Вы художник?

      — Думаю, нам нужно вернуться в Сеул.       Они вдвоём сидели за кухонным столом. Намджун молча смотрел на окурок в пепельнице, который только что придавили туда. Джин не на шутку перепугался прошлой ночью и уже не считал хорошей идеей их пребывание здесь. Он весь день обдумывал это решение.       — Это случилось всего раз… Я не хочу пока уезжать.       — Но, Намджун… То, что было ночью… — Джин всё никак не мог подобрать слов, да он и не знал, что сказать. Но, однозначно, боялся после вчерашнего за Намджуна. Джин пробежал взглядом по его рукам, обклеенных пластырями.       — Давай повременим и побудем тут ещё пару дней, правда, я буду в порядке, — но Джин уже не мог доверять его словам и тяжело вздохнул. — Мне хорошо здесь, этого больше не произойдёт, уверяю. 
      — Намджун, я не могу допустить подобных ситуаций. Пойми, я боюсь за тебя.       — Пожалуйста, Джин, ещё два дня, прошу тебя… — Джин зарылся лицом в свои руки, сведя брови и обдумывая всё.       — Хорошо, только два дня и мы вернёмся домой… — сдавшись, согласился Джин под утвердительный кивок Намджуна. И пообещав себе, что не спустит с него глаз за эти дни.       — Я люблю тебя.

***

      День подходил к концу, Намджун вёл себя спокойно, а Джин всё никак не мог собраться с мыслями и сесть за книгу, постоянно отрываясь на беглые взгляды на Намджуна. Прошедшие события прочно засели в его голове и образы никак не уходили. Вид напуганного до ужаса Намджуна и он не сразу узнал его — это беспокоило, у него могли быть галлюцинации.       — Намджун, прими таблетки. — Но тот никак не реагировал и продолжал сидеть, уделив всё внимание книге, то ли не слышал, то ли игнорировал. — Намджун? — по-прежнему не отзывался. — Намджун, ты меня слышишь? — он, наконец, со вздохом оторвал глаза от страниц и перевёл их на Джина. — Прими лекарства. Ты ведь ещё не пил их?       — Да, я приму их позже, — и продолжил чтение. Джин, вздохнув, встал со стула и направился к нему, отнимая книгу из рук, тот возмущённо возвёл к нему глаза. Это становилось всё больше похожим на детское упрямство, Намджун никогда не позволял вести себя так обычно.       — Ты должен принять их сейчас. Ты же знаешь, что…       — Я же сказал, что приму их! Прекрати постоянно напоминать о них! — сорвался на крик Намджун, а Джин так и остался стоять с раскрытым ртом, не зная, как на это реагировать. Намджун впервые повысил на него голос и он был слегка поражён такой внезапной реакции.       — Прости. Я не знаю… Я не хотел на тебя кричать, прости, что это на меня нашло… — он подскочил с места и подошёл к Джину, обнимая. — Прости, прости… — блондин так и стоял слегка подвисшим, но, совладав с собой, понимающе похлопал по спине. Намджун чуть отстранился от него и заглянул в глаза. — Я люблю тебя, Джин. — Позже целуя сухими губами и тут же вернув зрительный контакт. — А ты ведь меня любишь? Джин? — бегая глазами по его лицу.       — Да, люблю, — слабая полуулыбка, прежде чем прижаться к нему и уткнуться лицом в плечо Намджуну. — Я пойду приготовлю ужин, ты пока прими лекарства.       Намджун остался в комнате один, провожая взглядом уходящую спину блондина. Внезапная тревога окутала его и душила горло, он вдохнул глубже воздух, пытаясь отогнать её.       Ночью опять барабанил дождь.       Моя комната осталась такой же, но теперь вместо пустых картин на стенах были мои детские рисунки, а пустые страницы книг заполнились приключенческими рассказами и пёстрыми иллюстрациями. Пустой холст в центре комнаты дополнился портретом моего отцa. Жёлтый лунный диск так и остался неизменным, одаривая комнату холодным светом. Здесь очень холодно, как в морозильной комнате, даже пар идёт, и я пытаюсь согреться, обняв себя и слегка натирая ладонями. Но кое-что я не сразу заметил, а как заметил — застыл в ужасе.       