Похищение века

— Господин Накахара до сих пор не появлялся. Но мы обязательно с вами свяжемся, как только он… Доппо со всей силы вдавил в кнопку сброса. Нервно бросил трубку на подложку, вытянулся в кресле, забарабанив пальцами по высоким подлокотникам. Медленно сосчитал до десяти, как учили на каком-то давнишнем тренинге, куда его затащила Акико еще в самом начале их знакомства. Тогда-то, правда, они запомнили друг о друге не слишком много хорошего, но, ладно, эту информацию уже давно можно считать не слишком-то важной, особенно в свете недавних событий. Важно только то, что они с Акико уже давно вместе. А еще то, что чертов Накахара Чуя уже который раз ломал Доппо весь рабочий график. Точнее — не сам Накахара. Его отсутствие! Совершенно необъяснимое, отвратительное, невежливое, просто невозможное! Доппо с удовольствием подобрал бы еще с десяток ругательств, но поспешно сделал несколько коротких вздохов. Где бы этот Накахара ни был, десять шкур за отсутствие интервью сорвут именно с нерадивого работника! А это значит, что снова придется обивать пороги офиса, вежливо улыбаться секретарю с жалованьем больше, чем вся годовая зарплата Доппо. И ждать, пока этот… денежный мешок не соизволит показаться. Не впервой договоренностями с Доппо пренебрегали. Прогнивший, далекий от идеала мир вокруг обладал нелепым и совершенно бесчестным устройством! И всякий раз с этим тяжело было смириться. В идеальной модели жизни все люди, постоянно подводящие других, должны были нести суровое наказание. Доппо вот, если обустройство государственного строя зависело бы лично от него, таким людям и работать не позволил, не то что доверил власть или состояние. Ведь кто, как не они, расшатывают и развращают все, к чему прикасаются? В данном вот случае — заставляют начальство Доппо задуматься, давая весомый повод оставить своего преданного работника без обещанной премии. И тогда, тогда в грядущем отпуске, запланированном еще с полгода назад, по всем основным счетам снова будет платить Акико! Что не только нечестно, но еще наносит серьезный удар по мужскому достоинству. Нет, не то, чтобы она возражала, но… Когда в прошлом году именно так прошел их отдых, Акико ни капли не протестовала. Лишь улыбалась с каким-то неповторимым, ранящим превосходством, и каждая улыбка будто утяжеляла бесчисленные пакеты с ее покупками. А Доппо оставалось только вздыхать и покорно плестись следом за собственной женой, словно бы он — младшеклассник, следующий за недостижимой отличницей! Правильно, что и вечерами, стоило им уединиться в номере, Акико принималась диктовать условия интимной жизни, явно давая понять, что именно она тут хозяйка. А ему, пристыженному и морально разбитому, оставалось лишь покорно во всем подчиняться ей, такой прекрасной, но вместе с тем, непривычно жесткой и требовательной, настолько напористой, что после утром непременно трудно было присесть, а спина и поясница горели от острой боли. Пускай Акико говорила потом, что отдых удался на славу… Доппо вписал огромными буквами в ежедневник, что подобное его больше никогда не постигнет! И, черт подери, гадский Накахара Чуя теперь вынуждает рушить собственное обещание, переводя честного Доппо в ранг тех самых никчемных людей, которым и тюремных работ недостаточно для наказания! Доппо всего лишь на миг попробовал допустить, что окажется страшнее здоровью — Акико на больших каблуках, в черном латексе, игриво сжимающая тонкими пальцами плеть с рукоятью в виде дилдо, или работы в шахтах? — и не в шутку взбесился. Его аналитический ум отказывался работать на полную, а чертово тело вмиг поддалось какому-то совершенно противоестественному возбуждению. Впрочем, существовал и третий вариант: просто отказаться от отпуска. Но кто знает, не достанет ли тогда обозленная Акико те самые, только что