Вы художник?

      Ему не спалось. Созерцание зеркального потолка и рассматривание своего лица — вот чем занимался он последний час. Можно было бы сказать, что это лицо в отражении напротив обличает собой безмятежное спокойствие и лёгкую приятную усталость, которая накатывает после долгой ночной прогулки. Но нет. Его выдают широко распахнутые глаза, наблюдавшие в себе напряжение и тревогу.       Тэхён повернул голову в сторону, раскидывая мокрые волосы по своему лбу. В зеркальной поверхности отразился правильный сосредоточенный профиль. На второй половине просторной кровати мирно спала девушка спиной к нему, открывался вид на плавные изгибы тела и еле заметный ряд позвонков. Тэхён отвёл незаинтересованный взгляд и медленно встал с кровати, подхватывая гостиничный халат и отходя к окну, которое протянулось на всю стену. На душе отчего-то было неспокойно, ни комфортный отель, ни красивая девушка и приятная ночь — не радовало, он всё это время не мог успокоиться и избавиться от тревожного чувства.       Взяв с стеклянного столика сигареты, парень затянулся. Они были с привкусом мерзотной вишни, да и воняли, словно в номере задули благовонья вместе с запахом пороха или могильных свеч у алтаря. Ким Тэхён ненавидел слащавые запахи ароматических средств и парфюма, в особенности — женского. Из окна открывался вид на Токийскую башню, сквозь сигаретный дым безучастно наблюдал за ночными огнями, напоминавшими ему светлячков, что к утру погибнут.       
— Слушай, что ты думаешь о детях? Почему люди заводят их? — ночная прохлада отрезвляла, но от скуренной травки до сих пор штормило, размывались огни проезжающих мимо машин и горящих окон в высотках, хотелось лишь глупо улыбаться и зачем-то плакать. Джин перевёл на него взгляд говорящий: «Только не начинай снова…». А Тэхён всё ещё ждал ответ, с которым друг не спешил и уложил голову в руки сложенные на перилах, прикрывая глаза. — Эй, только не засыпай, хён.       — Нашёл у кого спросить! Мне ли знать об этом… — устремляя туманный взгляд вниз и лениво наблюдая за огнями, сейчас напоминающие хаотичный поток искр бенгальских огней, но больше были похожи на «вены», которыми были дороги, а город был большим организмом.       — Чего это ты вдруг?       — Просто так… Я думаю, что люди, заводящие детей, либо смелые, либо глупые.       — Тогда твои родители смелые.       — Пожалуй…       — Не загружай мои мозги, мне сейчас слишком лень и слишком сонно.       — Ребёнок такой тяжкий и ответственный выбор, ведь тебе дают право вырастить ещё одного человека и напрямую зависит от тебя каким он станет. Это слишком страшно, думаю, это не для меня. Было бы здорово, если бы нас всех проверяли — что-то вроде экзамена, готовы ли мы стать родителями и достаточно ли хорошие люди. Но ведь это не так… Прав на это не выдаётся. Люди размножаются даже в самое плохое время, мне интересно: о чём они тогда думают? Думают ли, что ребёнку будет тяжело? Плохих людей нет… просто человеком быть тяжело. Мы все сталкиваемся лбами с друг другом с надеждами на понимание и порождаем в друг друге самые худшие качества. Сложно остаться хорошим человеком, когда тебе приходится ни раз сталкиваться с множеством других людей. И если человек способен посадить это семя зла в другом, значит ли, что самого понятия "хороший человек" нет? Сложно. Когда в очередной раз смотрю на злого человека, думаю: он сосуд, носящий внутри это семя, посаженное в него. Может, родителями, друзьями или случайными людьми встретившимися на пути. Неважно.       Джин долго молчал, внимательно слушая его и чуть щурясь от ветра. Так всегда было, когда Тэхён курил его распирало на пугающе правдивые размышления. И Тэхён ненадолго замолкает, всматриваясь в носки своих потёртых кед.       — Я проголодался, у тебя есть мелочь? — вдруг спросил он.       — Нет, мы потратили остатки на рамён, — смотрит от чего-то на свои руки Джин.       Тэхён зевнул и потянулся, после чего улегся на спину, вглядываясь в тёмное небо. Здесь, на крыше, были только он и Джин. Они частенько сюда забирались посмотреть на ночной город, на огни так похожие на светлячков. Это было их секретным местом.       — Хён… Маюми…       — М?       — Помнишь, девушку с параллели? Которая перевелась к нам с Японии.       — Да, ты говорил о ней, точно, — но Сокджин не особо помнил, что он конкретно о ней говорил. Они не общались, но пару раз видел, как Тэхён с ней разговаривал в коридоре на переменах.       — Она забеременела от своего парня и бросает школу.       Джин обернулся на друга, который со спокойным лицом лежал и расслабленно рассматривал небо, но он знал: его глаза выдавали все его чувства.       — Я любил её… — после чего рядом приземлились, обнимая руками и обвивая при этом ногами — коала, зацепившаяся за Тэ как за дерево. Дыхание щекотало, слегка колыша его чёлку. Тэхён повернул к нему голову, вглядываясь в лицо друга, что сейчас лежал с закрытыми глазами.       Тэхён долго смотрел в окно, сигарета в руке уже давно стлела, а пепел лежал под ногами. Он посмотрел на время в телефоне — показывало час ночи. Положив окурок в пепельницу, набрал номер, но ему ответил лишь женский голос оператора.       — И куда пропал этот хён?..

