Инь и Ян

      Америка даже не протестовал, он был искренне возмущен — настолько, что его маска самоуверенного на сто процентов ублюдка дала слабину. Как и в ситуации с Кореей, Джонс бесился, но улыбка, треща по швам, держала позиции аки двадцать восемь панфиловцев.              — Расскажи, Америка, все по порядку, — жмурясь и выпячивая губы, потребовал — о, это сладкое слово — Россия.              Он наконец-то за долгое время чувствовал, что его слова и действия не вызывают негатива ни у кого, кроме Америки. Страны послушными школьниками вникали в ситуацию, оставив право диалога за Брагинским. Джонс нервничал. Общественность паниковала. А Керкленд, с подачи Ивана, пропускал все веселье, загорая в недрах Ваниной нездоровой фантазии. Идеально.              — Это произошло так внезапно, что и рассказывать особенно нечего, — буркнул Джонс. Потом, опомнившись, шизофренично блеснул улыбкой, напугав зрителей.              — Особенно нечего, мой дорогой — это не когда пострадавшего уносят на руках, — встрял Франциск.       Тон и вид намекали, что мысли Франции витают аккурат в районе рук Шотландии, так что оскал Альфреда его не сильно зацепил. Вообще Бонфуа, с тех пор как прозвучало злополучное заявление, был напряженнее и задумчивей, чем обычно.              — Нет, ты правда так хотел его ударить? — решил поиграть в психа психолога Брагинский. — Я тебя не осуждаю, но…              — Россия! — возмущенно одернул его Франция, вывернувшись из своих грез.              — Прости? — на фоне подбирающего слова Джонса Иван повернулся к Бонфуа. — Решил в сочувствие поиграть? Не верю, что у твоих Шарли не нашлось бы шуточек для этой ситуации…              О своем обещании сделать из жалкой пародии на человека страну Брагинский благополучно не парился. Во-первых, порыв благородства при встрече поугас так же быстро, как и появился. А во-вторых, он все еще не мог разобраться, хочет ли видеть снова ту независимую мину на бледном лице. Хочет ли видеть сильного Англию.              — Короче, слушайте! — Америка вскочил, заставив пару стран на другом конце стола заинтересованно всхрапнуть. — И внимайте правде! — все понимающе переглянулись.              …Джонс был якобы не причем. Он просто хотел поговорить — спросить, какого хера Англия творит. Собственно, он и начал 'спрашивать'. Но внезапно наткнулся на слезы и жалобы, обвинения всех и вся в жестокости и бессердечии. Подобные обвинения от Англии…              — Ну, я вспылил, — непринужденно пожал плечами Америка. — Сказал ему, что он козлина. Опять.              — Предположу, что это не конец истории, — наклонил голову Франция. — Мы слушаем, Альфред.              — Он… — Джонс замялся. — Сказал еще, что никому до него нет дела. И начал нести всякий бред о России.              — Да? — Брагинский почувствовал, что в желудке объявился нахальный угорь. И плавает. — Ну надо же. А тебя это так взбесило, Джонс? Решил объяснить, что Артур имеет право говорить?              — Да нет же, Раша! — Америка почти рявкнул, к счастью, не обратив внимания на то, что Брагинский назвал Англию по имени. — Просто если кто не заслужил хороших слов от Англии, так это ты! И он бы даже в бреду не сказал, что влюблен в тебя. Потому что он… потому что… — он невзначай словил ненавидящий взгляд Франции и осекся.              — Мы слушаем, — прошипел тот. На него теперь с удивлением смотрели все. — Не стесняйся.              — Даже не думал, — Америка огляделся, как будто ищуще разглядывая лица других стран. Сейчас он действительно выглядел младше. — Я его поцеловал — и чего? И… короче, я типа случайно слишком сильно его толкнул. Все. The end. Потом Россия вышиб дверь.              Ему даже не возражали. Брагинский молчал, пока не заметил, что взгляды переместились на него. Ах, точно, они-то в одной лодке, а он как бы за бортом. И один может возражать. Только стоит ли оно того? Самому Америке эта ситуация причиняет вред, а России одна лишь польза.       