удостоенные воспоминаниями игрушки? Кто знает, какого труда ей, вечно занятой постоянными ночными сменами в местной больнице, стоит дожидаться заслуженного отдыха? И… быть может… заплати Доппо за все сам даже трижды, он все равно бы не избавился от знакомства с… Но этот довод показался слабым. Доппо нестерпимо требовалось выпустить пар. Он неловко провел чуть дрожащими от избыточных эмоций пальцами по экрану телефона, включая диктофон. Тут Накахара, или нет, можно начать интервью прямо сейчас, прорепетировав вступительное слово! Пусть и подлежащее потом безжалостному уничтожению, но зато как приятно произнести его, не стесняясь ни крепкого выражения, ни громкого, почти истерического тона: — Накахара Чуя — мудак! — с наслаждением выкрикнул Доппо и испытал настоящее удовольствие, переслушав, как выразительно прозвучал его голос. Телефон в его руке тут же звонко пикнул. Похолодев, Доппо сощурился на экран через очки. Увы, кажется, он только что допустил непоправимую оплошность: случайно скользнул пальцем по быстрому набору последнего использованного номера, да и отправил душевно записанную фразу секретарю господина Накахары Чуи. Ответ пришел незамедлительно — вот такую обязательность от своего подчиненного перенять бы проклятому толстосуму! — и настолько быстро, что Доппо еще как минимум десять минут выжидал, боясь открыть кокетливо крутящееся на экране сообщение. Он ненароком припомнил холодный, цепкий взгляд Цербера в приемной Накахары и едва сдержался от желания вообще избавиться от телефона. Ну мало ли, каждый деловой человек может обронить, забыть, потерять… а все остальное всегда можно списать на происки излишне развитых технологий! Да, точно-точно! Хотя кого Доппо сейчас пытался обмануть: такие детские отмазки никак не могли спасти его на глазах помирающую репутацию. — Мы учтем ваши пожелания, — со зловещей вкрадчивостью донеслось из телефонного динамика. Доппо закатил глаза и откинулся на спинку кресла, всматриваясь в неожиданно привлекательный узор на потолке. Черт подери, нет, сегодня явно не его день. С самого утра, когда он разбил свою счастливую кружку, и до текущего момента. Да никто бы из знакомых не поверил, что он, Доппо, вот так бы пренебрежительно… да еще и представителю настолько важного клиента! Страшно представить, что мог теперь этот хмурый мальчишка наговорить Накахаре. Если Накахара, конечно же, заявится обратно. Наверняка валяется себе сейчас где-нибудь на пляже необитаемого острова, щиплет загорелых туземок за пышные задницы и пьет молоко из кокосовых половинок. Да уж. От такой жизни и сам Доппо бы не отказался… — Похоже, я уже закончил на сегодня, — сообщил он в трубку, как только гудки на той стороне сменились свистящим дыханием. — Все отменилось, еду домой. А ты… скоро? Акико невесело хмыкнула на том конце. Доппо расслышал, как глухо скрипнуло ее кресло. — Если бы. Сегодня у меня вообще-то ночная смена. — Прости, милая, — удрученно выдавил Доппо тоном человека, собравшегося на смертную казнь. Да, неслабо Доппо переволновался, если даже такие элементарные вещи сумел запамятовать. Четкий распорядок летел к черту вместе остатками нервов. Тянуло выпить — и даже не безобидного кокосового молока! Но позволить себе подобную вольность в самой середине рабочей недели, да и тем более когда Акико на работе, он попросту не мог. — Прощу за хороший завтрак. Очень-очень хорошо обставленный, — немного насмешливо отозвалась та, будто уже умудрившись прочитать все-все мысли Доппо. — А не то съем тебя. Что ж, быть может, предположение это не столь далеко от истины! — Я постараюсь не разочаровать, — покорно и мягко отозвался Доппо, мысленно дополняя заранее заготовленный в уме список продуктов цветами и сладостями. Акико ласково и неоднозначно приободрила его словами, что после дежурства будет