8.
22 апреля 2018 г., 12:38
Морщась от головной боли, Тони отскребал свой вчерашний недоужин с посуды — тот уже слегка попахивал, что заставляло напрячься, ведь простоял-то не больше ночи. Через час надо было выходить на работу, а голова просто раскалывалась то ли от выпитого вчера вина, то ли от ночных кошмаров. Но обязательства ждать не будут, так что Тони поплёлся в ванную, надеясь на скорейшее избавление от этого навязчивого гула в ушах. Но в середине процесса приведения себя в порядок, к нему в квартиру начали настойчиво стучать, что само по себе странно в такое ранее время суток. Хотя всякое бывает — может, он соседей топит или чего похуже. Так что Тони поспешно вытерся и, накинув халат, побежал к двери. И да, он никак не ожидал, что Грег так скоро сам пойдёт на контакт, а ещё больше его удивила мартышка, сидевшая у блондина на плече.
— Доброе утро, — льдистые глаза были слегка прищурены от яркого солнца, которое проникало сквозь окно на лестничной площадке. — Я принёс тебе кофе.
Тони слегка растерялся от подобной любезности, но протянутый ему пакет принял. Он не отказал себе в удовольствии оценить привлекательность собеседника в этих светло-синих джинсах и кашемировом свитере тёмно-коричневого оттенка.
— Там еще пара булочек с джемом, — Грег выразительно приподнял брови и слегка качнул головой. — В общем, ты вчера так быстро убежал, что я решил задобрить тебя с утра пораньше.
— О-о, — понимающе протянул Тони, наслаждаясь приятным ароматом, исходящим от пакета. Грег что, уже успел сходить в кофейню и специально принёс ему это на завтрак? Довольно мило с его стороны.
— Вот так вот… — блондин нервно усмехнулся и затих.
— Извини, я просто растерян… — Тони завертел головой по сторонам, искренне не представляя, что ему следует делать. Может, пригласить Грега внутрь?
Блондин слегка улыбнулся — он, насколько Тони помнил, почти никогда не улыбался в полную силу; можно по пальцам сосчитать количество раз, когда Грег по-настоящему смеялся — и почесал за ушком у мартышки. Точно — мартышка! Тони не знал как сформулировать вопрос, поэтому он просто хлопал губами, словно рыба, и то опускал, то снова поднимал левую руку.
— Это Марсель, — не выдержал его страданий Грег.
— Очень информативно, — фыркнув, отмер Тони. — Зайдешь? Я как раз выпью твой кофе, а то опоздаю.
— Вообще-то, я тоже опаздываю, — покачал головой Грег, взглянув на наручные часы. А Тони снова не смог остановить себя и взглядом огладить кожу под ними. — На работу.
— На работу?! — наверное, он бы выронил пакет из рук, если бы не приютская реакция.
— Ты удивлён? — Грег задумчиво прищурился. — Что такого в том, что я работаю?
Тони не смог словесно выразить, что воспринимал этот айсберг как эгоистичное существо, которое уж точно не будет работать и контактировать с окружающим миром, ведь его тут же уволили бы с любого места за изливаемый яд. Максимум он мог предположить, что Грег работает на дому или руководит какой-то подотраслью бизнеса отца, которая не требует его личного присутствия, и все совещания можно вести по скайпу.
— Просто это на тебя не похоже, — пожал плечами Тони.
— Так не пора ли тебе задуматься, что ты знаешь меня не достаточно хорошо, как думаешь? — нахмурившись, Грег отвернулся, закусив губу. — Ладно, мне пора, — махнув рукой, он довольно быстро начал спускаться вниз, так и не обернувшись.
Тони аж застонал от пронзившего его чувства вины. Он простоял ещё минуту на пороге с открытой дверью и лишь потом, вздохнув, вернулся в квартиру. Кофе оказался очень вкусным, а булочки с джемом напомнили блинчики, которые Грег так любит, так что завтрак прошёл в самобичевании. Тони не понимал, что изменилось за неделю, почему он снова стал воспринимать эмоции Грега через призму своего сознания и всё переносить на себя. Он совершенно не был готов к тому, что его мосты и убеждения разрушатся так быстро, ведь у него даже не попросили прощения. Уж если быть точным, то вполне возможно Грег не воспринимал свои ошибки как ошибки — может, он вообще в другом видел ту свою вину, которую, по его словам, он хочет искупить.