Мои руки по локоть были чёрными, пахло горелой плотью, кожа полностью была покрыта гарью со слезающим пеплом. Я в панике начал вытирать руки о свои штаны, но никак не удавалось оттереть эту чернь, кожа от трения уже начинала саднить, но всё тщетно.       Дверь громко хлопнула, я слышу приближающиеся шаги, но никак не получается шевельнуться с места, будто прирос к полу, как тогда… Дыхание застыло и шаги остановились совсем рядом, по спине скатился холодный пот. В следующую секунду я уже был придавлен к жёсткому полу, пытаясь вздохнуть через сдавленное горло и беспомощно отодрать крепкие руки с шеи.       Сквозь дым я вижу едва отличимые очертания лица, человек передо мной полностью в чёрной гари, с буквально отваливавшейся кожей, как обои со стен. Сердце гулко колотит, что сейчас вырвет грудную клетку, прорезав рёбра. Судорожно пытаюсь хватать ртом воздух, но получается как у рыбы, выброшенной на берег — без шансов.       — Ты доволен?       Чувствую, как теряю сознание, а глаза закатываются, но я отчаянно пытаюсь вырваться. Царапаю кожу с лица отца, вернее, её жалкие ошмётки, сдирая их полностью, смотря на искривившиеся в животной улыбке выгоревшие до чёрной корки губы, а глаз в глазницах и вовсе нет, лишь чернота. Мне до безумия страшно и слёзы уже льют ручьём, но из последних сил мне удаётся оттолкнуть его выдвинутой вперед ногой. С трудом откашлявшись, меня окутывает непонятно откуда взявшаяся ярость, накрывшая на меня, словно пелена глаза. Я в секунду оказываюсь рядом с «живым» трупом и бросаюсь на него, вцепляясь в горло. В ответ разразился громкий смех.       — Намджун! — хрипел голос. — Намджун… — его голос звучит в точности как голос Джина, он всё ещё пытается вырваться из моих рук, но я усиливаю хватку. — Намджун…       Первое, что увидел перед собой Намджун — задыхающийся Джин, вцепившиеся в его руки у горла, он загнанно хрипел, пытаясь вздохнуть.       — Н-намджун… — ужаснувшись, тут же отскочил от него, с ужасом понимая, что всё это время душил Джина.       Джин глубоко и шумно вдохнул кислород, откашливаясь и держась за своё горло, которое сейчас ужасно болело. Ему на миг показалось, что Намджун его сейчас убьет. Он пытался унять своё бешено колотившееся сердце, всё ещё стараясь надышаться, каждый вдох и выдох давались ему с пронзающей болью. Ещё несколько секунд и он бы умер. Джин и понять толком не успел что же произошло, как его внезапно вырвало из сна чувство удушения и боли. Он был до ужаса напуган.       Намджун не мог прийти в себя от осознания, что только что чуть не убил собственными руками Джина. Руки мелко подрагивали, всё ещё сохранившие тепло кожи и он переводит взгляд с них на держащегося за горло Джина. Сама мысль, что Джин мог умереть заставляла его сердце биться в панике, а воздух прекратить поступать.       — Я… Я… Джин… — слова застревали в горле, мысли спутались и пугали его. Не очнись он раньше, тогда… — Боже… — он кинулся к Джину, тот едва заметно вздрогнул от прикосновения, тело мелко трясло, а лицо сохраняло пугающую бледность. Намджун прижал его к себе настолько крепко, настолько испуганно, что может потерять его, убив своими же руками. Ему с трудом удалось восстановить дыхание.       — Ты меня чуть не задушил, Намджун, я перепугался не на шутку… — слёзы покатились по бледным щекам. Ему казалось, что смерть вцепилась в него и дышит в затылок. Осознание приближающейся смерти пугало до чёртиков, то, что он мог сейчас и вовсе лежать бездыханным телом.       — Прости, меня, боже, что я натворил… Прости, прости, прости меня… Я не знаю, что со мной было… — Намджун всё повторял эти слова, сильно прижимая к себе полуживого Джина, от одного вида которого становилось больно. — Ты в порядке? Можешь дышать? Что я натворил… Прости…       — Больно дышать, ты пережал мне горло… — Намджун держал его лицо в своих ладонях и безостановочно зацеловывал, то и дело бегая по его лицу глазами, судорожно дыша. — Тебе приснился кошмар?       — Да… Мне казалось, что я душил своего отца… — Джин перевёл на него встревоженный взгляд. — Я так сожалею… — просит прощения, соприкасаясь лбами с Джином, не переставая того поглаживать.       — Ты ведь не виноват, Намджун… Это всё твоя болезнь. Нам нужно вернуться завтра в Сеул.       — Я так тебя люблю… — Намджун впился в его губы, отчаянно, словно это был последний раз, тесней прижимая его к себе, в страхе потерять навсегда, будто пытаясь удержать в руках воду.       — Всё хорошо, я жив, Намджун… — поглаживая его по волосам, прошептал в губы Джин. — Всё будет хорошо.       Намджун никак не мог перестать извиняться и отпустить его из своих объятий. Джин так и заснул на его руках. А к Намджуну сон не шёл — боялся заснуть, чтобы снова не навредить ему. Он всё всматривался в лицо спящего Джина, его шею с начинающими синеть следами от рук. Было невыносимо больно смотреть на эти пятна на коже. Джин мирно сопел у него под боком, а он думал, что испортил ему жизнь. Сокджин молод и хорош собой, а застрял здесь, с ним — парнем, страдающим шизофренией. И понимает, как должно быть ему сейчас тяжело выносить всё это и его. Сейчас Джин мог бы быть даже с Хосоком, он был бы ему лучшей парой, чем Намджун. В эту минуту он начинал ненавидеть себя за свою эгоистичность, за то, что не может отпустить его. Ведь Джин заслуживает лучшего и Намджун хотел, чтобы он был счастлив, но… Его эгоистичная натура продолжала цепляться за него, стаскивая за собой вниз — Намджун был ему словно кандалы, которые не отцепишь. Но до безумия и беспамятства любил его, ему самому становилось от этого страшно. Убей он его сегодня и представить не мог, что бы он делал. Уверен, что тут же покончил бы с собой. Какой-то частью себя Намджун понимал, что так он Джина сгубит и счастливая улыбка навсегда покинет это лицо, он не услышит больше его смеха, который так любил. Не хотел такой участи для него, но, даже зная это, ни за что и никогда его не отпустит, даже если так.       Кончиками пальцев Намджун едва коснулся щеки парня, нежно поглаживая и наблюдая за его мирным сном. Моргнув, он увидел свои руки — они были покрыты плотной чёрной гарью. Сглатывает большой ком тревоги и резко одёргивает их от Джина, вставая с кровати. Сжимает и разжимает кулаки, начиная остервенело вытирать руки об одежду, но чернота никак не сходила. Быстрыми шагами спустился вниз, очерняя отпечатками всё, к чему прикасался, к горлу начали подступать паника и страх. Держа руки под краном, Намджун пытался отмыть их, но тщетно, гарь не отмывалась, а казалась даже стала черней и расползлась выше кистей — к глазам начали подступать слёзы отчаяния. Но он продолжал тереть руки, вместе с тем пытаясь отмыть свои грехи и прошлое.       Обессилено сползает вниз по стенке, оседая на холодный пол. Руки были в черни по локоть, но он старался не смотреть на них. В груди — ноющая нещадная боль утяжеляет дыхание и мысли. В голову словно простукивали молотком, так больно, словно из него живьём выкапывают мозг, эта боль давила на него, а глаза всё хуже фокусировались, по виску сполз холодный пот. Он задыхался от этой боли, грудь саднило так, что ему хотелось выть, нет, кричать и биться головой о стену. Боль была невыносимой. Намджун прикрыл ладонью рот, чтобы не закричать и не разбудить Джина. Как вдруг, вся боль из тела притупилась, словно и не было её вовсе, заползая змеями обратно внутрь. Наступила такая тишина — не было и звука, как раздался этот голос. Голос, который хотелось так услышать.       — Хён… 