***

      Лихорадочное дыхание. Учащённый пульс долбящий прямо по вискам, отбивая нарастающий ритм. Глухие стуки, затем треск. После чего прямо на него летят осколки лобового стекла. А позже через него же вытягивают и он отчетливо слышишь звук разрываемой собственной плоти под острыми торчащими осколками стекла, которые вонзаются в спину, оставляя красные полосы крови под аккомпанемент своих болезненных криков, режущих уши тонким лезвием.       Джин пытался вдохнуть воздух после острой боли, прорезавшей всё тело. Он не верил, что всё это происходило с ним… с ними. Душащий страх и приток адреналина в кровь, заставляющий сердце биться в гневном темпе, вырываясь из рёбер. Его выволокли на землю, после чего Джин вскочил на ноги, подбегая к машине и пытаясь урвать ключи, выпавшие под колеса, но его тут же схватили за ногу, оттаскивая и проходясь всеми его кровоточащими ранами по сухой листве и выпирающим веткам. Всё, что сейчас видел — это Намджуна с расширенными глазами, замахнувшегося молотком прямо на него. Кровь забурлила в нём сильней, зрачки панически забегали и ухватились за толстую увесистую срубленную ветку. Не думая, в ту же секунду её схватив, Джин ударил со всей силы ему по лицу, что тот вывалился с рёвом, держась за голову. Блондин, не теряя времени оказался у машины, подобрав ключи вместе с сырой землёй в ладонь и потянулся к дверце, но тут его приложили головой об неё же. Перед глазами всё поплыло и в последних остатках не выбитого мозга, он совладал с собой и устоял на ногах, но хватка на шее не ослабла. В эти секунды пытается собрать остатки сил, когда в глазах начинает кружиться спиралью. Резко развернувшись, ударяет Намджуна в челюсть, после чего он падает на землю, при падении содрав локти об мелкие камни. Сокджин снова бежит обратно к машине, но не успев понять падает от удара по спине. Хрипит и пытается восстановить спёртое дыхание, при каждом вдохе отдавалось болью. Встать на ноги никак не получалось, но он попробовал ползти. Перед глазами словно пробежала вспышка, в мгновении ослепив от невыносимой адской боли, не сразу осознавая, что слышит собственный крик.       Джин не мог перестать кричать, боль была настолько невыносимой. С трудом открыв до этого зажмуренные глаза, со свистом хватая воздух, с ужасом и страхом посмотрел на свою лодыжку с неестественно выдвинутой костью. Дышать было всё трудней, а от криков саднило горло, слёзы лились сильным потоком, смешиваясь с кровью. Он впился ногтями в своё колено, трясясь всем телом, от болевого шока начинало плыть перед глазами и темнеть, а после всё, что он видел — был приближающийся Намджун, держащий в руке окровавленный молоток, перед тем как потерять сознание.       Первое, что он почувствовал — нестерпимая боль, пронизывающая каждый сантиметр кожи. Ему оставалось лишь стиснуть зубы, чтобы не откусить себе язык от этих мучений. Раскрыв глаза, с ужасом осознаёт, что всё ещё находится в этом злосчастном доме, в спальне на чердаке. Немного наклонив голову, парень увидел своё перебинтованное тело, а травмированная нога ужасно опухла и гематома стремительно темнела, напоминая размером половину яблока. Джин в панике начал думать над тем, как выбраться отсюда, но сейчас передвижение казалось невозможным, любое телодвижение отдавало ужасающей болью во всем теле, а о ноге он старался вообще не думать, она не прекращала нещадно ныть, словно её грызло дикое животное прямо без остановки. Он весь покрылся потом, легкие сдавила одышка, но план побега всё ещё не приходил в голову, которая сейчас совершенно не могла ни на чём сконцентрироваться кроме боли. Послышались отдалённые шаги, Джин затаил дыхание. Прямо перед ним поднимался Намджун, держа в руке поднос с едой и таблетками. Он приблизился к нему и присел на край кровати, ставя поднос на колени. Левая сторона его лица сильная опухла от ударов, в особенности в районе челюсти и бровной кости, кожа на которой была разодрана ударом веткой, что цвела всеми яркими оттенками синего и лилового, наверное, он сейчас выглядел намного хуже. Намджун улыбнулся и посмотрел на него, при этом выражение лица было абсолютно доброжелательным и искренним, словно и не было ничего за этот день.       — Ты, наверное, очень проголодался, ведь мы весь день не ели? — на подносе лежала чаша риса и кое-какие тушёные овощи. — Тебе нужно поесть… Но, ты ведь знаешь, у меня плохо получается, поэтому приготовил самое простое, — при этом его лицо было немного неловким и… смущённым? Джин смотрел на это всё, напряжённо сжав в кулаки простыни, будто ожидая удара. Вся эта наигранная идиллия и ролевая игра в доктора и пациента, неимоверно беспокоила и вгоняла в ступор. — Я помогу тебе поесть, должно быть трудно шевелиться, так что… — и по чьей бы это вине? Намджун захватил палочками немного риса и, подкладывая под руку ладонь, преподнёс к его лицу, на что получил испуганный взгляд, замечая, как при этом вздрогнул парень. Сейчас в голове Джина происходила каша, он с ужасом в глазах посмотрел на палочки, державшие рис и на Намджуна, который улыбался самой милейшей улыбкой.       — Ну же, открой рот. — В ответ на это резко отмахнулись, палочки приземлились на пол с громким звоном, а рис был разбросан по кровати. Намджун с сожалением посмотрел на парня, затем принялся собирать с постели крупинки риса, виновато опустив голову. От резкого движения рукой всё тело сцепила острая боль, но Джин сильней сжал зубы, стараясь не показывать этого, что удавалось с огромным трудом. — Прости… Ты злишься? — тут Джин окончательно взбесился, на него накатила такая злоба, что он глотнул большой глоток воздуха. Злился ли он? Намджун прикоснулся к его щеке, но его руку тут же отбросили, зашипев при этом то ли от боли, то ли от гнева.       — Не прикасайся ко мне! — зло выкрикнул Джин, отвернувшись от него в сторону — это было единственное, что он мог себе позволить. Намджун свёл брови и опустил глаза куда-то в простыни и вновь прикоснулся к его плечу, блондин хотел было противиться, но тут же охнул от боли. — Ты меня едва ли не убил! И ты ещё спрашиваешь не злюсь ли я?! Да, пошёл ты! — краем разума он понимал, что в этой ситуации не выгодно для себя злить Намджуна, ведь сейчас он беспомощно был «прикован» к постели, без шанса шевельнуться, а тем более — сбежать, так что проломить ему череп тем же молотком не составило бы труда, он бы даже не дёрнулся. От мысли, что его мозги бы вытекли из черепа прямо на эти простыни к горлу подкатил рвотный ком, разум во всех красках подкидывал картинки с худшим исходом. Неожиданно для него Намджун начал тихо всхлипывать и увлажнять слезами ткань своих брюк. После он приблизился и совсем невесомо коснулся губами его лба, позже спускаясь и оставляя его в замешательстве совсем одного.       К вечеру Намджун уснул на диване, чтобы не повредить во сне Джина. Но никаким образом не замечал его перелома и что ему срочна нужна медицинская помощь. Он спал крепко, но сильно потел и ворочался во сне, не переставая тихо бормотать — снился кошмар. Джина всю ночь мучила боль и ему казалось, ещё немного и от боли потеряет сознание, но старался сдерживать как мог болезненные стоны. Надо было выбираться и побыстрей. Состояние Намджуна ухудшалось. И сейчас он представляет собой большую угрозу для его жизни, на которую он уже ни раз покусился, сам того не понимая. Его напугала резкая смена его настроения, ведь сейчас он казался прежним Намджуном, коим совершенно не был сегодня днём, будто его подменили. Джин судорожно схватывал воздух, во рту пересохло, он так и не поел, но аппетита совершенно не было, да и есть в такой ситуации он не мог — его бы вывернуло тут же.       