Фыркнув, Тони пошёл одеваться. Так или иначе, с его стороны было бы слишком глупо пытаться понять истинные мотивы поведения блондина. Он никогда не мог сделать это со стопроцентной достоверностью и уверенностью, так как Грег — нечитаемая книга, закрытая на замок. Так что, вполне возможно, сейчас он даже был не расстроен, а зол или же разочарован. Замерев посреди комнаты в одних штанах, Тони с трудом смог принять осознание, что любая из этих эмоций лично для него нежелательна: как бы ему ни было больно раньше, сейчас он не хотел по собственной воле делать больно в ответ. Он не хотел испытать боль снова, и не более того. Ему было вполне достаточно того, что он имел на данный момент, и навязчивое желание Грега что-то «вернуть/восстановить/получить» отталкивалось им лишь из-за эгоистичных побуждений и нежелания страдать снова.
По дороге на работу Тони в полной мере отдался мыслям о том, почему же он таким стал. Ведь он никогда не был романтиком… Или же был? Возможно, именно с Грегом один единственный раз он позволил себе помечтать? С одной стороны, это и понятно: из приюта забрали всеми отвергнутого подростка, новоиспечённые родители оказались сказочно богаты и очень добры, а в дополнение ко всему у них сногсшибательно красивый сын, почти ровесник. Так что Тони пришёл к выводу, что именно любовь Лайтманов смогла что-то растопить в нём, и лишь поэтому он смог так бескорыстно и с полной отдачей полюбить кого-то. Но, по иронии судьбы, именно здесь его везение закончилось.
— Может, я исчерпал лимит отведённой мне любви? — хмуро спросил у своего отражения в зеркале Тони, стоя в туалете офиса.
Он полдня ломал над всем этим голову, даже чуть было не пропустил приём таблеток. Скорее всего, именно поэтому он смог в своё время уйти от Грега: он изначально не был тем, кто готов жертвовать собой и принимать все страдания, свалившиеся на голову вместе с тараканами объекта обожания. Но почему, полюбив лишь раз, нельзя вырвать с корнем это из своего сердца? Почему, позволив себе на недолгий промежуток времени поверить в счастье и вседозволенность, нельзя вернуться к своей прежней, закрытой личности?
— Потому что глубоко внутри мы страшимся больше никогда не испытать этой всепоглощающей любви? — Тони вздрогнул, переведя взгляд на стоявшего рядом с его столом Карла. Он что, произнёс вопрос вслух? Похолодев, Тони представил, как разговаривал сам с собой весь день. — Ты пишешь что-то новое? Я подумал, что мой ответ будет очень к месту, — Карл пожал плечами и положил какие-то документы на подпись.
— Ты правда так думаешь? Думаешь, оно того стоит? — Тони задумчиво оглядел пару проектов, которые успел закончить за сегодня, и мысленно поставил себе галочку, чтобы позже проверить их на адекватность.
— Что? Любовь? — Карл удивлённо приподнял бровь — может понял, что это не просто риторический вопрос. — Ну, если это она самая, то да.
— То есть если настоящая? — нахмурившись, Тони откинулся в кресле.
— Я не знаю, что такое настоящая, мне не повезло так, — покачал головой коллега. — Иногда сначала мне сносит крышу, и я готов на всё, а когда это пропадает, то отношения закономерно заканчиваются. Но если бы мне сносило крышу постоянно, то я бы точно постарался приложить все усилия.
Хмыкнув, Тони перевёл взгляд за окно. Людям так легко судить о чужой жизни, если они на собственном опыте никогда не испытывали пронзающей боли от несостоявшихся надежд и всепоглощающего, сводящего с ума, притяжения к другому человеку, от невзаимности которого хочется волком выть. Тони испытывал это сотню раз, но всё же у него неумолимо складывалось ощущение, что он готов к сто первой попытке. Не глупо ли? С одной стороны, именно Грег «воспитал» в нём эгоизм, из-за которого ему совсем не хотелось рисковать своим здоровьем и заниматься мазохизмом. Но с другой стороны, по натуре Тони, видимо, однолюб. Другими словами, он либо обрекает себя на страдания, либо на одиночество, очень долгое и, вполне возможно, бесконечное.
