Ты не один

      Задумчиво поджав губы, Тони поудобнее уселся в кресле и уставился в монитор компьютера, на котором Клариса вещала об опасности подобных срывов. Он как-то не планировал обсуждать всё это так скоро, потому был слегка не готов к нотации от психотерапевта — а она длилась уже без малого семь минут, Тони засёк. Грег сидел рядом на диване, положив руку на подлокотник и медленно отбивая пальцами одному ему понятный ритм. Он весь день был задумчив и отстранён; после вчерашней вечерней выходки (после которой, кстати, Лайтман помылся, поужинал и молча вырубился), Тони даже начал бояться подобного равнодушия. Его бросало то в жар от всех этих прикосновений и признаний, то в холод от откатов и показной незаинтересованности (показной ли?).       — Мистер Спенсер, вы меня слушаете? — Клариса грозно взирала на него с монитора.       — М-м, возможно? — Тони поморщился и состроил виноватое выражение лица.       — Ладно, — вздохнула женщина. — Вы неисправимы. Я выписала вам новый препарат, начните пить его с завтрашнего дня курсом в три недели.       Тони кивнул, сжимая правую руку в кулак. Он ничего не мог с собой поделать — весь день был сосредоточен только на Греге, даже не обращал внимания на головокружения и боль в шрамах (руками фактически нельзя было нормально пользоваться сейчас, так же как и спиной, любое неверное движение провоцировало трещины на корочках и появление сукровицы). Эта сосредоточенность к вечеру достигла какой-то ментальной чувствительности, периферическое зрение уже на автопилоте анализировало телодвижения Лайтмана — вот сейчас он откинул голову на спинку дивана и провёл рукой по волосам, устало выдыхая весь объём лёгких из себя, а после медленно облизал губы и продолжил отбивать тот самый ритм, пялясь в потолок. Поэтому требовать от Тони сейчас слушать кого-либо, кроме Грега, было бесполезно, о чём он и сообщил доктору. Та понимающе кивнула, а вот Лайтман заинтересованно приподнял бровь и наконец посмотрел на него.       — Дело в том, что я почти ничего не помню, а натворил по ходу дела много всего, — объяснил свою нервозность Тони Кларисе. — И никто не рассказывает, все говорят, что он должен это сделать.       — Мистер Лайтман? — женщина перевела свой взгляд на Грега и выжидающе прищурилась, сложив руки перед собой в замок. — Сегодня как раз ваша очередь говорить.       Тот кашлянул и снова облизался. Да, он сам был инициатором сегодняшней встречи, но за весь день раздумий и метаний так и не смог подготовить себя и список допустимых к озвучиванию вещей.       — Собственно говоря, да, — согласился Грег и сел ровно, из его позы ушла вся расслабленность и усталость, на своё место встала маска ледяного спокойствия.       — Прошу, — кивнула Клариса и приглашающе махнула ему рукой. Тони напрягся ещё больше и всем корпусом повернулся к Грегу, какой уже смысл скрывать свою слежку? Тот медленно вздохнул и тоже посмотрел на него. У них уже вошло в привычку более или менее открыто разговаривать друг с другом именно на сеансах, в повседневной жизни Лайтман крайне редко изливал душу.       Откашлявшись, Грег позволил себе немного расслабиться и уменьшил контроль над собой, что дало Тони хоть какое-то представление о его переживаниях. Тот жадно впитывал каждую эмоцию, мелькавшую в глубине этих пепельных глаз.       — Я испугался настолько, что думал с ума сойду, — начал Грег, а Тони так вцепился в подлокотник после этих слов, что костяшки пальцев побелели моментально. — Именно поэтому потом не спал две ночи толком, успокаивался, только когда твоё дыхание слышал.       — Мне жаль, — Тони шумно сглотнул.       — Это не твоя вина, — покачал головой Грег. Ишь, он даже так умеет? Где прятались все эти понимание и смиренность раньше? — В ту секунду, когда ты посмотрел на меня по-другому, я понял, что боюсь этого больше всего на свете. — Грег прошёлся каким-то нервным поглаживанием по сжатым костяшкам пальцев Тони. — Ты так неожиданно ворвался в мою жизнь и удивлял меня каждый день, ломал все мои устои, даже находясь за сотни километров от меня… Всё это уже стало какой-то неотъемлемой моей частью…       Грег запнулся. Слишком глубоко в душу, для него это уже было чересчур. Тони осторожно кивнул, чтобы он не продолжал. Хотя понятного пока было мало, но уж лучше обдумать позже произнесённые слова.       — Расскажите про сам инцидент, мистер Лайтман, — голос Кларисы направлял, хотя складывалось впечатление, что её нет.       — Ты отключился, — хрипло проговорил Грег. Тони видел, каких трудов ему стоило держать зрительный контакт сейчас, но сам был ещё не в силах его разорвать, хотя было бы не лишним сменить позу, а то пальцы уже саднило. — Ты не понимал кто я, Ханна и другие. Ты был совершенно не ты, даже говорил на неведомом мне языке.       Грег на секунду прикрыл глаза, словно отгоняя непрошенные картинки перед ними, и снова окутал Тони прохладой своего взгляда. Его зрачки расширились то ли от воспоминаний, то ли ещё от чего-то.       — Ты шёл вперёд и всё бормотал что-то непонятное... — Грег отчаянно продолжал выдавливать из себя слова. — Я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Это от меня все шрамы на теле и синяки, разве что на ногах от Кевина с Робом, — Лайтман сглотнул, его взгляд подёрнулся дымкой, всё же воспоминания унесли его, а Тони уже не знал, как контролировать выражение своего лица. Так это его Грег так знатно отделал?! — Мне пришлось скрутить тебя до приезда доктора Джонса. Я душил тебя, чтобы ты хоть немного ослаб. Это неописуемо, ты был силён, словно сверхчеловек…       Клариса не сдержалась и тихо охнула, чем вывела Грега из оцепенения. Он пару раз проморгался и осознанно посмотрел на Тони, который старался не паниковать сейчас от нахлынувших на него образов той ночи. Он не помнил, но смутно всё воскресало в его сознании урывками. Непонятные, сумбурные ощущения животного страха и необходимости скрыться, борьба, боль, страх перерастали в гнев и желание навредить. Он даже не был уверен, так ли чувствовал себя на самом деле тогда, или же это сейчас больное воображение играло с ним шутку и подбрасывало подобные картинки.       — Мы отвезли тебя к доктору Джонсу, заперли в ванной, — Грег продолжал. И вот в глубине его глаз появилось то самое, что Тони никак не мог распознать весь день. Он внимательно изучал эту искорку, даже отодвинул свои переживания в сторону. — Транквилизатора хватило часа на полтора в общей сумме, я думал надо будет повторить, но ты пришёл в сознание уже будучи самим собой.       Грег зажмурился на секунду, а когда распахнул глаза, то искорка уже превратилась в настоящий пожар, отчего Тони стало сложно дышать, будто из комнаты постепенно выкачивали кислород.       — Ты говорил всякое, обвинял меня, грозил придушить, — Грег провёл языком по губам, а Тони проследил за движением его кадыка от судорожного сглатывания. — Ты был связан всё это время. От ремня это на твоих запястьях, — он махнул головой в сторону рук Тони. — Но ты вырвался, не знаю как, недооценил я тебя.       Тони старался вспомнить, но пока не мог. И сможет ли? Почему-то память избирательно позволяла ему знакомиться с событиями той ночи.       — И тогда ты скрутился меня, — Грег выдохнул, погладив уже почти затянувшуюся ранку на шее. — Моим же ремнём связал руки, завёл их за голову, а к горлу осколок подставил.       Тони даже вздрогнул от пронзившего его звука разбитого стекла. Вода, там была вода. И холодный пол. И дичайшая злость с примесью горького осознания зависимости от этого наглеца напротив.       — А потом сказал, что стоило бы трахнуть меня, чтобы я отвалил, — Грег понизил голос до шёпота, но слова громом разнеслись по комнате.       — Нет! — Тони выкрикнул это так громко, что Клариса подскочила на своём месте и чуть не уронила микрофон, чем создала много шума. Но никого это не волновало. Тони отчаянно напрягал свою память, но пока что она больше ничего ему не давала. Он не посмел бы, не мог… — Нет! — повторил он и яростно замотал головой.       — Да, — всё также тихо проговорил Грег.       Тони уже видел это в его взгляде, но не мог поверить.       — Нет! — снова выкрикнул он и поднялся с кресла больше не в силах находиться на одном месте. — Я не мог, только не это… — схватившись за голову, Тони начал расхаживать по комнате. Хотелось выть от беспомощности.       В голове смешалась какофония образов и звуков — это пока что всё, что память давала ему воскресить. Он по-новому переживал злость и дикое желание навредить: укусить, расцарапать, ударить, сломать. Потому что это он во всём виноват, лучше бы он сдох.       Тони замер посреди комнаты и хрипло выдохнул. На языке появился горький привкус, и он растерянно осмотрелся по сторонам. Найдя взглядом Грега, Тони умоляюще зажмурился — просто пусть всё это будет неправдой. Но Лайтман медленно покачал головой, и Тони показалось, что внутри него лопнула какая-то струна. Он подлетел к окну и распахнул его, чтобы дать себе продышаться и немного прийти в себя. Его начал колотить озноб. Нет-нет-нет, разве он бы посмел? Всё то доверие, которое он десять лет пытался заслужить, которое выгрызал чуть ли не зубами, а теперь такое? В висках запульсировало от подскочившего давления и Тони сильно надавил себе на глаза до появления разноцветных кругов. Ему было страшно.        — Мистер Спенсер, слушайте мой голос, — сказала доктор Клариса, возникло ощущение, что она стоит за его спиной. — Вам нужно сделать глубокий вдох, вы должны постараться. Давайте сделаем это вместе.       Тони что-то согласно промычал и честно попытался, но не смог.       — Давайте ещё раз, мы сможем, вместе мы всё сможем. Вы не один, я стараюсь вместе с вами, — Клариса говорила тихо, успокаивающе, но её тон не предполагал возражений и сопротивлений.       Тони снова постарался, теперь у него получилось. От хлынувшего в лёгкие кислорода закружилась голова, так что он ухватился за подоконник и резко распахнул глаза, избавляясь от наваждения затуманенных серых глаз, которое взялось из ниоткуда.       — А теперь ещё раз, — скомандовала доктор, а Тони безропотно подчинился. Дрожь не прекратилась, но, по крайней мере, в голове немного прояснилось и удушающее чувство безысходности отступило на задний план.       Тони ощутил, как к его плечу прикоснулись. Он порывисто развернулся. Грег. Лайтман протягивал ему стакан воды, за которым, видимо, успел сходить, пока Тони здесь переживал кризис. Благодарно кивнув, он разом осушил стакан и чуть было не подавился, когда в памяти снова всплыл звук бьющегося стекла, за которым последовало то самое. Он сделал это. Сделал то, что поклялся себе никогда не совершать. Дрожь усилилась, отчего стакан чуть не выпал из трясущихся пальцев, но Грег забрал его раньше и притянул Тони к себе. Охнув, тот уткнулся ему в волосы и нелепо замер, трясущими руками цепляясь за его рубашку.       Грег шептал что-то неразличимое, но успокаивающее, и поглаживал его по спине, выводя на ней замысловатые узоры своими пальцами. Это помогало, Тони полной грудью вдыхал родной мятно-цитрусовый запах, после которого горечь с языка ушла, заменившись приятным послевкусием.       — Пожалуйста, дослушай, — наконец Грег отстранил его от себя и заглянул в глаза. — Неужели ты думаешь, что я бы так спокойно находился рядом с тобой, если бы что-то было не так?       Тони мотнул головой и вздохнул:       — Поверить не могу, что я это сделал, — шепнул он, отворачиваясь к окну. — Разве сможешь ты мне после этого доверять?       — Я уже доверяю, если ты не заметил, — Грег не смог сдержать едкой усмешки, но быстро вернул своему лицу обеспокоенное выражение и, приобняв Тони за талию, повёл его обратно к креслу. — Слышал же, что клин клином вышибают?       Тони споткнулся и мешком упал в кресло:       — И ты ещё шутить на эту тему вздумал?! — грозно прошипел он.       — Похоже, что я шучу? — Грег скрестил руки на груди. Он не сел на своё прежнее место, а остался стоять напротив, отчего создавалось ощущение, что он немного угрожающе нависал сверху. — Случилось то, что случилось. Я не виню тебя, это был не ты.       — Я, — Тони помотал головой и вперил взгляд в ключицы Лайтмана, так как смотреть в глаза ему не хватало духу сейчас.       — Ты ведь знаешь, что такое шизофрения! — блондин раздражённо всплеснул руками и опустился рядом с ним на корточки. — Господи, Тони, умерь уже своё воображение, ты не дошёл до основного, не смог, — Грег лихорадочно сжал правую ладонь и густо покраснел, но ему надо было наконец разложить всё по местам. — Ты просто отсосал мне, а там я уже смог тебя обездвижить.       Тони замер, ища в глубине пепельных глаз намёк на сокрытие информации или ещё что-либо, но не находил. Его снова и снова обдавало волной какого-то жара, а от вида в край смущённого Грега было даже приятно на душе.       — Правда? — он в надежде поджал губы и прошёлся анализирующим взглядом по всей фигуре Грега.       — Да, — быстро кивнул тот, отчего соломенная чёлка упала ему на глаза и Тони неосознанно убрал её, а после задержал руку у его щеки. — Я, честно говоря, думал, что ты больше расстроишься от того, что не помнишь первый твой минет мне, — хихикнул Грег.       Фыркнув, Тони убрал руку, еле сдержавшись, чтобы не дать ему подзатыльник. Есть вещи и пострашнее забвения, например, потеря доверия, вернуть которое обычно невозможно.Вздохнув, он посмотрел на доктора Кларису, которая мастерски скрывала своё смущение, и устало съехал по спинке кресла вниз. Полулёжа Тони уткнулся носом в свои сложенные в замок ладони и всем своим видом выказал готовность слушать дальше.       — Та-ак, — откашлявшись, доктор окинула его оценивающим взглядом и подозрительно сощурилась. — Вы бы хотели обсудить эту ситуацию сейчас, мистер Спенсер?       Тони задумчиво нахмурился и глянул на Грега, тот казался вполне расслабленным, но стоит ли продолжать этот разговор? Как это ни парадоксально, но на самого Тони факт насильственных действий по отношению к Лайтману производил куда более бурное впечатление. Одёрнув себя, парень снова встретился взглядом с Кларисой и согласно кивнул — если его так задело произошедшее, хотя он этого даже не помнит, то что на самом деле творится в душе у Грега?       — Хорошо, — медленно протянула женщина. — Мистер Лайтман?       Пожевав нижнюю губу, Грег вздохнул и опустил голову:       — Доктор Джонс согласился нас довезти…       Тони шумно втянул воздух, ему показалось, что он услышал звук шин и мотора, а ноздри заполнил запах мяты, исходящий от того, кто был рядом с ним. Тряхнув головой, он отогнал наваждение и усилием воли вернул себя в реальность.       — Я выдохнул, когда он наконец уехал, — продолжал Грег, ритмично то сжимая, то разжимая левую руку в кулак, глаза он так и не поднял, продолжая пялиться куда-то себе в район бёдер. — А возле дома началась ещё одна истерика…       «Ненавижу тебя!»       «Просто сдай меня в психушку!»       «Бесчувственная скотина!»       Тони вздрогнул от свежего запаха дождя и буквально покрылся мурашками, словно стоял там под ливнем. Он непроизвольно зажмурился, слушая только голос Грега и мечтая, чтобы он наконец закончил повествование о той ночи.       — С трудом, но я его затащил в дом, а там Тони почти отключился, — Лайтман нервно провёл рукой по своему колену и продолжил сжимать и разжимать кулак. — Ну а дальше я еле как дотащил его до ванной, отмыл всего и обработал раны, а потом спать уложил.       Тони надломлено охнул. Да, вот это он вспомнил. Именно в эту секунду он увидел Грега, который осторожно расстёгивал на нём брюки, помогал раздеться. Новая волна мурашек прошлась по спине от резкой боли, которую он тогда испытывал. Застонав, Тони съехал ещё ниже по креслу и закрыл горящее лицо руками. Его, конечно, тронула такая забота, но стыд за свою слабость грыз его изнутри.       — Мистер Лайтман, я приятно удивлена вашим крайне правильным и рациональным действиям, — Клариса решила пока дать своему основному пациенту время на лёгкое самобичевание и возвращение контроля.       — М-м, д-да, я сам от себя не ожидал, — Грег наконец посмотрел на женщину, а потом на сгорающего от стыда Тони. — Просто я никогда не думал, что буду переживать за кого-то сильнее, чем за себя.       — А эпизод насилия? Что вы ощущаете по этому поводу? — доктор изучала мимику мужчины и искала намёк на какую-то добавившуюся травму, но не находила. Тот только смутился и начал отчаянно кусать свои губы, а руку окончательно сжал в кулак до подёргивания мышц.       Тони замер. Вот он роковой вопрос, ответ на который может стать для него приговором. Теперь краска от лица схлынула, уступив место болезненной бледности. Нервно облизнув пересохшие губы, парень даже решился осторожно выглянуть из-за своих пальцев и посмотреть на Грега. Тот шумно сглотнул и ещё крепче сжал свою руку, а потом вскинулся и выпалил:       — Понравилось мне! — и в комнате повисла тишина.       Клариса медленно кивнула и удовлетворённо улыбнулась:       — Что ж, это просто прекрасно.       А Тони так и замер с растопыренными пальцами и слегка приоткрытым ртом. В первые мгновения в его мозгу образовался вакуум, который постепенно начал заполняться мыслями. Тони ущипнул себя на всякий случай и окинул комнату взглядом, чтобы убедиться в реальности услышанного. Потом, кивнув себе, он осторожно выдохнул и, сглотнув, посмотрела на Грега. Тот снова опустил голову, от напряжения его даже потряхивало. Захотелось курить.       — Думаю, на этом нам стоит закончить, — сухо сообщил Тони, от его непривычно безэмоционального голоса Лайтмана ощутимо перетряхнуло. — Я пойду прогуляюсь за лекарствами, в остальном моё состояние можно назвать удовлетворительным.       Клариса кивнула и попрощалась, назначив следующую беседу на послезавтра, чтобы максимально контролировать состояние пациента. Выключив компьютер, Тони встал и молча ушёл. Ему надо было подумать, а Грег, того и гляди, взорвётся от напряжения.       Накинув на плечи куртку, Тони выскочил в промозглую осеннюю сырость и пешком побрёл до ближайшей аптеки, которая находилась километрах в пяти. На машине было бы быстрее. Хмыкнув, парень натянул себе на голову капюшон, замерев на светофоре — красный. Сырость неприятно пробиралась ему под одежду.       «Понравилось мне!»       Почему он ничего не помнил? Складывалось впечатление, что ему просто говорят то, что якобы происходило, а он должен этому поверить. Нет, конечно, Тони не сомневался в правдивости всего рассказанного Грегом, просто он не понимал, зачем его память поставила на эти воспоминания блок?       Зелёный. Поёжившись, Тони перешёл дорогу и ускорился — даже при всём его желании прогуляться перспектива промокнуть до костей ему не прельщала.       