Сокджин начал осматривать комнату в поисках чего-нибудь, чтобы защититься. Попробовав пошевелиться, он тут же завыл, но сильно сжав кулаки и до крови кусая губы, попытался встать, терпя невыносимую боль по всему телу, что больше всего отдавала в лодыжке, которую пошевелить было немыслимо. Ему с трудом удалось свесить одну ногу с кровати, но теперь он и понятия не имел, как спустить вторую. Перелом ему не следовало вообще шевелить, но и умереть здесь совсем не хотелось. Он заметил телефон Намджуна, лежавший на тумбе, но дотянуться до него никак не получалось. Опираясь на здоровую ногу, Джин попытался дотянуться до него. Всё тело сковали иглы боли, током проходясь по каждому миллиметру тела, но он всё ещё пытался, сжав зубы и судорожно вдыхая носом воздух. Наконец, пальцы коснулись уголка корпуса, но пододвинуть к себе не удавалось, сколько бы он не тянулся. И шипя от боли, Джин пододвинулся ближе, волоча больную ногу и сдерживая крик, и ему удалось ухватиться и притянуть к себе. Бросив опасливый взгляд на Намджуна, что всё ещё спал, стараясь как можно тише, Джин попытался лечь обратно в кровать. Приподнимает ногу, пересиливая себя, он передвигался по сантиметру, пока после нескольких минут удалось лечь в прежнее положение. На телефоне было два процента заряда, Джин облегчённо выдохнул, увидел слабую сеть, он как можно быстрей зашёл в контакты и кликнул на первый из них, трясущимися от нервов пальцами набирая сообщение, после отправляя и сразу удаляя.

***

      Погода была жутко сырой — затягивалась прелюдия перед дождём, в комнате было сумрачно от нависших грузных облаков. В такую погоду хотелось лишь закутаться в одеяло и не вылезать пока небо не расчистится. Весь день Чимин не вылезал с неё, Юнги ушёл куда-то, пока он спал. Пак зевнул и растянулся по всей кровати, одеяло сползло и он поёжился от холода. Под подушкой завибрировал телефон, громко оповещая об уведомлении. Чимин, перевернувшись на бок, шарил руками под подушкой, выуживая оттуда, как оказалось, телефон Юнги, благополучно забытый им. Секунду подумав, Чимин всё же кликнул на уведомление. Оно было от Намджуна. И он выдал тихое «О!», ведь он вообще с ними никак не связывался после того как уехал, а прошло почти две недели. Но прочитав текст сообщения, выражение лица стремительно переменилось, глаза бегали, вновь и вновь перечитывая, не веря. После чего он тут же вскочил с кровати, в панике бегая глазами по комнате и спотыкаясь, надевая первые найденные вещи и быстро спускаясь по лестнице вниз. Ждать Юнги было некогда и он просто оставил ему быстрое сообщение и выбежал из дома в легкой кофте. Чимин сел в машину Юнги, молясь не попасться полиции за езду без прав, которые у него отняли за вождение в нетрезвом виде. Он уверенно нажал на газ, выруливая с парковки у дома, не переставая сильно сжимать руль.       Дорога заняла чуть больше двух часов, с навигатором он пытался проехать по правильному пути, но свернул не на ту дорогу, чем удлинил себе путь. Чертыхаясь, он ещё некоторое время блуждал, но дорога всё же нашлась, он её не сразу разглядел. Пак наконец завидел небольшой домик, останавливаясь у него. Свет в окнах не горел. Он вышел из машины, заходя в незапертую дверь. Телефон, оставленный в машине высветил полученное сообщение, после чего вибрирует ещё несколько раз, отображая "Мин Юнги". Чимин прошёл в дом, прислушиваясь. Дома было не просто темно, а черно, не давая шанса что-либо рассмотреть. Он запнулся обо что-то, издав звонкий стук, чего-то упавшего на пол. Пак хотел было посветить экраном телефона, но ругнулся, понимая, что оставил его в машине. По левую сторону он услышал шорох и чьё-то громкое дыхание.       — Намджун? — ответа не последовало и он пытался пойти на источники звука, прощупывая темноту. — Джин? Вы здесь? — на этот раз ему ответили.       — Чимин? — послышался тихий низкий голос. — Что ты здесь делаешь? — Намджун находился прямо напротив в нескольких шагах, судя по голосу. Вдруг глаза ослепило от только что включённого света, он невольно зажмурился.       