***
Тони корил себя за излишний оптимизм. Он снова решил дать Грегу шанс, что с его стороны было… Хотя он даже не мог подобрать определение собственному поступку, но вечером, перед сеансом у доктора Кларисы, он подложил под соседскую дверь время и адрес. Он оправдывал себя тем, что всё равно ощущает некую вину за то, что не воспринял Грега как взрослого и самостоятельного человека, так что его поступок был своеобразным извинением. Но если всё пойдёт крайне плохо, то, может, ему будет легче больше не рисковать и прекратить надеяться? Скорее всего, в этом случае ему придётся уехать, потому что да — перед живым Грегом Лайтманом невозможно устоять. И вот теперь он сидел напротив доктора Кларисы, а рядом, на соседнем стуле, расположился его новоиспечённый сосед. Ну а доктор, по-видимому, в шоке. Она даже не смогла с ними поздороваться, когда Тони зашёл в кабинет не один. Он не стал предупреждать об этом изменении, так как предугадал отказ, так что теперь Клариса может их выгнать, либо всё же провести сеанс. Но, по крайней мере, у них есть шанс. — Здравствуйте, — Грег нарушил молчание, кивнув доктору. — Думаю, вы знаете, кто я. — Догадываюсь, — выдохнула Клариса. — Я не семейный психолог, который может хоть немного специализироваться на взаимоотношениях пар. К чему всё это? — Грег изъявил желание совместной терапии, — Тони, нахмурившись, дёрнул правым плечом. — А мой психолог на данный момент вы. — Вы могли бы попробовать, иначе нам придётся найти другого врача, — предложил блондин, прокручивая в пальцах флажок, который бессовестно стащил из приёмной. — Вам? — Клариса удивлённо посмотрела на Тони, слегка подавшись вперёд. — Вам как одному целому? — Чего?! — Тони закатил глаза и сполз пониже в кресле. Это будет долгий час! — Нам, как двум людям, которые хотят разобраться в собственных довольно сложных и запутанных взаимоотношениях, без этой романтической подоплёки, которую вы попытались выявить, — холодно поправил её Грег, наконец встречаясь взглядом с доктором. Та невольно задержала дыхание от холодности, которая, Тони наверняка знал, окатила её сейчас. Но Клариса всё же была дипломированным специалистом с не одним годом работы со всякими людьми. Так что она довольно быстро взяла себя в руки и раскрыла блокнот. — Ваша позиция довольно агрессивна, мистер Лайтман, — заметила она, просматривая свои записи. — Тони довольно много рассказывал мне о вас и обо всём, что вы вдвоём успели пережить. Нельзя отрицать некую романтичность взаимоотношений, которые вы пытаетесь разобрать по полочкам. — Я их так не воспринимаю, — пожал плечами Грег, на что заслужил возмущённый взгляд Тони. Что это ещё значит — не воспринимает он их так?! А то, что они целовались? А многочисленные признания Тони? — Интересно, продолжайте, — Клариса изучила гнев и отчаяние, промелькнувшие на лице её настоящего пациента и перевела свой взгляд на нового собеседника. — Между нами, скорее, патологическая привязанность, которая возникла в определённый промежуток времени из-за сопутствующих обстоятельств, благодаря которым вырабатывались соответствующие гормоны, — Грег выдержал изучающий взгляд терапевта и в долгу не остался. Застонав, Тони устало потёр лицо. Это точно была плохая затея! Ему совсем не хотелось слышать всё это. — Вы ведь искренне не понимаете, почему он так реагирует? — вопрос снова был обращён к Грегу, который виновато смотрел на Тони. — Я пришёл сюда говорить правду, — поджал губы тот. — А правда такова. Может, вы объясните мне, почему я не чувствую того же, что и он. Тони замер. Это было… Как разряд электрического тока, пронёсшегося по его коже, вызвав сотни мурашек. Не чувствует. Не чувствует того же! От боли Тони крепко сжал челюсти и вперил взгляд в собственные колени. — Расскажите мне об изнасиловании, — Клариса довольно резко перевела тему. — Что, простите? — Грег наконец потерял контроль. Он сглотнул и загнанно посмотрел на доктора. — Зачем? — Вам стоит начать говорить о своих травмах, — доктор приглашающе кивнула и вернулась к записям, а Тони пока встал и налил себе воды. Приступ отчаяния миновал, но боль всё ещё гуляла по границам его сознания. — Меня изнасиловал родной дядя, мотивируя это своей глубокой любовью. Было больно и противно. С тех пор я ненавижу ощущение чужого запаха, сальных выделений и кожи на себе. Это заставляет меня чувствовать себя грязным, — хрипло проговорил Грег. Теперь настала его очередь смотреть вниз. Тони так и замер со стаканом у губ. Он никогда не задумывался, как именно блондин воспринимает прикосновения других