Инь и Ян

      Мир Х              — Так, Артур, хэлло, — Иван интернациональненько похлопал Англию по щекам. Тот чуть дернулся, но глаза не открыл. — Мэри Поппинс из тебя хреновая, но ты не особо ушибся, слава розам под окном. Так что давай, приходи в себя.              Едва очнувшись, Керкленд начал озираться по сторонам. Не увидев Шотландию, зримо успокоился и уже разумно посмотрел на Ваню. Ну, если разумно предполагает постепенно задрожавшие губы и заблестевшие глаза, а потом всхлипы — Брагинский так не считал. Но ему пришлось смотреть на это зрелище из первых рядов, да еще и за ручку сочувственно держать.              — Ты ведь… Ты ведь не подпустишь его больше ко мне? — спросил тем временем Артур, сам вцепляясь второй рукой в ладонь России. — Я не хочу… Я лучше стану территорией России, чем этот подонок еще раз ко мне прикоснется! — его голос вздрогнул.              Иван закусил губу. Это было все не смешно, он просто задумался, насколько удачной идеей было разрешить Алистеру спрятаться здесь за шторами. Тот, конечно, настаивал, но сейчас идея выглядела хреновей некуда, и непонятно, что хуже — выдаст себя Шотландия или дослушает поток откровений до конца. Но сейчас он опять по наитию притянул Англию к себе, позволяя начать наконец плакать свободно и поливать его рубашку слезами.              — Так, ну тише, ну… он больше не будет, — сказал Иван, не особенно желая знать, чего именно не будет делать Керкленд-старший. Хотя бы потому что и так догадывался. — Я буду рядом…       — Не понимаю, — вдруг тихо проныл Артур, — почему он до сих пор со мной… Давно надо избавиться от этой мрази. Но я не могу…              — Я блять извиняюсь, — заявила штора, и злой Шотландия вывалился на очень его появлением пораженный свет. — Но ты, козел, меня уже столько времени бесишь, что это я давно должен был уйти, но не ушел! Так что не надо тут… — он не договорил, потому что все разом пришло в движение.              Керкленд-младший резко подскочил на своей кровати, выдернувшись из рук Брагинского, и спрыгнул на пол с искаженным испугом лицом. И смотрел он дико, переводя взгляд то на Ивана, то на Алистера с одинаковым недоверием и непониманием. Те же переглянулись раздраженно и развели руками. Дескать, «ну и че ты сделал? »              — Почему он здесь?! — вскрикнул Англия, пятясь. - Я ведь верил тебе… — на его лице появились новые дорожки слез, голос задрожал. У Ивана на секунду появилось стойкое ощущение, что даже Венециано не сумеет так виртуозно изобразить испуг и обиду. Это была та самая секунда, когда он завидовал Людвигу не политически или экономически, а по-человечески.              — Да все в порядке, ну Артур, поверь, он ничего тебе не сделает. Слышишь? — Брагинский с досадой подметил, что движения Англии опять ведут к ближайшему пути на улицу.              — Да он ненормальный! Почему ты мне не веришь? — патетично воскликнул Керкленд, заливаясь слезами.              — Так, Арти, — начал Шотландия. Тот от такого обращения дернулся и зашипел, как черт от святой воды. — Эм-м. Англия, я тебе обещаю, что сейчас выяснять отношения не буду. Правда. Только не прыгай второй раз в окно, пожалей свои розы, придурок! Их Уэльс, блин, две сотни лет выводил не для твоей мягкой посадочки.              — Рассказывай тут, ушлепок! — взвизгнул Англия, слепо нащупывая проем. — А ты! — он повернулся к России. — Предатель! Ненавижу, обоих вас ненавижу! И видеть не хочу! — вскок на подоконник — почти кошачий.              