Погоня за вратами рая.

Шестнадцатое лето Елизара выдалось особенно жарким. Солнце беспощадно пекло, горячий ветер неприятно опалял лицо, гоняя белоснежные, словно перья лебедя, облака. Трава пожелтела и теперь отвратительно хрустела под ногами, словно кости грешников в аду. Елизар с друзьями гуляли под знойным солнцем, глядя на облака. Они весело болтали, о чём попало, наслаждаясь мимолётно утекающей сквозь пальцы юностью. Елизар незаметно выпал из разговора, любуясь пейзажем. Вокруг стояли молодые оливы, словно подростки тянувшие тонкие и гладкие ветви к солнцу, желая напитаться его теплом. А рядом с ними росли уже мудрые деревья с серебристыми узкими кожистыми листьями, достигая в высоту пяти метров, они были покрыты трещинами и буграми, их неплохо потрепала жизнь. Дальше уже начинался лес, в котором возвышались могучие исполины, кроной, казалось, упирающиеся в облака, чтобы обхватить их ствол, понадобилось бы несколько человек. Чем ближе мальчишки приближались к воде, тем чаще им начинали попадаться цитрусовые деревья. Ребята весело болтали, делясь своими планами на взрослую жизнь, но Елизар почти не слышал, о чём они говорят, от него были далеки темы их разговоров, он лелеял в сердце другую мечту… — Эй, Елизар, а ты что делать собираешься? — спросил, возвращая его на землю, один из парней. Елизар вздрогнул, оторвав взгляд от неба. — Я? — спросил он слегка растерянно. — Ну да, — ответил кто-то, со смехом толкнув его в бок и подколов: — Наверняка влюбился. Елизар фыркнул и сказал: — Я доминиканцем хочу стать, а потом инквизитором. Друзья, замолчав, удивлённо посмотрели на него. — Ничего себе, ты замахнулся… — протянул Андрио. — Вполне достижимая цель, тем более сейчас римский папа находится в крестовом походе против Манфреда — узурпатора власти, а в нём можно хорошо выслужиться. Парни хмыкнули, не найдя что сказать. Кто-то поднял камень и запустил в мимо пролетавшую птицу, но промахнулся, досадливо поморщившись. — Не боишься, что голубь хозяйский? — спросил Елизар. Мальчишка бросил на него презрительный взгляд. — От них не убудет, и так жирные, как гуси. Парни засмеялись. — Пойдёмте на речку плавать, а то жара уже достала. Все дружно согласились, направившись к спасительной прохладе воды. Вокруг начали поднимать свою голову цитрусы, имевшие приятный глазу тёмно-зелёный цвет листьев. На них вовсю благоухали белые цветы. Аромат их грел душу и побуждал сорвать уже висевшие кое-где ярко-оранжевые фрукты. И Елизару представилась такая возможность: проходя мимо дерева, он заметил уже спелый плод среди только созревающих и сорвал его, принявшись чистить. Вскоре под ногами заскрипел песок, и мальчики, раздевшись, забрались в воду, с наслаждением погружаясь в неё и охлаждая тело.  — Как хорошо… — проговорил Елизар, лёжа на спине. Но тут же вскрикнул, когда один из друзей, поднырнув, утянул его за ногу. Мальчики засмеялись и, забывшись, начали плескаться и топить друг друга, пока не услышали злой окрик хорошо знакомой соседской бабульки: — Вот расшалились-то! Что, совсем дел нет? Родители вас работу искать отправляют, чтобы вы хоть немного им помогли, а вы вместо этого прохлаждаетесь тут. Вот расскажу им всё — будете знать! Мальчики, ворча, выплыли на берег, быстро натягивая одежду. Солнце жаркими лучами испаряло с них воду, морозя ребят, словно в наказание. — Может, на рыбалку? Хоть рыбы домой притащим, а то бабка и вправду нажалуется, — сказал один из парней. Елизар лениво помотал головой. — Неохота, наработался уже за неделю. Мама разрешила отдохнуть сегодня. — Елизар, а ты правда веришь в ведьм и колдунов? — спросил негромко один из мальчишек, подойдя к нему. — Да, я их видел, — ответил тот. — Слушай, а давай донесём на бабку, мол, она ведьма. Она уже всё равно всех достала. Тебе сразу несколько баллов в копилочку, и вместе пойдём в доминиканцы, я всё равно младший в семье, мне ничего не светит, — предложил юноша с чёрными глазами, с тоской смотря вдаль. — Нужны доказательства, — заметил Елизар. — Найдём или подставим, — подмигнул черноволосый парень. — Рейн, это подло. Тот только отмахнулся. — Да эта бабка постоянно следит за