И вот Иван молчал, пока другие тихо покидали зал. Джонс, по привычке ждавший конфронтации, теперь потерял где-то улыбку — возможно, понял, что проблема с Англией Россию, мягко говоря, не колышет.              — Россия, — Брагинский, подняв глаза, увидел Франциска. Тот стоял, скрестив руки на груди, и сжимал губы в полоску. Иван подумал, что это их общая с Артуром поза для 'некомфортных переговоров'. Ухмыльнулся.              — А? — резиновая улыбка сама вскочила на губы, пока он неспешно поднимался.              — Ты знаешь, что происходит? — неожиданно без обиняков спросил Бонфуа. — Я же вижу.              — Да-да, — рассеянно и беспечно отозвался Россия, не задерживаясь на разговор. — До встречи, Франция, do svidaniya, — пропел он смятенному Франциску. Настроение опять скакнуло вверх.              ***              Утро оказалось паршивым. Всю ночь в голове России метались обрывки слов, мыслей и ощущений собственного народа, и проснулся он, когда слова начали сливаться в мерзкий непрекращающийся звук. Иван не очень удивился, когда понял, что это звонил телефон. Но вот когда понял, что звонит ему Шотландия — удивился конкретно.              — Доброе утро, — полувопросительно поприветствовал он.              — Ага, как же, — зло прогрубил Алистер, рычаще грассируя. — Доброе. Через сколько времени ты сможешь быть в Лондоне?              — Что?! — Иван оторопел. — Шотландия, ты прифигел, да?              — Это ты… — Шотландия, похоже, не нашел подходящего слова для оскорбления самого большого государства в мире. — Слушай… нужен твой взгляд… — они помолчали, остро ощущая присутствие в разговоре третьего лишнего, — на проблему. Ну, ты понимаешь, — скованно произнес Алистер. — Насчет этого… договора. Он что-то совсем ненормальный.              Иван понимал, как понимал и то, что разговор, если состоится, должен быть совсем не телефонным. Джонс, разумеется, все оправдывает борьбой с тероризмом, но никому не интересно. Все знают. И он знает, что все знают. А терракты продолжаются.       Брагинский снова вспомнил последний разговор с Джонсом — растерянным, раздраженным… и опасно настороженным.              — Понимаю, — ответил он, когда в динамике начало раздаваться недовольное сопение. — Я, пожалуй, приеду. Но ты особо не жди, Шотландия, это будет как бы сюрприз. Все, poka.              Разумеется, он не собирался срываться с места вот так просто. Это было глупо и невозможно — впереди еще оставался неприятный разговор с начальством и невыполненный комплекс упражнений. Решив начать с хорошего, Брагинский упруго скрипнул полом, становясь на ноги, и начал разминку.              Зарядку Россия любил. Он отжимался, приседал, тягал штангу и прямо чувствовал, как те деньги, что все же идут на вооружение, превращаются в его литые мышцы. Пусть еды вдоволь он так и не ел — кроме две тысячи восьмого, а потом — тринадцатого года, но зато никто не назовет его жирным. Опасным — да. Зажратым — вот уж нет.              Хотя когда он смотрел на статистику расходов на оборонку, а потом на физический облик, то отмечал, что пусть у него типа порция сравнимая с европейскими странами, а у Америки больше раз в пять, но реально кому-то тайком много чего добавляют. И точно не Франции с Англией, судя по внешнему виду. Ну, любили Россию подкармливать его боссы. Русская диета, чтоб ее.              Закончив упражнения, Брагинский еще сходил в душ, а потом, стараясь отогнать проблемные мысли, двинул к Президенту. Там его могло ждать что угодно. Опять. Начиная с очередного выговора и заканчивая неожиданной и ненужной медалькой. Но на этот раз новость была поошеломительней многих.              — Но… господин президент, — начал он. — Это ведь… вы сами говорили об осторожности, вежливости… — его голос приугас, — терпению…              — Это я тебе говорил, — с мягким нажимом выдал президент. — А им я что говорил? — его лицо слегка помрачнело. — Что буду тебя защищать и делать сильней. Так сказать, согласно и вопреки.              — Да вот как-то… — замялся Брагинский, — не очень. Согласно, в смысле. Все только вопреки.              — А что сам теперь нос воротишь? — почти ласково поинтересовался собеседник. — Это тебе не Грузия и не Сирия. Это, Ваня, Великобритания. Ее необходимо, — отчеканил он, — прибрать к рукам.              — У нас так все сложно, — Иван поднялся из своего кресла, неуверенной горой покачиваясь над пезидентом. Тот искоса посмотрел на Россию. — Я бы не хотел так прямолинейно.              — Англия никогда не передал бы полномочия Шотландии по своей доброй воле. Согласен? — Брагинский кивнул. — В обход Короны, — еще один кивок, — народа, — кивок. — Это значит, захват государства, оккупация, — заминка на лице России.              — Ну, строго говоря, воплощения — это ведь не страна-страна полностью… — начал он. — Я вам это так сказал, а официальных новостей нет.              — А что-то не так? Скажешь, шутка? — президент тоже поднялся. — И вообще, мне непонятно, почему ты еще не там.              — Мне сразу отправляться? — переспросил Россия. — Да… то есть, есть! — он выскочил из кабинета, радуясь заранее заказанному утром рейсу. А то с босса станется запустить его пинком под зад. Для эффекту.              ***              Шотландия встретил его с зонтиком. Завидев его мрачную мину, Иван даже не стал изображать приветливость и радостных бабочек, просто сухо кивнул. Алистер, мотнув головой, двинулся прочь, к такси. Весь путь до дома Шотландии они молчали, уставившись каждый в свое окно. Только водитель, темноволосый и высохший, вполголоса ругался на дорогу.              — Ну так, зачем звал? — с порога поинтересовался Брагинский. — Учти, за это мы еще сочтемся — выдернул меня из дому с утра пораньше, — о приказе президента Ваня решил не распространяться.       — Проходи, не стесняйся, — проигнорировав претензию, предложил Керкленд. Сам же громко крикнул: — Братик, у нас гость! — в комнате справа по коридору что-то упало. — Секунду, — процедил Алистер, бросившись на звук и заглядывая за дверь. — Ну вот иди сюда, Брагинский. И поясни мне, может ли это быть магия и как от нее лечить. Я уже нихера в это не верю.              Иван, успевший стоптать с ног туфли, подошел, остановившись за плечом Шотландии. Он и так прекрасно видел светлую, просторную комнату с бежевыми стенами, пол, покрытый темно-зеленым ковром, широкий подоконник и Англию, который на этом подоконнике сидел. И определенно плакал, судя по красным глазам и бумажным платочкам, заполонившим пространство.              — Привет, — неловко поздоровался Россия. И тихо спросил у Шотландии. — А он так со вчерашнего дня, что ли? — тот кивнул, не теряя сумрачного выражения лица. — И это… ты спрашивал, что призошло? — Алистер опять кивнул. И безнадежно покачал головой в знак того, что ответа не получил. — Привет, Артур! — уже погромче окликнул его Иван.              — Отвали, — подтреснувшим голосом сказал Англия, отвернувшись к залитому каплями стеклу. — Оба отвалите, видеть вас не хочу. Вообще никого не хочу видеть! — хрипло прокричал он. Иван и Алистер скорбно переглянулись. Уходить они не собирались. — Я тихо говорю?!              Артур наконец соскочил с окна и отшвырнул в сторону плед, в который кутался до их прихода. Его глаза от количества протекших через них слез были ярко-изумрудными. И еще красненькими от кучи мелких сосудов, лопнувших от такой нагрузки — шутка ли, рыдать почти сутки. Англия оперся спиной на подоконник и вцепился в него пальцами.              — Я не знаю, что делать, — честно признался Шотландия, косясь через плечо на Брагинского. — Типа если я ему врежу, он заткнется, но ни к чему хорошему это не приведет, — Иван свысока глянул на Алистера.              — А то ты его словами уговаривал тебе отдать решение международных вопросов, — проворчал он. — Расскажи кому другому.              — Словами, — упрямо сжал челюсти Шотландия. — А шишка… это он в ванной упал. Ударился.              На этом спор иссяк. Доказательств у Ивана не было, а вот одобрение его босса на вмешательство, по идее, было. Но что-то ему не шибко хотелось вдобавок ко всем существующим проблемам влезать еще и в этот конфликт.              Тем временем Артур, стоящий в позе справедливо негодующей манекенщицы, с этого явно утомился. Его выдающиеся брови нахмурились, рот злобно искривился, губы задрожали. Россия решил, что настало время произнести нравоучительную речь, пока не началась английская истерика, бессмысленная и беспощадная.              — Англия, — заговорил он, задвигая Алистера в сторонку и продвигаясь вперед. — Мы не хотим и не хотели тебе сделать ничего плохого. Ситуация сложная, и ты здесь главная проблема, а именно, твое неумение себя нормально вести. Но так дело не пойдет! Так что прекращай дуться, и давай поговорим серьезно, как взрослые страны. Ты ведь не Силенд какой-нибудь, правда?              В ответ он получил обиженный шмыг носом и взгляд, который должен был вызвать обмирание в груди и любовь, но получилось одно обмирание. Этот тысячелетний черт сейчас выглядел, как ребенок, прошедший мастер-класс по соблазнению, и Брагинский опять мысленно назвал себя извращенцем. Это не помогло, потому что там, в мыслях, кто-то откликнулся томным «Да-а?»              Артур на сравнение с Силендом откликнулся возмущенным взглядом. Позу он наконец поменял на более нормальную и от окна отошел. Кажется, он вовсю обдумывал пламенную речь России, пусть и дулся при этом.              Брагинский же думал об Америке, точнее, об его инструкциях. Если сам Россия уже был здесь, и это до сих пор не вызвало скандала, то где, в таком случае, находился Джонс? Параноидальные мысли довели Ивана до того, что он бы не удивился, обнаружив Америку здесь же, жрущего картошечку и следящего за событиями, как в реалити-шоу.              — Никакой я не Силенд! — буркнул (автор случайно написала 'уркнул' и долго кричала над этим) Артур. — К Силенду-то никто не пристает по сто раз на день, — удивительно резонно заметил он.              — А вот с этого места, пожалуйста, поподробней, — попросил Брагинский, хоть и заметил умоляющий жест Шотландии. Тот явно уже старался что-то о причинах такого вопиющего излома в характере брата выяснить. Сейчас же он просто ухватил Ивана за локоть и попытался потащить из комнаты. Потерпев феерическую неудачу, уставился на Артура с опаской.              — Ну опять сейчас реветь будет, ну Россия, ну какого ж хрена? — зашипел он. — Только успокоил!              — Успокоил?! — взвился Артур, наконец заполнивший аккумулятор психоза. — Да ты мне жизнь всю сломал, урод! Джонс такая же сволочь! — он тыкнул пальцем в Ивана. — И ты… видеть тебя не могу! — голос его задрожал, как и ладони, закрывшие лицо. — Почему ты меня бросил? — всхлипнул он. — Ну почему я никому не ну-ужен…              — Ох, бля-ять, — страдальчески выдал Иван. Предательский голосок в голове предложил плюнуть и все вернуть, как было, но Россия его заткнул. Хотя бы потому что понял — не вариант. Англия, вернувшись, его убъет за такое. Или превратит во вторую Пруссию — вспомнил Брагинский про свою область. И невольно ухмыльнулся.              Он, кажется, понял, почему Америка ничего больше не предпринял. Джонс попросту не врубался, что вообще происходит, и босс его, соответственно, тоже. Так что Иван оставался единственным, кто действовал не наугад. Наконец-то он один знал всю правду, не скрытую ни врагами, ни друзьями… Но нытье Артура было нехилым побочным эффектом для такой прелести.              — Ну, хватит, рот закрой! — отрезал Россия. — Сколько можно!              — Это я говорил, — фыркнул Алистер. — Не работает.              — Э-э… Не позорься? — полувопросительно попробовал Иван. Шотландия скривился. — Ну… Мы желаем тебе только добра? — теперь уже и младший Керкленд скривился, отняв ладони от зареванного лица.              — Неужели? — с непередаваемым сарказмом спросил он и шмыгнул носом. — Этот козел мгновенно забрал у меня права решать мою собственную судьбу! Угрозами и насилием, между прочим. А ты, Россия, вообще меня предал! Бросил и делаешь вид, что ты здесь ни при чем.       — Не устраивай дом два, — лицемерно вздохнул Брагинский. — Ты суверенное государство… — он перевел взгляд на Шотландию. — А ты мог бы и подальновидней быть, не пришлось бы меня звать. Вообще не понимаю, с какого я здесь боку, — опустим то, что Иван эту кашу и заварил — ингредиентом он быть не желал.       — Суверенное не значит одинокое! — слезливо заспорил Англия. — И ты мог бы хоть объясниться, прежде чем убегать! А не вот так, будто то, что между нами было, ничего не значит для тебя!       — Мне что, на колени перед тобой встать и ручку целовать? — взбесился Россия. — Ты в своем уме?.. ах, да… Короче, мы расстаемся, любовь моя. Дело не в тебе, дело во мне. Так пойдет? — с надеждой спросил он. Керкленд угрожающе всхлипнул и вдруг стремительно облапил Брагинского, спрятав залитое слезами лицо у него на груди.       — Любо-овь? — проныл он. — Так ты меня любишь? Тогда почему, Ваня, почему?       — И вот так было все время, — скорбно пояснил Шотландия. — Ну давай, расскажи мне про магию. Я ведь знаю, что он не занимался этим типом заклинаний, Россия.       — Не пытайся даже, — Ваня покосился на золотистую макушку. — Ничем не могу тебе помочь, — Алистер поник головой.       Иван отстранил от себя Артура, глядя в озарившееся надеждой лицо. Внутри опять закопошился мерзкий ком, когда он подумал, что настоящий Англия никогда так не посмотрит. Теперь — точно. Чего он не понимал — так это того, почему только сейчас, видя влюбленного в него Артура, он задумался о таких отношениях в принципе.       — Все будет хорошо, — сказал он Англии. — Мне надо идти, — широким и волевым шагом Россия прошел на выход. Слава Богу, Артур хоть не выбежал следом. Только послышались приглушенные рыдания. Шотландия поежился, косясь на приоткрытую дверь. Он явно не знал, что сказать.       — Меня еще и теперь дергают какие-то странные государства, спрашивают, что им делать, — пожаловался он, разбивая паузу. — А я их в первый раз вижу — ну, не считая Канады.       — Так, — Иван крепко взял Алистера за плечи. — Всё я узнал, что нужно. Будем решать. Не бойся, Шотландия, внакладе не останешься, — он облизнул краешек губ. — А этим странам скажи — пусть мне звонят. Я уж разберусь, — он помедлил. — И… как ты думаешь, нормально, если Англия приедет ко мне погостить на время? Это бы многие твои проблемы решило. Подумай, — оставив Алистера в прострации, Брагинский вприпрыжку покинул особняк. И только на входе в аэропорт он спохватился и набрал номер в спешке.       — И не забудь связаться со мной по поводу платы за энергоресурсы, понял? — безапелляционно отчеканил он в ответ на механический голос в трубке и сигнал о записи сообщения. Шотландию ждал сюрприз. Ха, парень решил стать главным в британской семейке, но едва ли знал, что это за прелесть такая. И едва ли нынешний Артур ему при таком раскладе помощник. Не говоря уже об Америке, хе-хе.       С боссом ругаться — или выслушивать похвалы — Иван решил попозже, по прибытии в Москву. И возможно, засев в каком-нибудь Макдональдсе. От всех этих перипетий у России разыгрался аппетит. Он улыбнулся, проходя мимо рамки металлоискателя. Та восторженно запищала. Примечания: Кстати, автор тут еще раз предупреждает, что драма не проформы для поставлена. Так что… будущее в тумане, небо у нас в кармане.