Эпично попытаться побить прошлый рекорд Артур не смог. Брагинский за время монолога подобрался на расстояние своего росточка, так что ухватить прыгуна за ногу успел. Уперся ладонью в подоконник, удерживая Артура за щиколотку вниз головой. Тот заревел в голос, когда понял, что орлом ему не стать. Алистер приблизился, энергично уничтожая свою прическу — ворочая в ней пальцами, как вилкой в ворохе спагетти.              — Ну охуеть, — выдал он. — Это каждый раз теперь так будет? — потом машинально извлек из кармана пачку, продолжил, вытаскивая сигарету. — И как мне с ним теперь бюджеты обсуждать — наручниками друг к другу приковаться, чтоб не убегал?              — Я не знаю, что тебе посоветовать, — честно выдал Брагинский. Хотя нет, он соврал. — Можешь маску надевать. Америки, например, — Иван наблюдал за Артуром, который, наревевшись, изогнулся вдвое и вцепился в руку Ивана ногтями. — Успокойся!              — Англия, что скажешь, пойдет мне рожа Америки? — Шотландия подошел вплотную к Ивану и заглянул за край проема. — И где ты таким гимнастом заделался, м-м? — у Брагинского потеплела кожа на скулах.              — Да вот, наверное, тренировался, — промямлил он. Алистер сощурился, напомнив братца, и Иван любезно напомнил себе, что его это касается все очень… косвенно, и влезать с догадками куда бы то ни было его не просили. Даже если эти догадки построены на весьма (не)реальных фактах.              Тем временем Артур устал от мстительной акробатики и откинулся, нелепо взмахнув руками. Брагинский с тревогой высунулся в окно, пытаясь предотвратить шлепанье джентльмена о стену. Алистер высунулся еще дальше, ухватив брата за руку, и вдвоем они втащили это чудо в комнату, игнорируя его попытки упорхнуть. Керкленд брякнулся на пол концентрированной истерикой, успев еще задеть случайно брата ногтями по лицу.              — Я вас нена… — начал он, но заткнулся, когда глаза того полыхнули, как неудачный химический опыт.              — Короче так! — рявкнул Шотландия, который на секунду отшатнулся, но тут же снова навис над Артуром, сияя красными полосами на щеке. — Еще раз, для придурков-англичан. Я хороший, добрый дядя Скотт. Я, блять, приличная страна, слышишь ты, ведьма недоделанная! Это ясно?              Россия странным образом наслаждался зрелищем. Возможно, потому что сам часто хотел так сделать, и не только в случае с Артуром, а вообще… Но на моменте, когда 'добрый дядя' попытался в лучших армейских традициях сгрести братца за грудки и побрызгать слюной в лицо, Брагинский вмешался, потому что Керкленд побледнел уже до стадии неофициального флага Италии.              — Шотландия, — своей улыбочкой он, похоже, сломал Керклендам всю интимную атмосферу. — А хватит, пожалуйста, так орать. Здесь другой подход нужен.              — Ой, вот давай меня будешь учить, как с братом разговаривать. Сам-то… — на этот раз заткнулся Шотландия, потому что улыбочка России стала чересчур дружелюбной. — Сам-то что предлагаешь?              Теперь Иван задумался, потому что стоило бы побыстрее вернуться к своим ежедневным делам, а значит, создать здесь хоть подобие нормальности. Артур сопел, смаргивая слезинки, и нормальность казалась недостижимой. Но зато Англия хотя бы не вешался на шею, очевидно разочаровавшись в избраннике. Брагинский вздохнул.              — Так, во-первых, мне нужна зарядка, — сказал он и продолжил, зациклившись на густых рыжих бровях, ползущих вверх. — Для смартфона. Я не собираюсь здесь жить, а мое руководство уже долгое время без понятия, что я делаю.              — Очень рад за тебя, — проворчал Алистер. — Но с ним что делать? — мрачно поинтересовался он, мотнув подбородком в сторону брата. Артур, казалось, оцепенел, обхватив себя обеими руками. Он стоял, покачиваясь, не глядя ни на кого из стран. — И с этим… приворотом.              — С ним… — протянул Россия, у которого в голове мысль о предстоящем собрании крутилась хомячком в колесе. Иван протянул ручки к Керкленду который только пискнул тихо, когда его переставили поближе. — Скоро собрание… — он вдруг подумал, что выход есть, кажется. — Алистер, слушай. А ты помнишь фильм «Как стать принцессой?»*              — Какой еще принцессой? — встрял Артур. — Не хочу я быть никакой принцессой, не буду! — он развернулся к Ивану, который только загадочно улыбнулся. — Не буду!              — Черт, заткнись, Англия, — Шотландия пытался понять гениальную идею России, Англия пытался поорать. Опять. А Россия… Россия немножко закипал.              — Все! — рявкнул он. Шотландия моргнул, а бедный Артур аж сел. Прямо на пол. — Будешь, Артур, принцессой, и это не обсуждается. — и он выпалил в приступе вдохновения. — А не согласен — вали вон, к тому же Франции, он с тобой няньчиться не будет!              От ультиматума прифигел даже Шотландия, прикидывая, что ждет спятившего братца у Бонфуа. Керкленд же опять застыл, готовясь к новому залпу истерик. Брагинский ждал, подняв глаза к потолку и прикусив кончик языка. В конце концов, после общения с сестричками любой скандал кажется нормой. Да к тому же, Артура, в отличие от сестер, можно было хорошенько стукнуть — исключительно в воспитательных целях, разумеется.              Между тем, истерика запаздывала. Опустив глаза, Иван с долей удивления увидел, что Шотландия подсел к своему неудачливому родственнику, взял того за плечи, и что-то шепчет ему на ухо, выразительно шевеля лицом. Брагинскому это напомнило второсортные постановки, в которых на роль чертей брали черти кого. Жестикуляция губ и бровей стала совсем зловещей, и Иван догадался, что умный Шотландия расписывает альтернативы. Через какое-то время Артур поднял глаза.              — Я-я, — робко сказал он. — Я согласен. Буду… принцессой.              Алистер и Иван, переглянувшись, кашлянули в кулак.        *ностальгия, ксо https://www.kinopoisk.ru/film/790/       

***

             — Так, еще раз! — Брагинский не терял надежды, требовательно глядя на Англию, заливающего нервы чаем. — Когда ты видишь его или слышишь его имя, ты не должен так вздрагивать. Ну, попробуй, — он откашлялся. — Идут как-то по дорожке волк, лиса и заяц. И встречают медведя. А тот и говорит: Куда путь держите, лю… звери добрые? А те отвечают: В Шотланд… — Артур поперхнулся. — Да твою мать! — Иван треснул кашляющего Керкленда по спине, отчего тот на время вообще забыл, как дышать. Кашлять, правда, перестал.              — А мне нравится, — бросил Алистер с ухмылкой, но России шутка не зашла.              После скользкого разговора с начальством ему бы не зашло даже будь Артур идеальным и шелковым, аки Китайский торговый путь. А тут уж идея бросить все и умотать была сильна, как никогда. Но он все еще держался из последних сил, чтобы не отправиться домой и не завалиться отдыхать с надеждой, что авось все как-нибудь обойдется.              — Ну почему, а? — спросил он. — Ну не трясись, хоть врежь ему, что ли! — Алистер вскинулся.              — Эй! — он мгновенно встал в боксерскую стойку.              В голове у Ивана пронеслась мысль, что это очень уж рефлекторная реакция. И он с новым уровнем беспокойства посмотрел на Артура, который только в защитном жесте поднял ладони. Но это не дело. Так что он легонько подтолкнул Англию к брату, прочистил горло, готовя командирский рявк. В конце концов, клин клином вышибают.              — Так, младший из древних! — голосом майора Пейна заявил он, подмигнув Алистеру. — Давай, нападай, пока я на тебя не напал.              