Ты не один

      — Я даже не удивилась, когда мне дали отпуск, а ведь я и заявление написать не успела, — задорно подмигнув, Эдит села в машину, дверь которой Тони любезно для неё придержал. — Вот что значит иметь роман с представителем руководства.       — Сколько раз тебя поправлять? — недовольно нахмурившись, Тони опустился на водительское сиденье. — Я не представитель руководства, у меня просто хорошо подвешен язык.       Девушка потрепала его по щеке и, пристегнувшись, отвернулась к окну. Дорога будет долгой. Эдит очень любила путешествовать автостопом, пусть это и было крайне опасно, но ей нравилась романтика совместной поездки в машине, остановок в придорожных мотелях или ночёвки непосредственно на дороге, спонтанных остановок и всех сюрпризов, которые могли встретиться им по пути. Тони первое время недовольно морщил нос (не шибко ему импонировали все эти негигиеничные прелести), но чего не сделаешь ради того, чтобы женщина была довольна? В итоге на годовщину к Кевину и Ханне они так и поехали. Правда, пришлось выезжать за неделю, так как путь занимал добрые трое суток, а учитывая постоянные остановки… Поэтому и пришлось брать полноценный отпуск. Эдит даже хотела взять с собой в дорогу Меридиан; хорошо, что нашёлся сосед, готовый присмотреть за питомицей, иначе Тони боялся представить, что стало бы с машиной. Лично он с огромным удовольствием откинулся бы сейчас на спинку удобного кресла в самолёте и проспал бы весь полёт, а так придётся трястись столько дней. Но разве можно объяснить все минусы человеку, никогда не водившему машину? Тони аж сам удивлялся собственной уступчивости в данном вопросе — неужели это и есть зрелость?       — А ты бы хотел отпраздновать свадьбу? — Эдит заговорила спустя полчаса дороги, обычно она болтала без умолку.       — С чего это ты такие вопросы задаёшь? — Тони слегка напрягся, но виду не подал.       — Когда-нибудь этот вопрос всё равно всплывёт, — пожала плечами девушка, отворачиваясь к окну. — Я просто хочу озвучить свою позицию. И, да, я отношусь к тебе настолько серьёзно, что допускаю подобную мысль.       — И какова же твоя позиция? — Тони старательно игнорировал ком, вставший в горле.       — Я не пойду за тебя замуж, моим верхом будет сожительство, поэтому я так и не спешу с твоим переездом, — Эдит резко повернулась и пристально уставилась на мужчину. — Я не верю в брак и, в случае чего, хочу быть уверена в собственной независимости.       — Довольно откровенно, — хмыкнул Тони. — Но я тебя услышал, замуж звать не буду. Нам ведь хорошо вместе, разве стоит сейчас об этом задумываться? Я понимаю, что у вас, девушек, всё это по-другому строится. Если хочешь, мы поговорим об этом по возвращении домой. А сейчас давай просто отдохнём у моих близких друзей?       Эдит кивнула, поставив в уме галочку: напомнить Тони об обещании серьёзно поговорить.