Итак, Грегу понравился минет в его исполнении, который он, к слову, не помнил. Может, в неадекватном состоянии способности Тони закономерно увеличиваются во всех сферах? Хмыкнув, парень свернул на очередном повороте. Грег же говорил, что он был силён, так может быть и в этом плане?..       — Ой, да какая разница?! — буркнул себе под нос Тони и ещё быстрее зашагал. Нашёл о чём думать. Может наоборот стоит маленько отдохнуть от всего этого, а то и так для последних дней чересчур много эмоций. Тони честно попробовал абстрагироваться от внутренних переживаний, но не слишком успешно. В кармане нашлась пачка пока ещё не отсыревших сигарет, и он, с трудом подпалив одну, закурил, даже идти перестал, так и замер на одном из пешеходных переходов. Голова слегка кружилась от двух глубоких вдохов никотина, а горло неприятно засаднило, но сейчас это было именно то, что необходимо. Тони прикрыл глаза и позволил нескольким образам всплыть в его воспоминаниях.       Он уже в третий раз за последний час вздрогнул от звука бьющегося стекла, почему-то именно он для него был чем-то ярким. Ухватившись за него, Тони снова прокрутил его перед мысленным взором, а потом снова и снова, пока не почувствовал в руке тот самый осколок, а нос не затопил мятный запах с металлическими нотками, которые, кажется, исходили от него. Вздрогнув, Тони открыл глаза и поспешно сделал ещё две затяжки, хотя сигарета отсырела. Пришлось выбросить и сплюнуть. Проезжающий мимо автомобиль громко засигналил нерадивому пешеходу, который перебегал дорогу на «красный» и ослепил Тони светом фар. Сглотнув, он шумно выдохнул облачко пара. Уши заложило от звука его собственного имени, произнесённого Грегом с такой интонацией, которую он себе даже вообразить не мог.       «Не останавливайся…»       Чёрт.       Стараясь унять зачастившее сердцебиение, Тони побежал через дорогу. Дождь начинал лить всё сильнее, так что он страстно желал поскорее избавиться от потяжелевшей влажной одежды. До аптеки оставалось всего ничего, но всё же стоило взять зонт. Тони буквально влетел в дверь, сердце всё продолжало колотиться где-то в ушах то ли от бега, то ли от слишком жаждущего и молящего голоса.       Он протянул продавщице телефон со сканом рецепта от доктора Кларисы, стараясь унять дрожь в пальцах. Мать твою, так это правда? Он правда это сделал, причём довольно успешно? Пожилая женщина окинула его сочувствующим взглядом и принесла таблетки. Расплатившись карточкой, Тони подошёл к выходу и замер, разглядывая дорожки от дождевых капель.       «Они ведь не зайдут да?»       «Интересно, если я трахну тебя здесь…»       «Делай всё, что хочешь!»       «Фиалочка моя…»       Тони поморщился. Разве мог он так поступить? Ему не верилось. Отвратительно. Грязно. Он не испытывал к Грегу такой голимой похоти. Нет, он хотел его, но не так.       «Интересно, ты вообще можешь возбуждаться?»       «Не будь бревном, Грегори!»       Шумно выдохнув, Тони пинком распахнул дверь и ступил под дождь. Нет, он не хотел оставаться на месте, бежать, скорее бежать, чтобы прогнать это назойливое ощущение грязи. Он знал каково это — чувствовать себя перед кем-то таким беззащитным. Помнил все эти липкие взгляды и желание отмыться от прикосновений. Именно сейчас татуировка обжигала ему бок, словно была свежевыжженой.       «Вишенка. Сладенький…»       Тони всё бежал вперёд, к дому Лайтманов, а, может, и куда подальше. Лёгкие уже жгло от нехватки кислорода, а в боку кололо, но останавливаться было страшно. Он клялся себе самому, что никогда не поступит так ни с кем, а уж тем более с любимым человеком. Ладно, если Грег простил его, но как простить самого себя?