Первый судорожный выпад Шотландия даже парировать не стал — принял в плечо. Следующий перехватил, заломив руку за спину, но услышав вскрик, оттолкнул Артура, поправляя рукава. Подмигивание Ванино он то ли не заметил, то ли не захотел заметить.              — Ты что, вообще в девчонку превратился? — бросил он, щуря глаза. Иван только головой покачал, подмечая меткость вопроса. То есть, он подсознательно настолько Англию ненавидит?              Керкленд затравленно перевел взгляд с одной страны на другую и встал в хлипкую, косую стойку — Россия с Шотландией скривились, как от новых налогов. Артур осторожно приблизился к брату, который скептически развел кулаки в стороны, подставляясь. Но что-то в его глазах мелькнуло нехорошее. Иван заметил, хотя отреагировать все равно не успел.              Когда Керкленд попытался выполнить хук уровня девятиклассника, Алистер чуть отшатнулся назад и резким, прямым ударом врезал младшенькому точно в лоб, благо далеко тянуться не пришлось. Англия где стоял, там и сел на пол, обхватив голову руками. Потом лег, жалобно застонав.              — Это что, — даже не спросил — выплюнул Алистер, уперев руки в бока и склонившись над Артуром. — Это что такое, я тебя спрашиваю? И тебя, — он, не разгибаясь, устремил палец и бешеные глаза на Россию. — Тебя я тоже спрашиваю — это, блять, что такое?              — Се брат твой возлюбленный, — прикинулся дебилом Иванушка. Он уже понял, что провалился по всем статьям. И что идея слепить по-быстрому из истерички и слабака Англию несостоятельна, как попытки починить дорожные ямы россыпями камушков. — Это все магия…              — Не-ет, Россия, — теперь Алистер полностью переключился на Брагинского, оставив Англию приходить в себя. — Это какое-то чмо с внешностью моего брата. И я тебе официально заявляю — тянуть эту волынку я не намерен! — рявкнул он, а потом взлохматил еще больше рыжие вихры. — Все. Плавали, знаем. И ты проваливай, наконец, а то это уже ни в какие рамки не лезет. — Иван нерешительно шагнул к дверям. Действительно, здесь надо хотя бы посидеть, подумать, прикинуть. А уже потом делать.              — А…               — Давай-давай, я без тебя разберусь, — в это время Артур наконец пошевелился, и Алистер, перешагнув через него, настойчиво направил Россию к выходу. — У тебя свои проблемы, у нас свои…       Последней фразой прозвучало:       — И решим мы их по-своему.              Как раз в этот момент Брагинскому позвонили снова. Так что он с тяжелым сердцем двинулся прочь, обещая себе все довести до ума и параллельно обещая боссу поднапрячься, потерпеть, выполнить, перевыполнить и все такое прочее, неправдивое и невыполнимое. Настроение было отвратное.              Впрочем, внезапно Ваня зашагал куда активнее. Он подумал, что надо бы почитать еще материалов про Артура, закинутого к ним. И заодно прикинуть, что там ждет обычного Керкленда — может, все не так уж и плохо.              

***

             — Сука-а-а-а-а, — провыл Брагинский, закрыв очередную вкладку и лицо рукой. Потом он посидел в прострации. Взглянул на строки. И начал хихикать — вначале тихо, а потом все громче. — Не, ну правда ж смешно. Как он… Хах! Да и правильно, так ему и надо, сволочи такой. Я к нему со всей душой, а он… — Иван еще раз покосился на текст. И от щедрот лайкнул. — Нечего было, — загадочно сказал он. И начал разбираться, что там да как с фильтрами.              Ваня еще не знал, что в итоге на собрание вставать не придется. Не из-за отмены, нет. Просто он зачитался и так и не успел лечь. Зато понял, что сэр Керкленд, похоже, попал очень по-крупному, и грустить без привычных недругов не будет. Не до того.              