***

      Странно возвращаться в тот город, который столько лет был для тебя домом. Тони с трудом боролся с эмоциями, захлёстывавшими его. Он пропускал светофоры, превышал скорость, сворачивал не туда — настолько на душе было неспокойно. Иногда он засматривался на какие-то витрины, возле которых гулял, будучи ещё в приюте. Даже неосознанно проехал мимо клиники, в которой наблюдался так давно. Эдит будто бы чувствовала, что не стоит навязывать своё внимание — тихо сидела и смотрела в окно. Но Тони всё равно ощущал её присутствие; наверное, ему хотелось проехаться одному. Так что он взял себя в руки и отвёз девушку к Ханне, у которой уже собрались все друзья. По глазам парень понял, что за него все переживали. Он убедился в том, что Эдит устроилась, и снова сел за руль. Тони понимал, что сейчас ему надо успокоиться, а для этого стоило поддаться собственным желаниям и окунуться в ностальгию. Он уже собирался отъезжать, когда на заднее сиденье опустился Роберт.       — Я буду тихо, на всякий случай, мало ли… — он то ли спрашивал, то ли констатировал факт принятого решения.       Проанализировав свои ощущения, Тони согласно кивнул. К его удивлению, присутствие Роберта не вызывало в нём отторжения.       За прошедшие шесть лет почти ничего не изменилось. В своё время Тони не успел попрощаться, и он неосознанно делал это сейчас, пусть и с таким опозданием. Возле его приюта теперь стало куда больше деревьев; закрыли тот самый бар, в котором он активно гробил свою жизнь. Лучше бы это раньше сделали. Тони даже смог узнать некоторых подростков, вальяжно расхаживавших по территории приюта, пусть он помнил их совсем крохами, но некоторые ещё сохранили детские черты. Он довольно долго стоял за изгородью и рассматривал всё, что раньше, как ему казалось, никогда не захотел бы увидеть вновь. Но, видимо, даже плохие воспоминания оставляют слишком глубокий след, чтобы полностью отказаться от них. А может, не так всё было и плохо? Пару раз какая-то девушка постаралась проявить своё очарование по отношению к нему: так всегда делали, когда видели кого-либо неплохо одетого. Шанс сбежать отсюда, пусть и такой мизерный, не упускал никто.       Справившись с этим этапом, Тони снова поехал к клинике, она как раз находилась недалеко. К тому же маршрут пролегал по закоулкам, в которых он провёл своё детство. Ему неосознанно захотелось зайти внутрь.       — Девушка, подскажите, пожалуйста, доктор Джонс ещё работает? — Тони с трудом смог выговорить первые за эти сутки слова. Он замкнулся в себе уже на подъезде к городу.       — Да, вы что-то хотели? — медсестра окинула его оценивающим взглядом и слегка повернулась корпусом, показывая готовность помочь.       — Я раньше был его пациентом, могу ли я зайти к нему без записи?       Девушка проверила расписание и кивнула: видимо, сейчас доктор был свободен. Тони немного быстрее, чем хотел бы, пошёл по знакомым коридорам. Возле двери он даже не дал себе возможности колебаться, а решительно постучал. Мистер Джонс открыл почти сразу и слегка прищурился, напрягая память. Он ещё сильнее поправился и поседел, но халат, как и раньше, был отглажен безукоризненно, а на смуглой коже были почти незаметны морщины.       — Тони? — замявшись, наконец спросил мужчина.       — Здравствуйте, сэр, — кивнул тот, слегка сжимая в кармане ключи от машины. Он ведь ушёл без предупреждения. Скорее всего, его внесли в список душевнобольных, навряд ли Лайтманы дали доктору какую-либо информацию по нему.       — Очень удивлён, — улыбнулся мистер Джонс, отступая от двери и освобождая проход в кабинет. — Ты так вырос! Сколько лет прошло?       — Шесть, — виновато пожав плечами, Тони сел на своё привычное место. Внутри ничего не изменилось, разве что добавилась пара наград на полке над столом доктора, да блокнот теперь другой.       — И как ты поживаешь? — опускаясь в кресло напротив, спросил мистер Джонс, всё ещё слегка ошеломлённо смотря на своего бывшего пациента.       — Я не брал с собой денег, так что не смогу заплатить вам за приём, — спохватился Тони.       — Не переживай, давай просто поговорим! — всплеснул руками доктор. — Видишь, я даже не записываю ничего.       — Ну, хорошо… — пожевав нижнюю губу, Тони перевёл взгляд в окно. — Вот, приехал на годовщину семейной жизни друзей. Не смог справиться с нахлынувшими переживаниями и решил проехаться по городу, а потом ноги сами принесли к вам. Вы, наверное, меня потеряли…       — Нет, мне сообщили, что ты уехал из города, — покачал головой мистер Джонс, загадочно улыбнувшись. — Мне бы хотелось узнать о твоём психическом здоровье. Как ты себя чувствуешь?       — Эм-м… — Тони всё ещё переваривал новость о том, что доктор был в курсе его отъезда. Неужели Моника или Брендан после пережитого нашли в себе силы позаботиться о том, чтобы уведомить об его отъезде окружающих. — Да, в принципе, не хуже. Я перестал так сильно травить себя алкоголем в последнее время, курить правда не бросил. Сейчас сознание более ясное, но иногда я ощущаю себя странно, будто бы не на своём месте, могу теряться в пространстве.       — Подобные симптомы усугубляются? — мужчина нахмурил свои кустистые брови и сложил руки на груди.       — Нет, они появляются словно приступы, — Тони невольно поёжился и встретился с хмурым взглядом доктора. — Когда я только уехал, дело было вообще очень плохо. Но это, скорее, из-за обстоятельств моего отъезда, эмоциональный кризис — или как это можно назвать? Последние года четыре подобное случается довольно редко.       Доктор несколько минут сидел молча, рассматривая своего недопациента. В его глазах то и дело вспыхивали какие-то сильные эмоции, которые он с трудом подавлял.       — Галлюцинации? — наконец процедил он.       Тони отрицательно покачал головой. Он и сам знал, как подкосил своё душевное здоровье тем спонтанным отъездом, но, если бы остался, возможно, ещё сильнее усугубил бы ситуацию. Если бы он думал обо всём заранее, то ушёл бы от Лайтманов в самом начале, как только впервые увидел те серые глаза и понял, что пропал.       — Ты наблюдаешься у кого-нибудь? — мистер Джонс слегка поддался вперёд.       — Да, но мне сложно довериться ему, вас-то я знаю с детства… — Тони слегка пожал плечами и перевёл взгляд на столик с различными рисунками, которые обычно нужно расшифровать по-своему.       — Это и понятно, — кивнул мистер Джонс. — Тебе нужна стабильность и точка опоры. Ты не завёл семью?       — Нет, — Тони нервно сжал правый кулак и облизал мгновенно пересохшие губы. — Но у меня есть девушка, правда, она не сторонница брака — буквально пару дней назад об этом узнал.       — Какая она? — доктор привычно откинулся на спинку кресла, сложив руки замком. Он приготовился слушать.       — Мы работаем вместе, — улыбнувшись, Тони начал анализировать свои внутренние переживания, чтобы вывалить всё, что его гнетёт. — Она писатель. Ну, журналист, если быть точным. Но у неё есть все таланты продвинуться дальше. По-моему, она могла бы писать книги или ещё что. На самом деле мы не так давно вместе, месяцев пять-шесть.       — Это довольно приличный срок, — покачал головой мужчина. — Я своей жене через три месяца уже сделал предложение.       — Так у вас другое время было! — фыркнул Тони. — Хотя вы правы, у меня нет к ней пылкой и страстной любви, чувства к Эдит зарождаются постепенно. Пока что она мне нравится как человек, друг, любовница, коллега. Она умная и красивая, заботливая и понимающая, а ещё не любит скандалить, что меня очень привлекает.       — Как насчёт любви? — мистер Джонс задумчиво кивал и слушал, но, как всегда, умел задать самый животрепещущий вопрос.       — Я с этим завязал, — поморщился Тони, опуская взгляд. — Видите ли, я чувствую, что разрушаю себя, когда позволяю себе все эти эмоциональные дела. После того, как я отсюда уехал, у меня был продолжительный роман с Майки, а ведь я зарекался больше не делать больно ни себе, ни ему, а потом он попал в аварию и на данный момент лежит в коме. Мне даже описать сложно то, что я тогда пережил, мне и правда казалось, что я сошёл с ума: потерять такого близкого друга было для меня слишком. Хотя он, конечно, формально всё ещё жив, но… — откашлявшись, Тони глянул на доктора. Тот слегка сощурил один глаз и поджал губы. — В общем, я больше не связываюсь с сильными чувствами. Сначала погулял полгода, как раньше. Потом, наоборот, ушёл в работу и не давал себе волю. Затем встретил парочку неплохих вариантов, но не сложилось. И вот, наконец, в моей жизни появилась Эдит.       — Мне очень жаль Майкла, — сочувственно прошептал мистер Джонс. — Я знаю, как много он для тебя значит.       — Я плачу за то, чтобы ему поддерживали жизнь. Знаете, жду, что, как в фильмах, он неожиданно придёт в себя… Когда я буду готов, то позволю ему уйти.       Доктор Джонс встал со своего места и подошёл к графину с водой, чтобы налить Тони выпить. Тот благодарно принял стакан и осушил его одним глотком.       — Вы не осуждаете меня? Вы ведь сторонник чувств и любви до гроба… — просипел Тони, поставив стакан на столик, в то время как мистер Джонс сел на своё прежнее место.       — Ты здесь не для того, чтобы слушать моё мнение, ты сам разбираешься в себе, я всего лишь направляю тебя в нужное русло и помогаю заострять внимание на особо важных для тебя — не для меня — вещах, — покачал головой мужчина. — Если ты понял, что сильные эмоции для тебя губительны, то, значит, это так. Многие в наше время живут без «любви до гроба» и вполне довольны этим. Думаю, душевное здоровье в данном вопросе важнее.       — О, оно в любом вопросе важнее, — нервно хмыкнул Тони. — Кому я буду нужен, пускающим слюни и мочащимся под себя?       — Ну, своей «любви до гроба», как вариант? — грустно улыбнулся доктор.       — Да вы идеалист, — буркнул Тони, старательно игнорируя предательски щемящее сердце. — Может, мы с вами ещё как-нибудь встретимся до моего отъезда? Я бы хотел снова поговорить…       — Да, конечно. Только давай в более неформальной обстановке?       — Ну, вы можете мне позвонить, — улыбнулся Тони, записывая свой номер на клочке бумаги. — Я уеду через пять дней.       Дождавшись кивка доктора, парень поднялся и, ещё раз окинув взглядом знакомую до боли обстановку, направился к выходу.

***

      На первый раз ему хватило воспоминаний. Встреча с доктором Джонсом очень помогла Тони, он смог немного выплеснуть накопившиеся эмоции и поговорить с человеком из прошлого. Возможно, именно этого ему и хотелось. Так что после больницы он поехал домой к Ханне и Кевину. Всё же сюда он приехал к ним на праздник, неправильно будет поддаваться ностальгии все эти дни.       Друзья уже приготовили вкуснейший ужин — все ждали только его и Роберта. Тони даже успел забыть, что друг поехал с ним. Но на него резко нахлынул порыв благодарности за молчаливую поддержку, который тот ему оказал. Тони немного порассыпался в комплементах о том, какой прекрасный на самом деле Роберт человек и друг, как он всегда мог чутко прочувствовать настроение других и помочь не словом, так делом. Всеми этими хвалебными отзывами Тони вогнал стеснительного от природы Роберта в краску, тот даже уши затыкал, чтобы не слышать приятных и в то же время обжигающих своей искренностью слов. Но ему пришлось всё дослушать — Тони об этом позаботился.       Потом был ужин в прекрасной обстановке, рядом сидели самые близкие люди, всё было прекрасно. Тони отдохнул душой в своей прежней компании, его радовало то, что Эдит так легко в неё вписалась, будто бы была тут с самого начала. Да и вообще, он был счастлив.