весьма голодна, и простилась. Доппо машинально ответил, что приложит все силы и вздохнул, когда она положила трубку. Он совсем не ощущал в себе сил удовлетворять сейчас чей-то взыскательный вкус, как насчет пищи, так и… Но от долга идеального супруга деваться было некуда! Представив расчлененное тело Накахары Чуи, лежащее где-то в канаве, Доппо немного взбодрился. Быть может, он действительно там вместо курорта. И ничего, что интервью не состоится. Не так уж и плохо провести отпуск как в прошлом году. Создать традиции, полностью посвятить себя своему идеальному браку — это ли не первоочередная задача мужчины? Весь погрузившись в хозяйственные заботы, Доппо не вспоминал о проклятом Накахаре вплоть до ларька цветочника, где на переднем плане хозяин будто назло выставил крупные оранжевые цветы. Явно ядовитые, вульгарно яркие, как ну наверняка окрашенные волосы Накахары, такие цветы могли порадовать разве что девицу непристойного поведения или подобного нрава омегу, но только не драгоценную Акико. Поморщившись, Доппо выбрал для нее огромный букет хрупких и нежных эдельвейсов. Его самого порадовал их изысканный аромат, такой утонченный и обволакивающий, успокоивший расшатанные нервы настолько, что Доппо заплатил за охапку, совершенно позабыв, что эта трата изрядно опустошит его кошелек. — Осторожно, молодой господин, — предупредил продавец. — Лучше не стоит совать в них нос. Слишком нежный товар. Такие даже от резкого шума завянут. Совет прозвучал вроде бы даже доброжелательно, без какой-либо цели одернуть или укорить, но Доппо неожиданно для себя вспылил еще сильнее. И невольно теснее прижал к груди пышный букет. — Я уж как-нибудь сам разберусь, как мне поступить с моими цветами, — ядовито бросил он, прежде чем направиться прочь к выходу. Колокольчик звонко звякнул где-то над головой, когда поддавшаяся нажиму ноги дверь наконец-то раскрылась. Доппо слишком поздно пришло в голову, что словам-то тем вполне можно было верить. Он успел преодолеть несколько перекрестков, практически доехал до дома, но, заскучав на одном из светофоров, ненароком бросил взгляд на умастившийся на соседнем сидении букет. Вполне возможно, это просто сумерки сыграли такую злую шутку, но в их приглушенном полумраке Доппо показалось, что до этого насыщенные, светлые лепестки стали как будто тусклее. А аромат их уже перестал ощущаться в салоне автомобиля. — Ну и куда мне вас деть? — тоскливо поинтересовался Доппо у цветов. Те — весьма предсказуемо — смолчали. Это озадачило Доппо еще сильнее. Где бы ему найти в их с Акико доме, так неудачно стоящем на солнечной стороне, достаточно темное и прохладное место? Каждая комната наверняка еще не остыла от дневного зноя, да и за целую ночь не остынет. А значит… ну не может же Доппо засунуть подарок Акико в холодильник или кладовку? В первом случае это будет слишком странно, во втором — неудобно и пыльно. И что же тогда… Припарковав машину на внутреннем дворике, Доппо неторопливо зашагал к дому, с осторожностью поддерживая цветы, рассыпающиеся — как казалось ему все сильнее — прямо в руках. Будь его воля, Доппо обосновался бы в другом районе. Но, к своему сожалению, пока не мог сделать ощутимого вклада в покупку семейного гнезда. Дом, выбранный Акико, располагался не в лучшем месте, зато совсем рядом с ее работой, да и рядом вскоре обещали организовать зеленую зону. Это бы сразу поспособствовало взлету их собственности в цене. Впрочем, им и так жилось неплохо: всем необходимым обеспечены, даже подвал свой имеется. Вот там Доппо, вовремя припомнивший план собственного дома, и решил приберечь хрупкий букет до утра. Не пожалев для него целого ведерка воды, он еще уточнил в интернете, действительно ли прохлада способствует сохранности эдельвейсов. И успокоенный на этот счет, скользнул вниз по