***

      Мир ФБ              Особняк Керкленда взбесил бардаком, свеженьким и старательным. То есть, он как раз и начал закипать, когда подметил зорким взглядом срезанные розы на паре кустов. Не сломанные пьяным телом — покромсанные секатором. На двери был след ноги. Холмсом Артур не был, но сапог этот помнил хорошо. И еще на входе приготовился отчаянно ворчать на вконец офигевшего брата.              Открывая дверь в последнюю комнату — кабинет — в ходе поисков Алистера, он еще мимоходом успел подумать, что само небо милосердно подсунуло ему того, на кого можно с чистым сердцем сорваться и отвести душу и нервы. А то те уже трепетали, как паутина на ветру.              — Ну что, алгоколик старый, опять… — он постыднейшим образом заткнулся, когда глаза, заранее извиняясь, передали мозгу картинку.              Алистер сидел в кресле. Очевидно, поэтому оно и уцелело в первозданном виде. Но вот стол был попросту уничтожен, испещрен следами от ножа и затушенных сигарет. И еще от него была отломана ножка, которая — брови Артура подскочили — лежала поперек колен братца, развалившегося в позе ленивого тролля. Нагло лыбящегося, не открывая глаз. Пьяного, пьющего и курящего.              Керкленд начал медленно дышать, но уже чуял, как лицо загорается от приливающей краски. Он так устал после перелета, после Раши, после всех волнений, и орать не хотелось. Но чуял Англия, что сейчас будет один из тех самых дней, после которых Шотландия заводит разговор об отсоединении. Он грозно откашлялся, как бы давая возможность извиниться. Хотя не простил бы, конечно.              Шотландия медленно приоткрыл глаза, тут же осклабившись еще паскуднее. И нет, не будет он извиняться, как понял уже до корней волос красный Артур. Он стиснул кулаки, разжал, сжал еще раз, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Брат лениво поднялся, откинув ножку стола.              — Что, явился, мелкий? — выцедил он сквозь зубы и сигарету. Англия моргнул. — Че красный такой — опять Франц отловил? — Англия моргнул еще раз.              — Извини? — ледяным тоном процедил он, пытаясь понять, накурился старшенький, упился до чертей или просто охренел в край. — Ты что-то сказал?              — А в чем проблема? — шагнул к нему Алистер. — Уши дерьмом забились? — Странно, особо пьяным он не выглядел, да и глаза не блестели от дури. И двигался Шотландия легко, точно, в секунду оказавшись прямо под носом. Скорее над, впрочем, но не суть. — Могу почистить!              Не стой Шотландия так близко, дыша табачищем, Англия бы наверняка пропустил этот удар — уж очень тот был сильным и внезапным. Но он отшатнулся за миг до того — из-за запаха. А потом чисто на рефлексах дернул Шотландию на себя за пролетающий перед носом кулак, подставил ногу. Брат запнулся, но не упал, выдернул руку, разворачиваясь в грубом оскале.              — Да я тебе сейчас мр-мбф… — он оплеуху пропустил, в результате обещание от удара смазалось на губах, как рисунок на торте.              — Приди в себя! — рявкнул Керкленд. Ему резко не нравилось происходящее. Напоминало какой-то плохой, давно забытый сон. — Что ты устроил, свинтус! Кулаки решил почесать?              На 'свинтуса' Алистер взревел и ринулся в атаку. Артур отскочил, оставляя измочаленный стол между ними. Он вообще-то не горел желанием драться со старшим братом, тем более в таком состоянии, словно сам черт в него вселился. Но сам Шотландия — или пресловутый черт, подраться хотел очень сильно. Он откинул стол за край, так что тот с грохотом перевалился на столешницу, задрав свои три ноги.              