***

      Задыхаясь, Тони старался откашляться, но воздуха катастрофически не хватало. Он бежал минут тридцать, а то и больше, отчего лёгкие теперь просто разрывались, ноги тряслись от непривычного для них напряжения, а перед глазами переливались разноцветные круги. Всё ещё продолжая кашлять, Тони упал на газон возле своего бывшего приюта и уткнулся в колени. Он чувствовал, что по щекам уже полились злые слёзы. Ему было больно, нечем дышать и мокро. Тело колотило крупной дрожью: причём неизвестно от холода или от злости на себя самого. После ещё одной волны дрожи Тони не выдержал и приглушённо завыл от клокочущих внутри эмоций.       Кажется, кто-то подошёл к нему со спины, но до этого не было дела. Это ж приют, тут довольно часто можно увидеть страдающего человека, пусть он уже не тянул на подростка. Как же он ненавидел это место и себя самого именно в эту секунду.       — Ты слишком привык переживать всё это дерьмо в одиночку, — усталый голос перекрыл шум ливня.       Тони вскинул голову и встретился своими опухшими глазами с серостью Лайтмановских. Он стоял в том самом тёмном пальто, в котором приехал к нему несколько месяцев назад, держа над ним зонтик. Почему-то от его вида Тони захотелось разреветься ещё сильнее, словно девчонка. Всхлипнув, он снова уткнулся в колени и позволил слезам избавить его от губительных эмоций. Основная мысль, к которой его приводили все психологи, состояла в том, что сдерживание любых эмоций — как негативных, так и позитивных — крайне губительны для него.       Послышалось шуршание мокрой листвы, а после Тони ощутил руку Грега в своих волосах, а затем толчок в бок, от которого он привалился плечом к Лайтману, который сел на газон рядом с ним и теперь обнимал, перебирая рукой по волосам. От этой непривычной заботы стало ещё горше.       — Я плохо умею поддерживать в трудные минуты, ты же знаешь, — рука Грега на мгновение замерла в волосах Тони, но потом продолжила свои осторожные поглаживания. От него было тепло. От его близости. — Поэтому ты не против, если я просто помолчу и побуду рядом? Мне неспокойно, когда ты на эмоциях сбегаешь.       Даже если бы хотел, ответить Тони не сумел бы. Но он сильнее прижался к плечу Грега, что тот смог правильно растолковать. Было больно, мокро и горько, но в то же время тепло. Рядом — это так много.       Дождь прекратился только через четверть часа, как и истерика Тони. Голова поехала, когда он наконец смог вдохнуть полной грудью, а перед глазами всё поплыло.       — Прости меня, — прохрипел Тони, отнимая руки от своего лица, но продолжая опираться на плечо Лайтмана.       — Я опять не подумал о твоих чувствах, — хмуро сообщил тот, касаясь губами его волос и чуть крепче прижимая к себе. — Сам пережил эту ситуацию, а вот о том, что для тебя будет означать это всё не подумал…       — Ты бы всё равно не смог от меня это скрыть, так было бы только хуже, — Тони уцепился мокрой ладонью за локоть Грега и уткнулся носом в дорогой и уже безнадёжно испорченный кашемир.       — Не смог бы… — Лайтман выпутал руку из его волос и теперь обнял за плечи. Зонт валялся где-то в стороне, так что он тоже насквозь промок и продрог.       — Я заклинаю тебя, если подобное повторится, не допусти этого, — Тони отпрянул и заглянул в поддёрнутые печальной дымкой глаза. Ему даже не хотелось представлять, как плачевно он сейчас выглядел. — Меня убивает сама мысль об этом. Я ненавижу себя, не знаю, как смыть эту грязь и похоть…       Грег приложил палец к губам Тони и грустно улыбнулся:       — Я и забыл, что ты, как никто другой, понимаешь чувства жертвы изнасилования, — тихо выдохнул он и стёр ещё не высохшие до конца слёзы, смешанные с дождём, с его щёк. — Я обещаю, что больше ты не обманешь мою бдительность.       Тони полегчало. Он знал, что Грег не стал бы разбрасываться подобными обещаниями просто для галочки. Расслабившись, посмотрел на серое послегрозовое небо, как и глаза Лайтмана, и вздохнув, прошептал:       — Я люблю тебя.       Шумно сглотнув, Грег коснулся его виска губами.       — Идём, надо согреться, а то заболеем.