лестнице в запах влажной штукатурки и стоялого дерева. Лампочка под потолком неприятно потрескивала, вынуждая задуматься о необходимости проверить проводку. Да и вообще тут дел по горло! Можно было и пыль отереть, можно было пересчитать бутылки вина, хранящиеся в их импровизированном погребке, чтобы докупить ту или эту марку. Все-таки Акико такая ценительница… Подслеповато щурясь на аккуратно сложенные бутыли, Доппо уловил, что они едва заметно подрагивают. Или показалось? Доппо сморгнул, вглядываясь внимательнее, но больше ничего подозрительного не заметил. Расположив цветы в укромном уголке, он решил было уходить. Но тут странное явление повторилось. Бутылки начали мерно позвякивать, лампочка затрещала вновь. Казалось, где-то рядом бурят породу — монотонные перестуки ощущались по всему полу. Нужно бы поспешить наверх, проверить, не началось ли и в самом деле какое-нибудь землетрясение, но Доппо замер. Вдали что-то зашуршало, будто кошка скреблась в лотке, и кто-то протяжно, душераздирающе заскулил. Животное попало в беду? Доппо внутренне вздрогнул. Не его это дело, право же! Наверняка все решится и само… ну и потом, у них тут в округе только еноты иногда пробегают. Ни бродячих котов, ни псов… — У-ууу-ууу-ууу… — страдальчески тянул кто-то невидимый. Стук усилился раза в три, а затем внезапно оборвался. И странный, испугавший Доппо звук почти сразу утих. Да уж. Пожалуй, ему и в самом деле стоило бы взять выходной. А лучше — недельку отпуска, чтобы отоспаться вволю и больше не видеть и не слышать никаких галлюцинаций. Вдохновленный этой мыслью, а еще припоминанием того, что в холодильнике припрятан сытный ужин специально для таких работящих полуночников, Доппо поспешил к лестнице. Сумерки сгустились быстро. Диктор вечерних новостей на центральном канале отбубнил свою скучную сводку, следом же пустили какой-то свеженький, только-только вышедший из кинотеатров ужастик. В сторону телевизора Доппо поглядывал лениво — кажется, он успел даже пару раз задремать от скуки, развалившись на обычно аккуратно застеленном диване. Случай в подвале все никак не шел из головы. Только сейчас, утолив голод, согревшись и немного отдохнув, Доппо снова взялся за размышления. Судя по выпуску новостей, никаких подземных толчков не было ни в городе, ни в их районе… да и вообще никаких не было! И что же это тогда такое?.. — Ах нет! Не трогайте меня! — женский голос со стороны экрана взвизгнул настолько громко, что Доппо подскочил. Резко сел, спустив на ковер обе ноги, несколько минут рассматривал, как неопрятного вида мужчина заклеивал рот какой-то пышногрудой блондинке. При этом оба они находились в помещении, жутко напоминающем… Мурашки побежали по спине, и Доппо бросило в пот. Как же он мог запамятовать о том, что им с Акико осторожно сообщили уже после покупки дома, — какие идиоты сказали бы до заключения сделки? Конечно же, никакие! — а именно о том, какую неприятную память оставил о себе ближайший сосед. Когда-то Доппо даже думал книжонку написать — все-таки серийный убийца садист вполне привлекающая внимание тема! Это могло бы стать идеальным триумфом, но, увы, уважение перед родственниками столь трагично усопших и страх перед тем, что у убийцы могли где-то на воле остаться мстительные товарищи, удерживали Доппо от соблазна. К тому же что нового можно сказать о истории, едва ли не ставшей городской легендой, которой уже с добрый десяток лет к тому же?! Только если подать ее интересней других, тогда… Доппо весь встряхнулся, пытаясь отогнать от себя мысли о том, что прямо сейчас совсем рядом с ним происходит никем еще не написанная история. Неудобно жуткая и опасная, но меж тем — способная далеко продвинуть его карьеру. И едва ли не задеревенел от ужаса, припомнив статистику культа преемственности: маньяк вернулся и теперь