Yesterday's dance

Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. Это и принято называть романом.

-Я позвонил отцу, он найдёт Оскара Морала завтра утром, это не проблема. – говорил Патрик, ерошивший медные волосы, Крису, вышедшему из ванны в одном полотенце. -Я уже говорил, что я обожаю тебя? – заулыбался брюнет, наконец-то снявший атрибут фаната TWENTY ØNE PILØTS. -Ты знаешь, что должен сделать, чтобы сказать мне спасибо. – Патрик нетривиально приблизился к Крису, с желанием поцеловать его. Крис не противился совершенно, он был феноменально рад находиться в руках и губах первого человека, за всю его жизнь, полюбившего его просто так. -Мы не можем сделать это здесь. – остановил Патрика Крис, когда его руки уже потянулись к полотенцу на бёдрах. -Почему? – Патрик убрал худые руки, упёршиеся ему в грудь. -Здесь слишком много свидетелей и все они дети. -Слушай…. Это такие дети, что они не видели и чего они не знают, я тебя умоляю! -Нет, мы не можем. Я не хочу, чтобы они знали. -И что ты тогда предлагаешь? – Патрик начинал злиться. -Пойдём в машину? Включим обогрев. – глаза Криса неистово блестели. -Ты когда-нибудь это пробовал? -В машине? Один раз, я был сверху, в смысле, я сидел на нём, упёршись спиной в руль. -Это неудобно. -Зато адски возбуждающе. – Крис последний раз чмокнул Патрика в щёку, и выбежал на улицу, держа его за руку. Старая Импала затарахтела, когда хозяин завёл её. Тонированные стёкла немного успокоили Патрика, которому совершенно не хотелось, чтобы его застукали с каким-то мужчиной. У него же есть Кеннет, которому почти два года. И он не обычный человек, он Патрик О’Куинн. Но все мысли вылетают из головы, как и полотенце из машины, упавшее прямо в тающий снег вечно холодного Детройта. Крис залазит к нему на колени и начинает жадно целовать, будто пытаясь откусить кучочек. Он прикусывает его язык и Патрик понимает, что пора действовать. Патрик сжимает голые острые плечи Кристофера, притягивая ближе. Их худые тела идеально вписываются в небольшое пространство между рулём и сидением раритетной машины. Крис стонет жалобно, будто упрашивая. Он трётся о стояк Патрика, ёрзает так, будто мысленно уже двигается на нём, забыв обо всех правилах. И в голове Патрика проскальзывает мысль: -Он всё-таки шлюха, это в его крови, это передалось со спермой тех, кто в него кончал, это в генах его матери. Но вслух он говорит совсем другое: -Действительно хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо в машине? – прошептал Патрик Крису на ухо, прикусывая мочку, впервые замечая на ней старый, затянувшийся след от прокола. Он опустил руки на ягодицу, ощутимо сжимая, прижал его к себе ещё ближе. -Ты будешь стонать так громко, вредный Крисфтофер. Морал выдыхает, начинает двигаться на Патрике беспокойнее, тянется холодными, дрожащими пальцами к его ширинке и расстёгивает её одним уверенным движением. Он пытается стащить с него брюки, но его останавливают. Патрик чуть приспускает их. Он громко и откровенно облизывает пару пальцев, прикрыв от наслаждения глаза, устраивая маленькое, приватное шоу для Криса, который от возбуждения уже еле дышит, срываясь на хрип. Он нетерпеливо ждёт, пока Патрик смазывает его жалким подобием лубриканта и слышит хруст разрываемой обёртки от презерватива. -Ты всегда носишь их с собой? – не удерживается Крис. -После появления тебя в моей жизни, да. Не переживай, он со смазкой. Крис благодарно сжимает его плечо и снова начинает ёрзать, пытаясь разглядеть, как Патрик раскатывает резинку, но это невозможно, в шевроле слишком мало места. Поэтому он лишь упирается ему в плечо, тихо поскуливая. Когда Патрик вновь возвращает руки на его ягодицы, чуть разводя их, Крис уже не может ждать и сам пытается насадиться, но Патрик удерживает его, направляя себя медленно, неспешно опуская Криса на себя, откидывая голову