всеми, вечно что-то шепчет, наверняка проклинает. А ещё траву какую-то в дом тащит, люди к ней по вечерам шастают. Думаешь, просто так всё? Да ты, может, просто струсил? Или соврал, что собираешь стать инквизитором? Елизар вскинулся и воскликнул: — Ничего подобного! Дождёмся вечера и проникнем к ней в дом, а там уже посмотрим. На этом и порешили. Солнце ещё три часа не желало уходить в свою обитель, а когда стали спускаться сумерки, затейники попрощались с друзьями и стали дворами пробираться к дому вредной старухи. Они шли медленно, прижимаясь к тёплым после прошедшего дня стенам и замирая от каждого шороха. Кипарисы приветствовали их лёгким шелестом, словно указывая дорогу к злой ведьме. Вот и её покосившийся забор, а в окне ещё горит свет. — Видишь, она не спит, наверняка к ритуалу готовится, остальные-то люди все уже отдыхают. Мальчишки переглянулись и стали на цыпочках приближаться к дому. Осторожно перелезли через забор, спрыгнули внутрь двора и затаились за дубом, увидев, как в окне метнулась тень. Вовремя они спрятались — старушка выглянула наружу, словно чего-то опасаясь. Потом снова скрылась. Парни легли на живот, подползли к дому и замерли у стены, ожидая, когда ночь полностью вступит в свои владения. Так они пролежали около часа почти без движения. В конце концов, Елизар приподнялся на руках и увидел, что света в окне уже нет. Он подполз к двери, которая была, как ни странно, не заперта. — Точно ведьма, — прошептал Рейн. — Никого не боится, небось, черти её охраняют. — Угу, — ответил Елизар азартно. Они осторожно толкнули двери, но Рейн вдруг придержал Елизара: — А если она ловушки поставила? Елизар махнул рукой и тенью скользнул внутрь. Он замер у стенки, прислушиваясь к дыханию старушки. Она мирно храпела. Елизар наощупь нашёл стол и свечку на нём. Зажёг её и увидел множество засохших цветов, висевших на стенах. — А я о чём говорил, — сказал торжествующе Рейн. В душе мальчишек заскрёбся страх, они всё ожидали, что кто-нибудь выскочит из подпола, схватит их за ногу и утащит в подземное царство. Что-то пробежало рядом, и парни едва не выдали себя криком. Послышался писк. — Видишь, она и мышей разводит, тоже для ритуалов, небось. Они взяли трав со стены в доказательство и по-тихому покинули дом. *** Елизар почти всю ночь не спал, с нетерпением ожидая рассвета. Когда начало светать, он быстренько собрался, решив, что все лавры заберёт себе, ведь двоих могут в орден и не взять. Парень осторожно покинул дом, пытаясь никого не разбудить и осторожно обходя сестёр и братьев. Их в семье было восемь, и почему-то он их не любил. Утро встретило его прохладой. Елизар двинулся к монастырю доминиканцев. Его мечта была уже рядом. Он бежал по улице, полный предвкушения, но, когда встал перед храмом — замялся, не зная как начать разговор. Он бы ещё долго мялся на пороге, не решаясь войти, но его окликнул кто-то из монахов: — Зачем пожаловал? Елизар сглотнул, сказав: — Я хочу служить церкви и ещё я нашёл ведьму, — он описал дом, в котором она жила и вызвался показать дорогу. — Она всё время проклинает нас, а ещё у неё в доме есть сушёные травы и мыши, — говорил Елизар, идя рядом с доминиканцами по улице. Когда доминиканцы ворвались в дом, то увидели что-то готовящую старушку. — Добро пожаловать, — улыбнулась она. Елизару стало не по себе от её улыбки, он подумал, что она их ждала и наверняка приготовила что-то нехорошее. — Вы обвиняетесь в наведении проклятий и применении трав для ритуалов, — доминиканцы махнули рукой на сушёные травки. Старушка побледнела. — Я просто помогаю людям не болеть, — сказала она и прикусила язык, поняв, что сама себе подписала приговор. Хотя она знала лишь об искусстве траволечения и не умела колдовать, но разве можно было это объяснить доминиканцам. — Можно теперь я вступлю в ваш орден? — спросил Елизар. Доминиканцы похлопали мальчишку по плечу с одобрением и связали старушку. Елизар был горд собой, ведь он поймал первую в своей жизни ведьму. Но рано он радовался, ведь он не видел ещё истинных ведьм. Но судьба его научит и покажет, как плохо клеветать на ни в чём неповинных людей. Ведь на него открыта охота.