***

      Годовщина была уже на следующий день. Ребята не стали устраивать пышное празднество, как планировали изначально. Они решили просто вспомнить былые времена: сходить куда-нибудь, где проводили так много времени в школьные годы вместе. Так что первым пунктом их прогулки стало кофе рядом с Чартерхаусом — за углом. Тони долго не мог зайти туда, так как был заворожен величием школы, в которой проучился несколько лет. В то время он не обращал особого внимания на то, какое это красивое и мощное по своей сути здание и сколько воспоминаний о былых годах оно хранило в себе. Сейчас же ему было сложно не оценить всё это. Он полчаса точно стоял и бездумно разглядывал Чартерхаус, впитывая в себя всю энергетику этого места. Друзья пока что успели расположиться за их любимым столиком у окна и сделать заказ. Так что когда Тони наконец к ним присоединился, то Кевин уже во всю уплетал свой любимый черёмуховый торт, а Ханна с Робертом, как всегда, наслаждались своими чизкейками, запивая всё ароматным кофе. Эдит немного стушевалась, так как осталась одна в компании закадычных друзей, но стоило Тони сесть рядом, как она в ту же секунду повеселела.       — Как дела? — шепнул ей парень, поглаживая девушку по руке.       — Теперь отлично, — улыбнулась та, наливая себе чай. Эдит не пила кофе вообще, чем вызывала крайнее удивление у окружающих.       Ханна начала рассказывать все новости о бывших одноклассниках, которые слышала за последние годы. Как Тони и предполагал, Джо выстроила успешную карьеру, отучившись в престижном колледже. Он никогда не сомневался в способностях их старосты, пусть и понимание некоторых вещей у неё отсутствовало. А вот София работала в каком-то придорожном кафе — её родители лишили содержания после очередного особо долгого и пагубного загула. Оно и понятно, даже Тони помнил, как она перестала посещать школу, а гулянки у неё стали предметом постоянного обсуждения.       После такого сытного перекуса компания направилась на прогулку. Тони невольно порадовался, что успел вчера немного охладить свой пыл. Сегодня они пошли в парк. В парк, в котором он в своё время гулял с Грегом. Где он многое себе позволил в один момент и приблизил конец. Здесь уже было немного сложнее удерживать радостное настроение, но друзья будто бы чувствовали, что ему нужна их весёлость. Так что они хохотали, носились по газонам, словно дети, играли с проходящими мимо собаками, а Кевин даже умудрился упасть в фонтан, причём Тони был уверен, что он сделал это специально. Так что с горем пополам Тони справился с воспоминаниями об этом этапе своей жизни, ему было немного сложно игнорировать лихорадочное биение сердца в груди и потеющие ладони, но он, по крайней мере, смог скрыть это от окружающих. Вскоре он даже присоединился к беготне по газонам — одна Эдит сохраняла признаки цивилизованного и воспитанного человека.       После такой активной прогулки ребята решили снова перекусить. На этот раз они пошли в ресторан, дабы прочувствовать разницу между собой нынешними и прежними. Теперь они могли позволить себе за свой — не родительский — счёт заказать омаров или лобстеров. Так что они прекрасно провели время за сдержанной беседой в культурном обществе, иногда старательно скрывая свою излишнюю возбуждённость сегодняшним днём. В принципе, они справились. Лишь раз, не сдержавшись, разразились громким хохотом на весь зал, за что заслужили укоризненные взгляды всех посетителей.       — Ну, теперь в «Викинг»? — выходя на улицу, подмигнул друзьям Кевин. Тони невольно вздрогнул: помнится, именно этот бар стал для него отправной точкой.       — Только ненадолго, — покачала головой Ханна. — Мы уже не в том возрасте.       Кевин старательно закивал, лишь бы жена была согласна.       — Цок-цок? — хихикнул Тони, за что получил от друга подзатыльник и укоризненный взгляд.       — Не умничай, Спенсер, — фыркнула Ханна.       Примирительно разведя руки в стороны, Тони двинулся в сторону всем — кроме Эдит, конечно же, — знакомого бара. Он невольно вспомнил, как нёсся с огромной скоростью на своём мотоцикле по этим дорогам, а Ханна обнимала его за талию и визжала от восторга. Какие же хорошие были времена!       — Сегодня даже не попытаешься снять официанта, совсем не то, что раньше, — шепнул другу Кевин, подойдя вплотную.       — И это говорит мне женатый человек? — Тони в притворном возмущении округлил глаза.       — Только твоими похождениями и живу, сам-то уже окольцован, — хихикнул Кевин, кидая взгляд на Ханну. — Немного странно быть здесь спустя столько времени, да? Я просто не представляю, сколько всего внутри ты переживаешь…       Они неосознанно замедлили шаг, отделяясь от всех. Тони очень захотелось, чтобы он всё ещё курил в этот момент, но в кармане больше не было привычных сигарет.       — Я скучаю по тому времени, ведь я был счастлив, пусть и каким-то странным, немного садистским образом, — задумчиво пожал плечами он. — Сейчас моя жизнь состоит из сплошных побегов от прошлого, от этой жизни.       — Разве ты не счастлив? — Кевин удивился. — Теперь ты ни от кого не зависишь, живёшь в другом месте, которое не напоминает тебе о твоём сложном детстве, у тебя есть рядом человек, который тебя ценит и уважает, а не втаптывает тебя в грязь.       — Грег никогда не унижал меня, — покачал головой Тони. Он буквально физически ощутил, как разбил какую-то невидимую стену, впервые произнеся его имя после приезда сюда. — Он вёл себя так, как ему казалось правильным. Не думаю, что он когда-либо ощущал вину за свои действия.       — Но она есть и никуда не денется! — фыркнул Кевин, слегка сжимая кулаки. — Он избалованный паренёк, с которым, да, случилось нечто плохое, но это не повод причинять боль окружающим, тем более любящим тебя людям, которые хотят помочь.       — Но ведь это просто защитная реакция… — Тони хотелось врезать себе за то, что он так рьяно защищает Грега. Неужели нельзя просто промыть ему косточки, чтобы хоть немного успокоить волка, воющего внутри? Почему он продолжал оправдывать бывшего сводного брата, продолжал быть на его стороне и поддерживать его позицию? Где же его эгоизм?       — Тебя самого не бесит так долго любить этого бесчувственного идиота? — Кевин сочувственно приобнял друга за плечи. — Я просто знаю, каково жить без взаимности.       — Я всегда надеялся на что-то, пусть и старательно глушил в себе это, — кивнул Тони, задумчиво разглядывая свои руки в лучах заходящего солнца. — Для меня отношения с людьми одного пола стали настолько обычным делом, что я совсем забыл, что для некоторых это нерушимое табу. Поэтому я в равной степени мог представить себя с проходящей мимо девушкой или с тем же официантом. А Грег стал для меня камнем преткновения — он собрал в себе все возможные препятствия: парень, не гей, родственник, пусть и названный, богач, психически нездоровый. Целый букет, не правда ли?       — Ты не ищешь лёгких путей, — грустно улыбнулся Кевин. — Давай просто оторвёмся сегодня, хорошо? Я понимаю, как тебе паршиво, но не позволь ему испортить ещё один день твоей жизни, он уже и так достаточно лет тебе испоганил.       Кивнув, Тони неосознанно ускорил шаг. Он больше не хотел продолжать разговор, для них с Кевином и так была превышена степень откровенности. Так что вскоре они догнали основную компанию и вместе дошли до бара, который совсем не изменился за прошедшие годы. Только теперь им были не нужны поддельные удостоверения, чтобы покупать выпивку, да на входе они уже не вызывали ни у кого вопросов.       