      Солнце слепило глаза, цветные лучи окрашивали лицо блондина, что лежал чуть сведя брови, на аккуратном лице появилась складочка. Дрогнув, ресницы распахнулись. Джин попытался привстать, но тут же слёг обратно, его одарила острая боль в шее, что он никак не мог ей пошевелить. Охрипшим голосом застонал от боли, ему всё же кое-как удалось сесть на кровать. Намджуна в комнате не было. Джин поднялся с кровати, шипя от боли и стараясь не двигать головой, он направился к тумбочке и подхватил оттуда небольшое зеркало. Взглянув на себя, лишь сильней хмурится, шея выглядела плачевно: кожа темнела от фиолетовых пятен с чётким силуэтом рук. Сглотнув слюну, Джин сморщился — глотать было невыносимо больно. Накинув на себя чёрную толстовку Намджуна, спустился вниз. Он хотел было выпить воды на кухне, но отложил эту затею, примерно представляя ощущения. Его привлекло бормотание в ванной. Шоркая ногами, Джин направился прямиком туда.       Он увидел сидящего на полу Намджуна, его руки были содраны в кровь. Но он совершенно не обращал на это внимания, активно жестикулируя ими перед собой и смотря в противоположную стену. Джин стоял в дверях, абсолютно не понимая, но, простояв так минуты две, всё же спросил:       — С кем ты разговариваешь? — проходя в ванну и вставая рядом с ним, смотря на стену, куда направлен взгляд Намджуна.       — А? Джин. Ты уже проснулся… — растерянно перевёл взгляд. — Смотри, кто к нам пришёл! — вдруг воодушевлённо воскликнул Намджун, так загоревшись глазами и вставая на ноги.       — Ты это о чём? — не до конца понимая, о чём идёт речь и всматриваясь в лицо Намджуну, который широко заулыбался.       — Я говорю о нём! — Намджун подскочил с места и встал у стены, поднимая руку в воздух и оставляя её так и повисшей там. Джин осматривал его с головы до ног, до сих пор не понимая, что он хочет этим сказать, зацепившись вниманием за его неестественную позу руки.       — О чём ты говоришь, Намджун? — подходит ближе, недоумевая Джин.       — Я очень давно хотел вас познакомить, ведь вы оба очень дорогие мне люди. Так рад, что вы наконец встретились и я могу вас теперь представить. Джин, поздоровайся с ним, а ты чего встал? Ты младше и должен первым представиться, Чонгук! — смотря в сторону от себя, возбуждённо говорил Намджун, а глаза Джина увеличивались в размере с каждым словом.       — Ч-что ты сейчас сказал? О ком ты говоришь… Намджун, ты…       — Что? Я о Чонгуке. Прости, он немного стеснительный, но думаю, вы хорошо поладите, верно, Чонгук?       Джин в ужасе застыл, прикрывая рукой рот, не до конца веря своим глазам, смотря шокированными глазами на Намджуна, который сейчас так счастливо улыбался. Джин содрогнулся и глухо завыл, осев на колени — глаза наполнились слезами. Он отказывался в это верить.       — Джин, что с тобой, ты в порядке? — забеспокоился Намджун, подходя ближе к нему, пугаясь такой реакции парня.       — О боже… — Джин сидел на коленях, прикрыв лицо руками. — Так всё это время ты… О, нет… Не может быть, Намджун…       — Джин? О чём ты? Что случилось? — взволнованно трясёт его за плечи, совершенно не понимая, что с ним происходит. — Джин, ответь мне… Посмотри на меня.       — Скажи, Намджун… Здесь кто-то есть кроме меня и тебя? — надрывающимся голосом спросил Джин, боясь услышать ответ. Намджун непонимающе моргнул и уверенно ответил:       — Конечно, здесь Чонгук. Вот же он. — Джин поднял голову и посмотрел на пустое место, куда тот указывал.       — О, господи… Намджун… Намджун, посмотри на меня! — вцепившись ему в плечи, говорил Джин. — Чонгука не существует… Здесь никого нет кроме меня и тебя! Посмотри ещё раз, что ты видишь?!       Состояние Джина приближалось к истерике. Вчера его чуть не задушил Намджун, а сейчас он узнаёт, что всё это время Чонгук был больным воображением. Насколько он помнил, Намджун говорил о нём ещё в первое время их знакомства. Совершенно никто не знал, о том, что всё это время он виделся со своим воображением.       — Что с тобой, Джин? — заторможено ответил Намджун, всматриваясь в испуганное лицо блондина.       — Отвечай!       Намджун совершенно не понимал такой смены настроения парня и направил взгляд к месту, где стоял Чонгук. Он выглядел таким же изумлённым, как и он сам, смотря на эту сцену своими круглыми глазами и чуть хмурясь, сжимая в кулаках подол своего школьного пиджака.       — Здесь… Чонгук. — Джин уставился на него неверящими глазами, которые раскраснелись от слёз.       — Намджун… В этой ванной только мы вдвоём, здесь нет никакого Чонгука, — уже тише выговорил Джин, обессиленно оседая на пол.       — Что ты… Вот же он, прямо здесь! Чонгук, скажи что-нибудь!       — Хён… Я не думаю, что… Может, мне лучше уйти? — Чонгук закусил губу и виновато опустил глаза к полу, Намджун вздохнул и потрепал его по волосам.       — О чём ты! Конечно оставайся, ведь мы так давно не виделись, да и потом… Вы наконец встретились с Джином. Правда, он…       — Но мне и правда неудобно… Вы поссорились? Из-за меня?       — И куда ты пойдёшь? Обратно в дом к отцу? Я тебя ни за что туда не отпущу одного!       Джин сидел на полу ванной и с ужасом наблюдал за монологом Намджуна. Всё это время, что они были вместе он рассказывал ему о своей галлюцинации, а Джин и не подозревал об этом. Никто не подозревал — это ужасало. Но собрав себя, резко вскакивает с пола и достаёт из шкафчика флаконы с таблетками, раскидывая с полок всё ненужное и быстро открыв их, отсыпает нужную дозу в свою руку.       — Намджун! Прошу тебя, запей таблетки, — подскакивает к нему и суёт в руку несколько таблеток.       — Я не буду, Джин… — отдавая обратно из своих рук лекарства, отказался Намджун.       — Запей, пожалуйста! Прошу тебя, так нужно! — вымаливал Джин, вцепившись тому в кисть и сунув вновь таблетки в ладонь.       — Нет! Я больше не буду их принимать! Мне уже лучше, Джин, от них я чувствовал себя только хуже! — срываясь на крик, Намджун выбросил таблетки, те покатились по полу, закатываясь под ванну.       — Что ты несёшь, Намджун?! Ты должен их выпить! — и направился вновь к шкафчику за новыми таблетками, но не успел он и открыть флаконы, как подошедший Намджун отобрал их с рук и с звонким стуком выбросил их прочь за дверь ванны. — Что ты делаешь?! — Джин кинулся собирать разбросанные повсюду лекарства, но его удержали, сильно схватив за руку, до боли, что он вскрикнул. — Отпусти меня, Намджун!       — Ты никуда не пойдёшь! Хочешь опять напичкать меня таблетками?! — Намджун выглядел сейчас совершенно иначе, глаза то и дело бегали из стороны в сторону, а выражение лица полностью переменилось, обретая холодные и чужие черты, пугая тем самым Джина.       — Мы сейчас же возвращаемся в Сеул! Я пошёл собирать вещи. — Выдернув свою руку, Джин спешными шагами вышел из ванной, за ним также пошёл обозлённый Намджун и снова схватив за руку, припечатав к стене.       — Я никуда отсюда не уеду, Джин! Или ты хочешь сбежать от меня? Ты хочешь уйти от меня и бросить?! — выкрикивал Намджун в лицо перепуганного Джина.       — Ты меня пугаешь, Намджун… Сейчас же отпусти меня… — подрагивающим от страха голосом говорил Джин, прерывисто вдыхая воздух.       — Я никуда тебя не отпущу, ты останешься здесь! — сильней прижимая Джина к стене и больно удерживая его за плечи до синяков, Джин поморщился от боли, но никак не мог сдвинуться так с места.       — Хорошо, мы никуда не поедем… Я не уйду никуда, Намджун, успокойся, всё хорошо… — сглотнув ком страха, Джин принялся успокаивать его. — Мне больно, Намджун…       Намджун немного успокоился и ослабил хватку, теперь уже обнимая Джина и судорожно дыша, утыкаясь ему в изгиб шеи. Сердце Джина всё ещё бешено билось, он осторожно прикоснулся к спине Намджуна, слегка поглаживая в успокаивающем жесте и сдерживая вновь подступающие слёзы.