он что-то там соображает в подвале, заживо обдирая кожу с кого-то слабого и беззащитного. И уже размышляет о том, что следующими жертвами вполне себе могут стать случайно прознавшие про преступные делишки соседи. Доппо отпер настенный сейф с аккуратно сложенными бумагами: от метрик до рабочих договоров. Тут же хранился и подробный план участка, который Доппо, нужно сказать, помнил совершенно иначе. Он-то всегда считал, что между его семейным гнездом и скверным домом вполне себе достаточное расстояние. А все эти непонятные звуки в подвале — причина банального переутомления. На плане подвал Доппо казался гораздо больше, чем был по ощущениям. Да и никакого ответвления в сторону неблагополучного дома за все время проживания здесь Доппо не замечал. Наверное, не стоит зря беспокоить полицию без достаточно веских доводов. Сначала можно и самому удостовериться. Всегда благоразумный и последовательный, он посмотрел на аппарат телефона, на бумажку со старой, немного истертой печатью, и с тяжелым вздохом побрел вперед. В подвале к лампочному треску добавился отголосок шелеста: — Тшшшш, тшшшш, тшшшш, — явственно шипел кто-то, стоило лишь приблизится к дальней, чуть сыроватой стене, за которой, наверное, и скрывался проложенный к соседнему участку коридор. Доппо прижался пальцами к ее поверхности, напряженно замер, отгоняя кровожадные мысли. Должно быть, чертово место такое, тут и свихнуться недолго. — Тшшш, — еще громче затянул кто-то. Быть может, тут призраки завелись? Ну прямо как в фильмах ужаса. Сожрут порядочного Куникиду Доппо, а его супруга Акико, вернувшись со смены, обнаружит вместо любимого мужа лишь спавшие штаны. И букет, который вручить теперь будет совершенно некому. — Тшшш… Да что же это такое! Мысли о призраках куда нелепее, чем о кровавой мести. Полиция наверняка разберется. И что же Доппо сразу не позвонил? И… почему он медлит? Он же не трус, а идеальный, радеющий за всеобщее благо гражданин, для которого стало бы честью спасти кого-то. И все сомнения и размышления — просто от неуверенности! Доппо вздрогнул всем телом, но машинально подался вперед, падая на колени и прижимаясь ухом к холодной побелке. Стена казалась гипсокартонной и, странное дело, она не перехватывала, не удерживала раздающиеся по те сторону звуки, а словно прибавляла им громкости. Странно шипение стихло, будто кому-то резко заткнули рот. — Я умираю, я… уми… аю, — вдруг всхлипнул чей-то голос. — Я не могу больше!.. Не смогу, ааай. Пожалуйста, пожале… К нему тут же присоединился другой голос, чуть более низкий и глухой, но совершенно неразборчивый. Снова что-то зашуршало, мешая различить отдельные слова. Первый голос еще недолго что-то надрывно выговаривал, быстро, нервно, почти истерически, а затем — то ли всхлипнул, то ли прикрикнул. И затих окончательно. Сердце с шумом стучало в груди, разрывая пугающую тишину. Доппо продолжал вслушиваться, с испугом думая уже на то, что оказавшимся на той стороне пленникам стало совсем плохо. Быть может, им грозила смертельная опасность, ведь черт знает, сколько они там вообще… И есть ли у них хоть какой-то запас воды… Кто-то снова заговорил, но совсем перепуганный Доппо не обратил на это внимание. Он рванул к лестнице и наверх по крутым ступеням, пару раз едва не запутавшись в собственных ногах. Стряхнул с лежащего на тумбочке телефона трубку, дрожащими пальцами принялся давить на кнопки. И только когда услышал мерные гудки, попытался привести в порядок собственное дыхание. — Да вы на часы посмотрели бы что ли… Алло? Да, это полицейский участник, — поднявший трубку офицер едва не зевнул Доппо прямо в ухо. — Говорите. Алло? Алло! — Знаете, — Доппо до последнего боялся, что голос его подведет. Но тот, к большой удаче, совершенно никуда не делся: — Кажется, я стал свидетелем преступления.