Тони давно не бывал в подобных заведениях, так что он даже немного растерялся, когда его окутала какофония звуков музыки, людских голосов и чего-то ещё. Но вскоре он вспомнил давно забытую способность веселиться. Тем более что Ханна только строила из себя строгую жёнушку, на деле она пришла сюда отрываться по-полной. Как оказалось, Эдит не очень любила подобные места. Она большую часть времени сидела в укромном уголке и попивала свои коктейли, недовольно рассматривая окружающих. Тони не хотел признаваться, что ему совершенно нет дела до недовольства своей девушки, ему становилось тошно от собственного равнодушия и эгоизма, так что он душил их алкоголем и танцами. Давно задвинутая в дальний ящик привычка запивать все проблемы была извлечена наружу. Сколько проблем она принесла ему в прошлом? Но жизнь ведь ничему не учит.       Тони много танцевал. Сначала с Ханной, потом уже один, а потом к нему присоединился какой-то парнишка, который откровенно тёрся об него, а он этому особо не противился. Парень был слегка ниже его с творческим беспорядком на голове и в одежде. Он прижимался всё откровеннее, но когда это уже вышло за рамки дозволенного, Тони покачал головой и кивком указал на столик, за которым сидела Эдит и метала в его сторону молнии. Парнишка всё понял и продолжил танец без приставаний, а потом к ним снова присоединилась Ханна.       Тони так и не сел за весь вечер. Он упорно игнорировал то, насколько Эдит неприятно его поведение, понимая, что поступает как последний мудак. Он танцевал со всеми, много пил и не собирался останавливаться раньше закрытия бара, хотя Ханна и говорила что-то там про ненадолго. Но сейчас уже и она ушла в отрыв, одна Эдит не присоединялась к всеобщему веселью. Наверное, она давно ушла бы, если бы не была в незнакомом для неё городе. В конце концов, девушка не выдержала и вытащила Тони с танцпола на улицу.       — Вызови мне такси, я хочу поехать домой! — рыкнула она, буравя своего парня злым взглядом.       — Как ты попадёшь внутрь, у тебя ведь и ключей нет? — Тони вздохнул, коря себя за собственный эгоизм. Вот почему в отношениях с другими он просто плещет им, но только не с Грегом.       — Боже, придумаю что-нибудь! — взвизгнула Эдит, резко толкая его к стене. — Просто я хочу отсюда уехать! Если ты ещё не понял, то меня тошнит от тебя, твоих друзей и того, как вы проводите время.       — С утра ты была довольна, — заметил Тони. О, да, он был не против разругаться сейчас в пух и прах, пусть и был виноват.       — До того, как вы привели меня в этот притон! — Эдит сорвалась, её крик разнёсся по улице высокими нотами. — Что за место, неужели здесь ты проводил всё своё время раньше? Да я даже представить тогда боюсь, как ты тут жил! А Кевин и Ханна все такие из себя женатики, но на деле вытворяют такое! А Роберт? Тихоня, ага, конечно. А тот парень, который к тебе тёрся? Это ведь отвратительно! Он вообще-то тоже парень, как и ты, почему ты ничего не сделал?       — Мои друзья имеют право отдыхать так, как им вздумается, — Тони недовольно нахмурился, скрестив руки на груди. — А парню тому я позволял тереться рядом, так как не видел в этом ничего плохого. Когда он начал переходить границы дозволенного, то я ему указал на то, что не один.       — Границы дозволенного?! Да это же противоестественно! — Эдит бурно жестикулировала руками, явно желая молотить ими по Тони, но не решаясь. — У вас тут что, процветает гомоэротика? Теперь меня тошнит от этого места ещё сильнее!       Тони поморщился: и как только он мог раньше не замечать, что его девушка — гомофобка?       — Я просто не понимаю, чем заслужила подобное отношение к себе, — Эдит понизила голос, расстроенно обнимая себя за плечи, чем вызвала у Тони щемящее ощущение вины где-то в животе. — Так что дай мне уехать, я больше не хочу на всё это смотреть.       — Да, конечно, — парень кивнул, набирая номер такси.