людей. Грязным? Он слегка поморщился, но не позволил себе испытывать сопереживание. — Вы и правда настроены серьёзно, — кивнула Клариса, пристально взглянув на Тони. — То есть теперь сама любовь для вас неприемлема из-за подсознательного неприятия этого чувства, ведь изначально именно оно стало причиной того, что вас «испачкали»? Тони не смог сдержаться и присвистнул, чем заслужил слегка возмущённый взгляд доктора и недовольный Грега. — Что? Просто ваши выводы вызвали у меня шок. Я вроде как и знал всё это, а вы как-то глубже, что ли, всё поняли, — оправдался тот, вернувшись на своё место. — Вообще, я должна действовать медленнее, но я подозреваю, что вам обоим нужен максимальный результат от сегодняшнего сеанса, — Клариса выразительно посмотрела на Тони, так что тот понял: она знает о его намерении бросить всё, если он потерпит неудачу. Да, она должна быть беспристрастна в таких делах, и сама она за то, чтобы он так поступил. Но, видимо, доктор Клариса достаточно профессиональна, чтобы отбрасывать в подобные моменты личные убеждения, что вызывало у Тони некоторое восхищение. Неизвестно, чем для него лично обернётся подобное её решение, но, так или иначе, ему дан выбор. — Именно поэтому сегодня я максимально откровенно поговорю о ваших взаимоотношениях, а потом, если вы захотите продолжить терапию, мы будем более спокойно двигаться в нужном направлении, — продолжила Клариса. На этот раз её пристальный взгляд был обращён к Грегу. — Что ж, попробуйте, — усмехнулся тот, слегка расслабившись. — И да, я даже родителям запрещаю говорить, что они меня любят. Что угодно, только не любовь. — Однако любовь является одной из основополагающей нашего общества, ею объясняются многие поступки людей, — покачала головой доктор. — Она идёт наравне с деньгами и сексом, причем приоритет какой-либо из этих трёх зависит от воспитания и генетических предрасположенностей каждого конкретного человека. — Меня не интересует никакая из этих направленностей, — пожал плечами Грег, пока Тони осмысливал глубокий смысл сказанного. Блондин вообще быстрее соображал, может, потому что он говорил как есть, а не искал этот самый смысл. — Неужели? Я думала, мы исключаем только саму любовь, — Клариса вопросительно приподняла бровь. — Вы никогда не были обделены деньгами, так неужели это не помогло вам осознать всю их власть? — Никакие деньги не спасли меня от того, что мой родственник решил, что двенадцатилетнего паренька прикольно было бы трахнуть. Тони вздрогнул. Это было сказано очень тихо, но сама фраза несла в себе многое. — Так вы считаете, что в других, небогатых, семьях не случается подобные вещи, — кивнула Клариса. — Случаются! — Тони обращался не к доктору, он смотрел на Грега, желая лишь того, чтобы его услышали. — Во всех слоях общества встречаются подобные уроды! Твой, по крайней мере, сидит за решёткой и отбывает наказание, так как у твоей семьи есть для этого деньги, а некоторые даже не могут и мечтать о подобном. Клариса никак не стала комментировать это высказывание, она ждала ответа Грега, сцепив ладони в замок. Тот нахмурился и задумчиво пожевал нижнюю губу, но так ничего и не сказал. — Вам стоит осознать, мистер Лайтман, что стены, которые вы вокруг себя выстроили, не защищают, они изолируют, — заметила доктор, что-то снова записывая. Изолируют. Вот уж точно правильное определение. — Ну, думаю, об этом вы подумаете после сеанса, — кивнула сама себе Клариса. — Давайте поговорим о ваших чувствах относительно того, что было между вами с мистером Спенсером. — Что конкретно вы хотите знать? — Грег устало посмотрел на Тони, который подсознательно ощутил, как ему сложно так долго и откровенно разговаривать. — А что бы вы хотели мне рассказать? — улыбнулась доктор. Грег в течение нескольких минут задумчиво разглядывал картину за её спиной, прежде чем снова заговорить: — Я только начал ему доверять, а он меня бросил. У Тони аж дыхание спёрло от подобной наглости: — Что, прости? — Она спросила о моих чувствах, — виновато пожал плечами блондин. — Подождите, мистер Спенсер, — подняла руку Клариса, когда Тони уже хотел разразиться тирадой. — Продолжайте, мистер Лайтман. — Эм-м… — Грег продолжал коситься на пышущего гневом Тони, но всё же с видимым трудом смог вытащить из себя пояснения. — Он сдался, понимаете? Он обещал, что никогда не сделает мне больно, что останется рядом и поможет мне, несмотря ни на что. Тони резко выдохнул: — Есть большая разница между «сдаться» и «понять, что с тебя хватит», — прошептал он. Грег посмотрел на него довольно