на старый подголовник сидения. Кристофер стонет так откровенно и громко, что Патрик лишь молится, чтобы их никто не услышал. Он стонет слишком профессионально, но искренне, чувственно. Как, например, пьяно поёт профессиональный певец. Крис позволяет держать себя за бёдра, медленно проникать в себя. С каждой минутой эта пытка становится всё более невыносимой. А Патрик всё так же медленно скользит в нём, кусая губы, сжимая чужие плечи, едва удерживаясь, чтобы не расцарапать их от нахлынувших ощущений. Как только Патрик оказывается внутри полностью, они одновременно выдыхают, и Крис чуть сжимается, начиная двигаться, напрягая бёдра, не только потому что знает, насколько приятно давление на член, но ещё и потому что руль предательски упирается в копчик и держаться ему больше практически не за что. Патрик сам начинает толкаться вверх, притягивая голову Криса к себе и целуя. Он гладит языком уголок рта, и Крис отзывается сладким стоном. Влажные звуки наполняют всё маленькое пространство старинного автомобиля. Патрик гладит Крис по груди, по бёдрам, по согнутым коленкам, не прекращая толчков, слушая сдавленные стоны. -Чёрт, какой идиот сказал, что размер не имеет значения. – выдыхает Крис, прикрывая глаза. Он шепчет еле слышно. – Я чувствую…. Как он упирается, прямо туда. – он выделяет последнее слово, и начинает вилять бёдрами, показывая все свои годы тренировок на разных мужчинах. Он стонет, как в последний раз, и из-за этого Патрик под ним сходит с ума. От этой неприкрытой сексуальности, граничащей с пошлостью и развязностью. И он вдруг отчётливо осознаёт, что несмотря на всё происходящее и на годы работы проституткой, он не выглядит, как шлюха, как тот, кто дорвался до чужого члена. Он слишком ранимый, чувственный и эмоциональный для такой профессии. -Ему, наверняка, было больно каждое утро. Ведь он отдаётся целиком. – думает Патрик. Он продолжает целовать и гладить худое тело, обнимая губами ключицу, в то время, как Крис двигается в равномерно ускоряющемся темпе, сосредотачивая своё удовольствие на одном единственном месте. Он начинает подрагивать и Патрик в очередной раз отвлекается, думая, что хорошо, что сейчас ночь и Крис живёт у чёрта на куличиках. Машина сто процентов раскачивается, и любой патруль может сейчас застукать их. -Да…. – едва слышно выдыхает он, и принимается двигаться сам ещё быстрее, упираясь коленями в приборную панель. – Давай же. – шепчет он Крису в самое ухо, обдавая воздухом. Крис вновь закрывает глаза, его снова гладят по груди, по прессу, другой рукой помогая двигаться. Иногда непослушные пальцы соскальзывают туда, где большой член Патрика входит внутрь, и Крис снова стонет. Патрик берёт его руку, придерживая за поясницу, и опускает именно туда. -Чувствуешь. – шепчет он. Крис снова тянется за поцелуем, а Патрик продолжает наблюдать, как он извивается на его бёдрах, старательно пытаясь найти угол. Это почти очаровательно, если убрать настойчивое желание поиметь того до беспамятства, заставляя стонать так, что все любопытные немногочисленные соседи выйдут на помощь Патрик шепчет что-то бессвязное, гладит его влажную от пота спину, ощупывая трогательно выступающие позвонки, ведёт ладонями вверх и прижимает к себе, укладывая на грудь. -Я сейчас кончу. Крис вздрагивает от этих слов, целуя в губы и прикрыв глаза. Начинает двигаться сильнее, приближая самого себя к черте. Выгибается всем телом, хватаясь где-то сзади за приборную панель пальцами, и кончает, распахивая рот в беззвучном крике. Падает тут же на Патрика, но он продолжает двигаться, издавая вымученные стоны и кончая порывисто, а после кусает Кристофера в плечо и прикрывает глаза, замирая. Они не двигаются несколько минут, а затем Крис, как ни в чём не бывало выходит из машины, подбирает брошенное в снег полотенце и, виляя задницей, скрывается в тёмном доме.