Англия быстренько пробежался по комнате взглядом в поисках оружия, бормоча проклятья. Вот за ногой Шотландии бликанула одинокая ножка стола, и Артур подобрался, не сводя теперь глаз с Алистера. Тот приближался, отчетливо загоняя в угол. Его губы делились самыми грязными, а вдобавок несуществующими деталями биографии брата, а глаза обещали приписать еще как минимум страницу. И наверняка не шариковой ручкой, а по старинке — кровушкой.              — Прекрати, — в шаге от ненормального Шотландии и с твердой стеной за спиной было ужасно неуютно, но Артур, кажется, все же сказал это больше твердо, чем обеспокоенно. Он не был уверен, потому что Алистер в лице не изменился — только выдохнул воздух с ударом.              Ему пришось буквально съехать вниз, спасая голову. Кажется, Шотландия хотел проделать в ней дыру, но в итоге досталось лишь треснувшей панели. Артур изо всех сил врезал застрявшему кулаком в стене брату под дых, но тот отвел удар и, рывком высвободив вторую руку из дыры, перехватил за запястье. Это был проигрыш — Англия только и успел грязно выругаться, когда Алистер выкрутил захваченную руку.              — Ты когда так осмелеть успел, сука? — прорычал на ухо Шотландия, с грохотом прижав его лицом к стене. — Я тебя что, мало жизни учил, мелочь наглая! Так еще… — Англия случайно врезал пяткой брату по голени.              — Что это за бред?! — хрипло и невнятно перебил он, скривившись от поцелуя с холодной поверхностью. — Ты в порядке вообще? — сразу по голове не прилетело, и это было прекрасно, так и было задумано. Все же быть избитым собственной территорией — слишком даже для этого дня.              — Чего? — Шотландия в непонимании резко повернул его к себе, так что можно было ударить с разворота, но Англия решил подождать во имя милосердия. И более точного удара.              — Ты не заболел? — терпеливо проговорил он, потихонечку сжимая пальцы в кулак и примериваясь. Ну не тянул братик на обкуренного. Если на то пошло, он и обдолбанным не выглядел, но вёл… — Ты ж не в себе, Алистер.              — Совсем охренел? — плечи сдавили сильнее. Лицо приблизилось, воняя, как сгоревшая сигаретная фабрика, и Артур решил, что диалог как-то затянулся. А потому без прелюдий двинул Шотландию лбом в оскаленный рот, а кулаком добавил в живот.              Получилось не очень сильно, но Алистер руки от неожиданности разжал, схватившись за лицо. Впрочем, подножку он Англии поставить сумел, так что до ножки тот не добежал, а долетел неуклюжей рыбкой, тут же перекатившись с дубинкой на манер спецагентов. Кувырок вышел отвратным, но от пинка Шотландии спас.              Алистер недовольно зарычал и двинулся с места, но остановился. Артур с максимально, как он надеялся, угрожающим видом стоял в начальной позиции крикета. Вместо клюшки была ножка стола из старого английского дуба.              — Как ты думаешь, твоя голова сойдет за мячик? — поинтересовался он, поправляя стойку. Честно говоря, Англия рассчитывал, что брат проявит адекватность.              Шотландия, лохматый, украшенный стекающей с губы струйкой крови, тяжело дышал. Вообще-то они стоили друг друга, но хоть кто-то из них должен был сохранять рассудок. И Алистер эту почетную роль не вывозил. Керкленд-младший кашлянул, подбирая новые слова и напряженно думая, почему брат такой… В его голове все же начали зарождаться мысли, о которых он запретил себе думать. Но разум не слушался. Думал. И надумал.              — Мелкий, — выдохнул вдруг Шотландия. — Ты… какой-то не такой. Очень, — на этих словах дубинку Артур уронил себе на палец, но даже не поморщился, тупо проследив взглядом. — Опять со слухом проблемы? — в два шага приблизившись, Алистер встряхнул брата, и тот с усилием перевел на него взгляд, узрев горящие гневом глаза. Тут же резко сбросил с себя чужие руки, отойдя на шаг.              — Отвали, — грубо уронил он, продолжая пятиться. — Мне… надо кое-что проверить. И да, этот гадюшник я тебе еще припомню. Приберись!              За дверь Артур, конечно, полувышел-полувыскочил, но это всегда можно объяснить стремительностью яростного порыва, а не страхом, что в затылок прилетит ваза. Тем более что в захлопнутую дверь что-то прилетело точно и вполне могло вылиться во вторую часть марлезонского балета. А так он уже через пять минут благополучно накручивал диск раритетного телефона. Хоть бы он был на месте, этот болтун… Еще неизвестно, что там у него будет с головой…              — Bonjoir, Angleterre, — раздалось в трубке. — Надо же, ты позвонил первым, м-м-м. А я думал…              — Привет, — небрежно поздоровался Керкленд. Небрежность, как всегда, далась с трудом.              — Привет-привет, mon cher, — промурлыкал Франциск. — Соскучился по братику Франции? Не хочешь зайти ко мне в гости? Помнишь, как тогда… Ужин при свечах, вино, мягкая постель…              — Э-э, Франция, погоди, умолкни, — Артур свободной рукой потер лицо, словно пытаясь стереть краску, выступившую на скулах. Франция не умолкал, внезапно перейдя на детали. — Да лягушки пусть в твоей постели кувыркаются, совсем спятил! — рявкнул он, затыкая увлекшегося Бонфуа. — С тобой нормально вообще общаться невозможно!              Трубка грохнулась на рычаг. Смысла болтать дальше не было — и так ясно, что любвеобильность Франциска увеличилась до каких-то немыслимых масштабов. Так же как и, судя по всему, склонность Шотландии к старому доброму ультранасилию. Плохо. Но тогда можно предположить, что и остальные…              — Привет, Америка, — начал он, только гудки сменились звонким «Hello». — Как дела?              — А? Привет, привет, Англия! — с энтузиазмом отозвался Джонс, причавкнув. Англия отодвинул трубку от уха. — Дела отлично — чавк! — фхофто ванещапеймо! Фам как? Кстати, у меня новая идея — чавк! — мовмо воботом… — Англия положил трубку.              — Мовно воботом… — протянул он и невесело фыркнул. — Идиот. Гражданин Россия, а с вами-то что тогда — обострение разума?              Звонить Ивану, что характерно, Артур не стал. Устало качая головой, двинулся в комнату, где, как он помнил, в его мире был еще один компьютер. Сейчас же там мог быть, например, бардак. На полпути Артура настигла одна еще более неприятная мысль, чем предыдущие, установив своеобразный рекорд. Он бы поаплодировал, но руки были заняты, схватившись за голову.              Дело в том, что по закону сохранения магии — дивный термин — в другую вселенную переместился Англия из этой. И Артур как раз сопоставил факты и реплики здешних стран и пришел к выводу, что здесь он был тем еще чмом. А значит… его пробила дрожь… там происходит… Хотя нет… Какова страна — такое и воплощение. Там все наладится. Со временем. Неизбежно.              Он вдруг сел на ступеньки. С размаху.       А значит, здесь и сейчас, его страна — что? И… что будет с ним? Это же ужасно — быть слабым, поддаваться, молчать, терпеть… Англия всхлипнул. И сам содрогнулся от звука, схватившись за волосы, потянув до боли. Вдруг стало страшно. От всего, от дел, от неизвестности, а главное — от того, что он понял, что начинает сходить с ума.              — Так, — Артур поднялся, пропустив пряди между пальцами. И отвесил себе увесистую оплеуху. — Нет, так не пойдет. Завтра саммит. Надо собраться и поменять то, что смогу, пока не поздно. И это совершенно необязательно говорить вслух. Заткнись. Успокойся. — продолжая бормотать, он двинулся к компьютеру, надеясь отыскать там способ разобраться с внезапным страшным будущим.              