***

      Когда Эдит уехала, у Тони пропало желание продолжать в том же духе. Он понимал, что ему надо было поехать с ней, так как теперь она не знала, насколько здесь всё выйдет за рамки приличия, но он сознательно не стал сглаживать углы. Стоило задуматься о том, что он в какой-то мере наслаждался тем, что причинял боль человеку, который хотел ему только добра. Тони тошнило от собственного поведения, но, видимо, на него так действовал этот город — надо же было найти хоть какое-нибудь оправдание.       Ещё пару часов понаблюдав за друзьями, которые не намерены были останавливаться, Тони решил пойти прогуляться. Он написал Ханне смс на всякий случай, чтобы не теряли его, и, купив у бармена бутылку виски, направился на ночную прогулку. Уже послезавтра надо возвращаться обратно, так что, пока не поздно, Тони решил ещё понаслаждаться ностальгией. Хотя разве можно назвать все болезненные воспоминания наслаждением? Скорее, он просто напоминал себе, насколько сейчас всё лучше, отчаянно искал плюсы нынешнего положения вещей. Но обмануть себя ведь сложнее всего, не так ли?       Ночной город окутывал прохладой. Тони зябко ёжился в свою куртку, сетуя на то, что Ханна и Кевин выбрали весну для своего бракосочетания, не могли, что ли, летом пожениться? Тони размышлял о том, как изменилась жизнь его друзей после его отъезда. Он немного жалел, что не стал свидетелем того, как Роберт начал свои первые отношения, пусть это чувство и напоминало ему что-то схожее с тем, как родители смотрят на первые шаги своих детей. Роберт всегда был для Тони понимающим и верным другом, и, конечно, он заслуживал только достойного партнёра, который смог бы это оценить. Кевин не раз предлагал ему самому «заняться» постройкой счастья для Роберта, но Тони знал, что он вообще мало для кого может стать лучшим вариантом. Он не принижал себя, нет, он прекрасно знал свои достоинства, но также хорошо видел и недостатки. Он как бы со стороны наблюдал за своим свинским поведением по отношению к Эдит, понимал всю неправильность, но, к его огромному сожалению, только одного человека он был готов слушаться беспрекословно. Тони даже подумывал о том, что ему вообще не желательно заводить какие-либо отношения, если он настолько пагубно зависим от Грега, но одному ему тоже было нельзя — он буквально начинал сходить с ума. Ему нужен был якорь. И в тоже время он успел так сильно себя истощить эмоционально, что больше не позволял себе лишнего. Привязанности и любовь определяют отношение человека к окружающим, не так ли? Так что равнодушие Тони к Эдит было понятно: он не испытывал к ней ничего больше, чем простую симпатию. В последнее время она даже, бывало, не вызывала у него сексуального желания, пока не раздевалась и не начинала отсасывать.       Дисплей телефона два раза моргнул, оповещая о новом сообщении от Эдит. Скорее всего, сейчас будет ещё одно, а потом ещё, пока она не выскажет всё, что о нём думает. Тони успел заметить, что уже половина пятого утра. Он так давно не бодрствовал ночи напролёт — это уже стало какой-то роскошью из дней его молодости. Хотя кто в двадцать три называет себя стариком?       Тони почувствовал, как внутри защемило сердце, когда огляделся по сторонам. Он пришёл к дому Лайтманов. И зачем, спрашивается? Сюда приходить точно не стоило. Но разве можно отказать себе в удовольствии, если уже совершил ошибку? Тони окинул окрестности потерянным взглядом. Изменилось ли что-то за его отсутствие? В принципе, он не принёс сюда ничего нового, так что на вид особняка не должно влиять то, есть он или нет. В предрассветной мгле сложно было рассмотреть всё детально, но Тони всё равно смог выцепить взглядом окно своей бывшей комнаты — оно как раз выходило на эту сторону улицы. Наверное, ему хотелось, чтобы его заметили. Какая-то сторона его души всё равно тянулась сюда, хотела знать, как на его появление отреагируют.       Вздохнув, Тони сел на обочину дороги. По какой-то причине ему было сложно уйти, хотя смысла оставаться он тоже не видел. Так он и просидел, предаваясь горьким воспоминаниям (начиная от своего первого восторга, когда он вошёл сюда с Моникой, и заканчивая горечью утраты, которую испытал, убегая), пока солнце окончательно не встало. Только после этого он наконец-то смог собрать себя в кучу и поплестись прочь.