и им это нравилось. Как последние люди на Земле. Эта поездка была им необходима, чтобы оправиться от своих ран и залечить их, чтобы дать вырасти новым крыльям и вновь взлететь. Это место чудотворно влияло, было ли дело в тишине и некой оторванности, но здесь Джин мог глубже погрузиться в свои мысли, порой они сами вырывались из его головы, высвечиваясь словами в голубом свете монитора. Джин писал книгу — ему нравился этот процесс, одержимость работой, пальцы сами строчили, едва он подумал об этом. Идея создания чего-либо привлекала его. Солнце давно скрылось за горизонт, темнота ночи была такой плотной, казалось, что за ней ничего нет, она была всепоглощающей и пугающей. Ночью все звуки стихали, но тишина имела свой звук, как никогда громкий и звенящий в ушах. После пяти чашек кофе сон его избегал, крепкий кофе и сигареты — его небольшое топливо, которым он подпитывал себя стабильно почти каждый час. Тлеющая сигарета застыла у него в руке, пепел безвольно лежал на тарелке под пепельницу. — Ещё не спишь? — обнимают со спины, обдавая приятной прохладой. — Всё работаешь… Отдохни немного, я разомну тебе плечи. — Джин зевнул и потянулся, чувствуя на себе холодные пальцы, разминавшие его напряжённые мышцы плеч. — К тебе сон тоже не идёт? — Не могу спать без тебя. — Джин почувствовал лёгкий поцелуй на своей шее. — Я сейчас поднимусь, как только допишу абзац. Намджун проснулся посередине ночи, шёл дождь, мелкие капли постукивали по крыше, Джин мирно спал под боком, обдавая его горячим дыханием. Он едва ощутимо коснулся его расслабленного лица, улыбнувшись — Сокджин и вправду был очень красив. Поцеловав напоследок в висок, Намджун поднялся с кровати, накидывая на себя длинный вязанный кардиган, больше напоминавший халат, и надев свои потрепанные конверсы, спускается вниз. Включив свет на кухне, набирает стакан воды, слушая приглушённый шум дождя. Не зная зачем, Намджун вышел на крыльцо. Было темно, эту темень можно было ножом резать, не было видно ничего, даже протянутой руки. Пахло свежо и сыро, немного ежась от холода, спускается на последнею ступеньку — здесь его мог достать ночной дождь. Возникло непреодолимое желание намокнуть под ним, Намджун подставил своё лицо, сразу же промокая до нитки, в ногах неприятно хлюпала вода. — Намджун… Он резко распахнул глаза и пытался вглядеться в темноту, но всё ещё ничего не видел. Затаив дыхание, делает несколько шагов вперёд, прислушиваясь, но вокруг было слышно лишь дождь. — Намджун, ты хорошо себя вёл? — раздалось у самого уха, так громко и так близко. Дёрнувшись от испуга, Намджун кинулся вперёд в слепую, спотыкаясь о корни деревьев и хватаясь в темноте за мокрые стволы. Голос остался позади, всё ещё нашёптывая, а сердце бешено стучало где-то в висках, дыхание сбилось, ему лишь хотелось быть как можно дальше от этого. Но казалось, что голос шёл по пятам, он отчётливо слышал шаги, ступающие по сырой земле. Остановившись, Намджун оглянулся — вокруг будто не было ничего, кроме него самого. Как внезапно шаги участились, совсем рядом, так близко, что можно дотянуться рукой, шаги постепенно переросли в бег. Они бегали вокруг него, не переставая нашёптывать ему, но он, как и прежде, не мог ничего разглядеть. Намджуна окатил страх и припечатал к земле, не в силах сдвинуться, он зажмурил глаза и заткнул ладонями уши. — Прекрати… Прекрати этот шум! Что тебе нужно, я не сделал ничего плохого… — шаги смолкли и шёпот голосов сник, но лишь на секунду. — Намджун… Ты хорошо себя сегодня вёл? — Намджун обессиленно упал на колени, сильней прижимая дрожащие руки к ушам, будто это могло помочь ему. Он начал задыхаться, а голос рвущийся криком наружу, казался совсем не его, звучавший так отчаянно, словно вопль загнанного в капкан зверя. Слёзы смешались с дождём. Он дрожал так, что стучали зубы. — Намджун… Почему ты меня не слушаешься? Ты будешь хорошим мальчиком? — Намджун припал к мокрой земле, впиваясь в неё пальцами