***

             Системный блок тихонько гудел. Керкленд всматривался в экран, как будто жужжал не процессор, а здоровенный мерзейший комар на экране. Хотя на самом деле все, что там было — мировые новости.              — Ах ты ж… — Артур закусил губу, краснея от злости. — Когда это у России все было так прекрасно? Такое впечатление, что все его внутренние проблемы разом исчезли, осталась да — груда ресурсов и бомб. Прелестно. А какого хрена?! — рявкнул он. На фоне собственных проблем успехи России здесь бесили просто неимоверно. — А, черт, что ж это за вселенная такая… Прям мечта… — он осекся. Судя по данным и заклинанию, это звучало как чертовски хороша догадка.              — Ну хорошо, — наконец пальцы Керкленда снова забегали по клавиатуре. — Посмотрим, что там у тебя творится в голове, друг мой Федерация. — на фикбук он набрел достаточно скоро. — Хм-м…              Нет, компьютер не выжил. Просто не смог. Прибежавший на грохот Шотландия какое-то время, обомлев, стоял в дверях. Смотрел, как его братик с грязнейшими — после прочитанного-то чего стесняться — ругательствами ломает о колено монитор, не обращая внимание на осколки экрана, режущие руки. Системный блок лежал, как труп с проломленной грудиной — его, кажется, потоптали ногами.              — Да чтоб тебя, =^-^= =^-^=, =^-^=!!! Ублюдина проклятая, мразище сволочное, тварь! — разорялся Керкленд.              Лицо у него покраснело до стадии 'я у мамы Романо', но на лбу и щеках остались мертвенно белые участки. Вместе с горящими инквизиторским огнем глазами выглядело это плохо. Впрочем, Артуру было плевать. Он впервые за долгое время чувствовал такую горячую, крышесносную ярость и отчаяние. И не мог, да и не хотел сдерживаться. В конце концов, истеричка он или кто?              Шотландия проблему уничтожения техники решил прямолинейно — дернул брата к себе за шиворот, обхватил обеими руками поперек туловища. Монитор рухнул, погибнув быстро и безболезненно. Артур рванулся, выкрикнув еще парочку фраз, ядом обжегших его губы, но Алистер удержал, чуть не упав при этом.              — Что творишь, псих?! — прорычал он на ухо изворачивающемуся Англии. Тот зарычал в ответ и тут же попробовал разбить губы головой. — Что с тобой?              Артуру было без-раз-лич-но, что с ним. Потому что он вдруг понял, что все кончено. Что века истории, миллионы смертей, ложь, лицемерие, предательство — все было зря. Одним движением губ его лишили смысла всего его существования — да даже и самой сути. Все. Нет будущего. Он станет безвольной тряпкой, подстилкой, ничтожеством…              — Со мной ничего!! — проорал он, с неожиданной силой выкрутившись из объятий, и с полным поворотом врезал Алистеру по челюсти. Тот упал, не сумев устоять на ногах. Артур, склонившись, продолжал орать ему в лицо сорванным голосом. — Ничего, понял?! — Шотландия отполз, с трудом поднявшись, благо брат не пытался напасть. — Вали отсюда, пока я тебя не убил! — убить хотелось. Хоть кого-то. Так что Англия даже скорее предупреждал, чем угрожал. Благо Алистер, шатаясь, все же вышел и даже дверь закрыл.              Керкленд, хрипло дыша, оглядывал комнату. На компьютер — даже на его остатки — смотреть не хотелось. Он и так помнил все. Все, что теперь было его жизнью, реальностью.              — Проклятье, — кресло, хоть и с отломанной спинкой, было пригодно для сидения, так что он плюхнулся, разом ощущая жуткую усталость и боль от синяков. Это несколько отрезвляло разум. — Черт побери, хорошо же! Посмотрим, насколько прав был лягушкин король.* Во всяком случае, хуже точно не будет.                     От автора: Артур, не зарекайся =(^-^)=       * отсылочка к фразе Людовика XIV: «Государство — это я!» На самом деле он ее вообще не говорил)