прямо и без ограждений, которые он обычно возводил. Он источал непонятные, но довольно сильные эмоции: — Ты ведь обещал, — упрямо тряхнул головой он. — Ты обещал и всё равно ушёл. — Так не значит ли это, что доверять мистеру Спенсеру для вас теперь невозможно? — Клариса не могла скрыть азарт, который просыпался в ней в ходе этой беседы. Конечно, с её профессиональной точки зрения, они прекрасный материал для исследований и анализа — столько проблем в одном флаконе. — Нет, — Грег продолжал смотреть на Тони, у которого разом пересохло в горле от завлекающей серой глубины этих глаз, от их открытости, которая увлекала окончательно и не отпускала. — Я вёл себя по-скотски. И не могу его винить. Но я всё ещё ему доверяю. Доверие. Казалось бы, так мало, но для Тони этого было очень много. То, что он испытывал в эту самую секунду, когда Грег, смотря ему прямо в душу, признал собственную ошибку и признался в доверии. Да, этого было очень много. Тони было крайне сложно бороться с желанием вскочить прямо в эту секунду и совершить очередную большую ошибку — поцеловать так желанного им человека. Серьёзно, ничья откровенность ещё не вызывала в нём такую бурю эмоций, от которой хотелось раздавить человека в объятиях или отсосать ему на месте. — Я бы предложила вам почаще напоминать мистеру Спенсеру, что у вас тоже есть чувства, — надо отдать должное Кларисе, она выждала несколько десятков секунд, чтобы эмоциональная буря внутри молодого человека улеглась. — Что вы имеете в виду? — Грег прервал зрительный контакт с Тони, который чуть было не застонал от резкого ощущения потери. — Вы довольно закрыты, что и понятно, вашими психологическими травмами, которые долгое время не лечились и запускались всё сильнее и сильнее. Но если вы хотите строить взаимоотношения с этим мужчиной, какую бы они ни имели подоплёку, то откровенность должна являться их основой, — объяснила Клариса, вставая из-за своего стола. Она подошла довольно близко к собеседникам, но всё ещё обращалась лишь к Грегу. — Вы должны с полной серьёзностью и ответственностью воспринимать то, что между вами двумя происходит. Вы должны признаться, что причинили ему столько боли, сколько сам вы никогда не простили бы. А ещё пора признать, что вы вредите мистеру Спенсеру своим равнодушием и эгоистичностью. Возможно, вы недостаточно серьёзно воспринимаете такую вещь, как шизофрения. Если вы продолжите в том же духе, то потеряете его максимум через полгода, и не факт, что медики смогут вернуть вам друга или близкого человека — не знаю, как вы для себя его отождествляете. Он станет психом, без шуток. И его уже не будет с вами, могу точно сказать. Тони не видел лица Грега, так как тот в упор смотрел на доктора, но сам он испытал сильнейший и пронизывающий страх. Когда такое слышишь от квалифицированного в своей области специалиста, сложно остаться равнодушным. Да и инстинкт самосохранения никто не отменял, как бы Тони ни тянулся к Грегу: он мог игнорировать страх за собственное здоровье, но никак не запретить себе его испытывать. — Прошу меня простить за излишнюю личную заинтересованность, — откашлявшись, доктор Клариса вернулась за стол. — Разрешите, я пойду? — голос Грега был отстранён. — Пусть Тони ещё побеседует с вами, всё же я отнял время его терапии. — Да, думаю, вам стоит о много подумать, мистер Лайтман, — кивнула женщина. Встав, Грег бегло взглянул на Тони и, не попрощавшись, вышел за дверь. Но тот даже не почувствовал обиды, он и сам сейчас захотел подумать в одиночестве. — Я и сам не особо настроен на разговоры сейчас, — буркнул он. — Да-да, я вас сейчас отпущу, но разве вам не интересно, что я успела понять и какие выводы сделала? — доктор Клариса слегка улыбнулась и понимающе приподняла брови. Тони неопределённо пожал плечами: ему сейчас немного сложно было оценивать свои желания, а от сказанного могло лишь добавиться почвы для размышлений. — Вы не дождётесь от него признаний в любви. Как видите, если у мистера Лайтмана и есть к вам какие-то чувства, он будет называть и выражать их по-другому. Но он, определённо, изменился, судя по тому психологическому портрету, который вы мне предоставляли, — кивнула женщина, просматривая всё, что успела понаписать в своём блокноте. — А вы думаете, они есть? — робко спросил Тони, а после непонимающего взгляда доктора поспешил пояснить: — Чувства. — Об этом судить рано, — загадочно улыбнулась та. — Думаю, не стоит торопить события. Закатив глаза, Тони встал и на прощание кивнул головой. Ему надо было прогуляться и, наверное, покурить.