и загнанно крича. — Почему ты меня не слушаешься?! — Не трогай меня! Не надо, не надо, я буду хорошим… Я буду хорошим, пожалуйста, я… Пожалуйста, не трогай меня, не трогай… Не трогай! Я хороший… Хороший… — дрожащим голосом всё повторял Намджун, боясь поднять голову. Медленно и осторожно он смотрит вверх и видит перед собой руки — полностью чёрные, вымазанные в гари и саже, они всё тянулись к нему, ближе и ближе, почти коснулись его лица. Намджун вскочил с криками и со всех ног побежал, даже не видя ничего перед собой. Он всё бежал и бежал, спотыкаясь и падая в грязь, больно ударяясь о деревья, но его единственной мыслью было сбежать отсюда как можно быстрей. Загнанно дыша, оглянулся назад, в темноте сзади что-то шевельнулось, отвернувшись, он продолжил свой бег, пока не увидел горящий свет, оставленный им на кухне. Ускорив темп, Намджун бежал к этому свету, напрочь забыв о боли во всём теле. Наконец, дойдя до крыльца, он споткнулся, но быстро вставая, пополз выше к заветной двери. Забежав в дом, закрывает дверь на замок, тяжело дыша и подрагивая всем телом. Джин заворочался в постели, недоумённо открывает глаза и начал сонно осматриваться. Он посмотрел в маленькое окошко прямо над кроватью — лил сильный дождь, была глубокая ночь. Обнаружив, что Намджуна нет в постели, Джин вскочил с кровати и спустился вниз. На кухне горел свет, никого не наблюдалось и он направился в ванну. Из приоткрытой двери доносились звуки воды, открыв дверь, он увидел сидящего на полу душевой Намджуна, всего покрытого ссадинами и кровоточащими ранами, все ноги и руки были в грязи, как и одежда, его сильно трясло. Напуганный до ужаса Джин подбежал к нему. — Намджун, что случилось?! — засуетился он и едва дотронулся до его плеча, как Намджун внезапно закричал и отмахнул руку. — Что происходит? Намджун? — Джин вновь прикоснулся к нему, как парня затрясло сильней прежнего и он начал биться от его рук, заливаясь слезами и смотря на него таким напуганным загнанным взглядом, что Джину стало больно от этого зрелища. — Не прикасайся ко мне! Я буду хорошим, буду хорошим, пожалуйста! Не надо, я буду хорошим! — с трудом выговаривая сквозь слёзы, забившись в угол, Намджун обнял себя руками, пытаясь остановить дрожь и защитить себя. — Намджун… Посмотри на меня! Это я, Джин! Это я, Намджун! — неустанно повторял Джин, пока его наконец не услышали. — Это я… — Намджун поднял на него свои глаза и признав человека перед собой, кинулся к нему, словно он был его последним спасением. Джин крепко прижимает к себе трясущегося от холода парня и сам начал плакать от испуга. — Всё хорошо, всё хорошо, это Джин… — поглаживая по спине, приговаривал, зарываясь лицом в мокрое плечо. — Джин… Джин… Мне так больно… Так невыносимо больно, Джин… Помоги мне! Прошу тебя, спаси меня от этой боли! — Где болит? Ты сильно поранился? — Джин тут же судорожно начал осматривать тело парня, но его остановили, схватив за руку. Намджун приложил её к своей груди. — Здесь… Так больно, словно меня разрывают на куски, помоги мне… — Джин накрыл его лицо своими ладонями. — Всё хорошо, успокойся, дыши глубже… Эта боль только в твоей голове, ты справишься, Намджун. — Но он мотал головой и зажмурил глаза, пытаясь вырваться из рук. — Намджун! Это всё в твоей голове, отпусти это. Всё хорошо, я здесь, не думай ни о чём… Не бойся, здесь нет никого кроме меня. Намджун понемногу начал успокаиваться, Джин продолжал говорить, чтобы он начал ощущать его присутствие. Поглаживая по спине, чтобы унять дрожь, но ему было невыносимо больно смотреть на такого Намджуна — сломленного. Джин помог ему отмыться от грязи и обработал раны, вода в ванне стала бледно-розовой. Дав выпить ему таблетки, укладывает его спать. Намджун заснул быстро от лекарств, но Джин всё никак не мог перестать обдумывать произошедшее. Сон абсолютно не шёл навстречу до самого утра. Он боялся. Ужасно боялся за Намджуна. За то, что однажды не сможет ему помочь.