В маленькой кухне за столом сидел Намджун, а напротив сидел Джин, весь в бинтах, местами пропитанных кровью от открывшихся ран. Взглянув на его ногу, Чимин ужаснулся, потому что она очень сильна отекла, а сам парень загнанно дышал, по лицу было видно, что он терпит страшную боль. Двое парней были сильно избиты, в особенности Джин. Шокированный Чимин не сразу пришёл в себя от увиденного, блондин бросал на него отчаянные взгляды с немой мольбой.       — Ч-что произошло? — еле выдавил из себя Пак, прибывая в неком оцепенении — глаза не переставали бегать по искалеченному Джину.       — А? — лишь сказал Намджун, лицо было таким, словно он и в самом деле не понимал в чём дело. — Хочешь чаю? Садись, я налью тебе, — сказав это, Намджун подошёл к полкам и стал заваривать чай. Чимин настороженно сел рядом с блондином, тот сразу вцепился в его руку.       — Помоги мне… Мы должны выбраться отсюда, как можно быстрей… Я отвлеку, выруби его и свяжи, он сейчас не в себе… — пытаясь контролировать своё тяжёлое дыхание, как можно тише шепчет Джин. И резко отпрянул от него, отпуская руку, когда Намджун развернулся к столу, держа поднос с тремя чашками горячего чая. Чимин бегал глазами по дому, как можно незаметней, попутно думая, чем можно вырубить его. На глаза попалась железная садовая лейка у двери в ванну.       — Можно я сначала схожу в туалет? Долгая дорога вышла… — с самым невинным видом почёсывая затылок, спросил Чимин, слегка улыбаясь.       — Конечно, дверь прямо слева от тебя, — одаривая улыбкой в ответ, сказал Намджун.       Когда Пак скрылся за дверью, они остались вдвоём и Намджун первый отпивает от своего чая.       — Н-Намджун, ты не поможешь мне сменить бинты? — нервно сжимая под столом свою кофту. На что Намджун перевёл на него взгляд, затем на его ноги, охнув, встал со стула и направился к шкафам в поисках аптечки. Джин заметил, как выходил Чимин из ванной и подхватил на руки лейку. Ладони запотели от волнения и он внимательно следил за действиями Намджуна, который уже нашёл аптечку и рылся в ней. Глаза Сокджина перескакивают на приближающегося Чимина, который уже совсем близко. Сердце забилось быстрей.       Чимин в мгновении ока замахнулся лейкой, но именно в этот момент Намджун повернулся к нему, держа в руках бинты и быстро среагировал, увернувшись от металла. Не ожидавший этого Чимин слегка растерялся и Намджун, схватив его за грудки, припечатал к стене, тот охнул от глухой боли в лопатках и затылке, стукнувшегося об дерево.       — Что это значит, Чимин?! Ты хочешь забрать у меня Джина?! — кричал Намджун, сильней придавливая парня к стене, его глаза вспыхнули от гнева и в них просачивалось что-то ещё, совершенно не естественное Намджуну. Парень напротив напрягся всем телом, вглядываясь в опасную черноту в этих глазах. Признаться, ему стало страшно, посмотрев в них. Он сжал руки, державшие его, в попытках отцепить.       — Намджун… Мы должны отвести его в больницу. Ему больно и он напуган! Намджун, одумайся. Если ты оставишь всё, как есть, ты можешь так убить его, — на удивление ровным голосом говорил Чимин, смотря прямо в глаза, совладав с собой, всё ещё надеясь на то, что он послушает его и они вернутся домой. Ему стало не по себе видеть такого Намджуна, совершенно другого, но он хотел достучаться до него прежнего, что ещё был там — испуганный, запрятанный под этой пеленой злости и невменяемости. Он не виноват.       — Он. Никуда. Не поедет. — Четко выговаривает каждое слово, смотря в упор, но не видя перед собой, ослеплённый яростью. — Никто не заберёт его у меня! Никто! — при каждом крике Джин, сидевший за столом, вздрагивал, сильней сжимая кулаки. Тело завладел животный страх, страх перед совсем другим Намджуном. Сердце колотилось в бешеном темпе, было страшно вздохнуть. Всё тело напряжено, взгляд прикован к столу, стараясь не двигаться и не дышать. Он был сейчас совершенно бессилен. В это время раздался свист удара и растерянный топот ног. Обернувшись, Джин увидел Намджуна, вытирающего тыльной стороной ладони вытекшую кровь с разбитой губы. Чимин оттолкнул его и быстрыми шагами направлялся в сторону стола.       — Я забираю Джина, ему нужно срочно в больницу! — с этими словами он подошёл к сидящему парню, собираясь поднять на руки и понести к машине.       — Не прикасайся к нему… — еле слышно, шёпотом проговорил Намджун, смотря на всё это застывшим потерянным взглядом, испуганным, словно у него из рук отбирали самое дорогое, что было у него и лишись он этого, то не сможет больше дышать. Но так оно и было. — Джин… Он только мой… Не забирай его… Не смей… Мой… — губы дрожали, а руки сильней, сердце на миг остановилось, а в лёгкие перестал поступать воздух, он лишь видел перед собой, как забирают его Джина. Внезапно белый шум из ушей отступил, давая волю какой-то бурлящей в нём ярости и неконтролируемого вязкого страха, что смешался в один коктейль и ослепил его на миг, ударяя прямо в голову, вытесняя из неё всё остальное и ненужное на этот момент. — Не смей! — в доле секунды оказывается перед Чимином и бьёт с такой силой, что тот повалился на пол, так и не успев поднять Джина. Ярость застелила красным глаза, тяжело дыша, он подскочил к лежащему парню и, сев на его, начал наносить удары. Один за другим, не останавливаясь, совершенно ничего не видя перед собой.       Джину оставалось лишь рыдать в голос и пытаться докричаться до Намджуна. В этот момент возненавидел свою слабость, он мог лишь смотреть на эту пугающую картину. Он ненавидел свою беспомощность, никчёмность, но всё же пытался изо всех остатков сил ползти. Воздуха совсем не хватало, крики уже становились жалкими хрипами, а в ногу нещадно вгрызлась пронзающая боль, глубже погружая свои острые клыки — он не мог ничего ощущать кроме этого. У Чимина не было ни шанса, не успевал он и прочувствовать боль от удара, как наступал следующий, почти выбивая из него сознание, на его лице уже не было живого места, оно залилось кровью, а звук рассекаемой кулаком плоти въелся в сознание Джина.       С трудом пересиливая огромную боль, ему удалось схватить лейку с пола. Раздирая губы, Джин волочился в сторону Намджуна, во рту был металлический вкус, но он продолжал двигаться вперёд. Собрав все силы в удар, он замахнулся на Намджуна, тот от удара вывалился с Пака. Джин тут же начал помогать подняться парню, Чимин, пошатываясь, встал с пола, харкая кровью. Уже пришедший в себя Намджун вновь кинулся к нему, но Чимин на этот раз успел среагировать и прошёлся точным ударом под дых, выдавливая из него воздух и глухой хрип. В процессе драки они столкнулись со столом, роняя его, врезались в шкафы, раскидывая всё что там стояло.        Чимин упал на пол, не успев опомниться, больно ударяясь бедром и плечом о жесткий пол. Не успел он подняться на ноги, как его схватили за волосы и всё, что он видел была приближающаяся древесина пола. После чего послышался характерный хруст костей, лицо онемело от боли, но его и не думали отпускать, продолжая жестко прикладывать к полу и раз за разом ощущая всё меньше сопротивления. На краю сознания Чимин слышал нечеловеческие вопли Джина, что никак не мог встать, тело обмякло, давая волю усталости, перед глазами темнело, сознание медленно покидало разум и он всё реже издавал звуки, харкая густой кровью. В какой-то момент перестаёт ощущать своё тело, полностью растворяясь в чём-то похожем на дрёму, напускающую за собой темноту и некое тепло.       Именно сейчас перед глазами всплыл образ Юнги. Пак подумал, что так и не увидел его сегодня. Он отчего-то вспоминал их последнюю ночь: его тёмные глаза полные желания и мягкую улыбку. Прямо сейчас ему казалось, что он отчётливо слышит смех Юнги и его горячее дыхание, совсем близко, ощущает его присутствие и тепло. Вчера последним, что он сказал Юнги было: «Выключи свет», когда он лежал на кровати и читал книгу. Почему он не сказал ему что-то более значимое? Он должен был сказать ему… Постепенно образ Юнги отдалялся от него всё дальше и дальше, и Чимин пытался поймать его, схватить неуловимый мираж.       «Я соскучился…»       Тяжело дышащий Намджун продолжал долбить лицом парня в пол даже после того, как тот потерял сознание. Весь пол был в брызгах крови, измятая плоть хлюпала при каждом соприкосновении с полом, все его руки были в крови, но он не останавливался. Тело под ним уже неподвижно, кончики пальцев перестали подрагивать, а стоны боли доноситься до его слуха. Остановившись, Намджун застыл. Застыло всё вокруг. Джин больше не кричал и не плакал, он сидел на полу широко раскрыв глаза, смотря на эту замерзшую картину. Ему стало до безумия страшно от осознания происходящего, в ушах всё ещё стоял мерзкий чавкающий звук врезаемой в дерево плоти и глухой стук черепа. Он застыл в тот момент, когда человек на полу перестал дёргаться, в глазах отпечаталось изувеченное тело с изуродованным всмятку лицом, полностью залитое тёмной кровью, черты лица были уже не отличимы и смазаны сильными повреждениями. Джин сейчас был не в силах отвернуться, закрыть глаза, пошевелиться хоть немного. Тело приросло к полу. Он находился в состоянии ужаса, а после его вырвало, долго. Все органы сворачивались, ему было нечем рвать, но едкая жидкость продолжала вытекать изо рта.       Намджун смотрел почти не моргая, словно в прострации, абсолютно не видя ничего перед собой, находясь не здесь. Медленно встаёт с пола, совершенно расслабленно, легко перешагнул через теперь уже бездыханное тело, шагая по крови и оставляя за собой кровавые следы, совсем не чувствуя ничего. Он подходил к Джину, который вскинул на него взгляд — на его лице застыл неконтролируемый страх и ужас, он затрясся всем телом, отползая от него и совершенно забыв о боли. Сейчас в голове Джина было лишь одно: выжить. Это сродни с тем, что испытывает газель в одной клетке с загнавшим её хищником, и она беспомощно пятится назад, отчаянно хватаясь за жизнь, пока хищник не настигнет её. Он подходит всё ближе, нагнувшись к нему, Намджун протянул к нему руку и остановился, дотронувшись до щеки испуганного до смерти парня.       — Джин… — прохрипел Намджун, по его губам стекала струйка крови. — Ты холодный… — он не мог отвести глаз от любимого лица перед собой, захлёбываясь своей кровью.       Опускает взгляд вниз — из его живота торчал нож, а руки, что держали рукоятку дрожали и были совсем бледными, на кофте быстро разрасталось тёмное пятно крови. Он снова поднял взгляд на блондина, заглядывая прямо в глаза, залитые слезами и застывшим страхом, в глаза, которые так любит. В глаза Джина, которого до невозможного любит.       — Н-Намджун… — по глазам безостановочно стекали слёзы крупными каплями, падая прямо на свою руку, крепко держащую нож.       Смотрит в глаза Намджуну, видит, как он с трудом держит их открытыми, лицо бледнеет, а горячая кровь продолжает течь из него. Рваное дыхание теперь еле опаляет его лицо, глаза тускнеют, словно с этим светом уходит сама жизнь. Джин смотрит в лицо человека, которого любит, даже сейчас до безумия любит и смотрит, как жизнь медленно покидает его. Губы Намджуна еле шевелятся, он хочет что-то сказать, но не может, давясь собственной кровью. Джин разрывается в немом крике, на лице гримаса боли. В эту минуту он потерял всё. Его жизнь ускользала прямо сейчас вместе с жизнью Намджуна. В одночасье весь его мир рухнул, разбился вдребезги. Джин дотронулся до его ужасно холодной щеки, словно прикасаясь ко льду. Смерть уже неотвратима и забирает секунду за секундой жизнь, вытягивая мучительно долго, будто бы издеваясь. Смотрит в эти глаза напротив, что смотрят на него так же, с такой же бесконечной любовью и слепым восторгом, как при их первой встрече.       Это был снова он. Его прежний Намджун. Прямо сейчас его сердце разорвало в клочья.       — Скажи это… Джин… С… ка… жи...       — Я… Я л-люблю тебя… Я люблю тебя, Намджун! –прокричал Джин до боли в лёгких, чувствуя, как разрывается на части.       — А теперь… Беги.