Коктейль "Прекрасная Елена"

– Оторвись, – Гарри раздвинул стопку учебников и поставил на освободившееся пространство чашку с чаем, – а то мне кажется, что я живу один с причудливой статуей девушки с книгами. Гермиона утомленно потерла глаза и, заложив закладку, закрыла разговорник. – Это несправедливо. Тебе языки даются так же как парселтанг, - знание приходит само по мере надобности. Сделав несколько глотков, девушка очистила стол, уложив книги на свободные стулья. Поттер заправлял салат, попутно открещиваясь от обвинений в свой адрес: ему даются языки, но зато социализация у него низкая. Гермиона парировала, Гарри вновь защищался. Только под конец ужина девушка нахмурилась при взгляде на книги. – Я снова думала о нашей ситуации, – проговорила она тихо, – было бы проще мне уехать в Австралию. – Ты хотела поступить в университет, – поспешно возразил Гарри. – Там тоже можно учиться, к тому же я буду чаще видеться с родителями, да и тебе будет полезно пожить одному, без меня, понять, что тебе нужно. Гарри резко поднялся и понес посуду к раковине. С остервенением отмывая тарелки, он поинтересовался с чего у подруги вновь возникли эти дурацкие идеи. – Мне кажется, я тебя стесняю, и какой из меня теперь друг, когда я так занята, что не успеваю спросить, как у тебя дела. – Чушь, – бросил Гарри. – Последние дни ты ходишь, как воду опущенный. Реакция снизилась. Если дело не во мне, то, может, ты переживаешь из-за Джинни? – Гермиона подошла к другу и обняла его со спины, – я предлагала тебе рассказать обо всем Уизли, они бы не осудили нас. – Тобой рисковать я не готов, – Гарри похлопал мокрой ладонью по ладони Гермионы, – и дело не в Джинни. Я схожу с ума от этих стен, и этого маленького города, и этих счастливых людей. Предлагаю провести разведку боем, отправимся на поиски приличного университета вместе. – Ты уверен? Если бы я уехала, ты смог бы вернуться в Англию, вина лежит только на мне, твоего разрешения я не спрашивала, ты можешь наговорить про меня что угодно! Они даже не будут тратить время на мои поиски. – Наши друзья, наши соратники… – усмехнулся Гарри. – Не уговаривай, бесполезно. Мы и так потеряли весь мир, почему мы должны терять еще и друг друга? В том мире я все еще кому-то должен, здесь же свобода и для тебя, и для меня. – Никакой славы мальчика, который… – Гермиона попыталась подражать голосу Снейпа, но вместо улыбки вызвала у Гарри нервную дрожь, – прости, не думала, что это все еще болезненно для тебя. Девушка отошла на другой конец кухни и, оказавшись у окна, начала тихо напевать. Гарри запел с ней в унисон. – Мы могли бы тихо жить здесь, и никакое зло больше бы нас не коснулось, только за этой дверью выход в мир… где есть другие люди. Мне жаль, что у тебя не было возможности попросить у Снейпа прощения, – Гермиона не смотрела на друга, плотно зашторивая окно. – Сейчас я думаю, войди он сюда – я бы не сказал ему ни одного слова, честно говоря, я был бы в гневе. – Почему? Разве это не было бы счастьем? Как то, что он мог оказаться живым, изменило бы твое мнение о нем? – Я не знаю, Гера. – Ты точно не винишь меня во всем? Гермиона не ждала ответа, как только ее слова раскатились по кухонному столу, она развернулась и выбежала из кухни. Гарри смотрел на зашторенное окно, в его голове рождалось множество вариантов ответа, каждый из них был хорош, но были ли они убедительны? Снейп не мог выжить, у него не было никого, кто мог ему помочь. Когда Гарри умирал, Гермионе понадобилось два дня на то, чтобы найти решение, кто бы мог спасти Снейпа, потерявшего столько крови, запертого в горящей хижине? Гермиона не рассказала Гарри сразу, что с ним произошло, первое время она уходила от ответа, а он был слишком слаб, чтобы настаивать. Его не особо удивляла обстановка, он решил для себя, что Гермиона забрала его из Мунго из-за их неправильного лечения. Тем не менее, правда оказалась более шокирующей. Грейнджер убила его раньше природы, врачей, оставшихся пожирателей и всех, кто мог покушаться на его жизнь. А в ночь после его похорон, она вернула его к жизни. Естественно, ритуал по возвращению мертвеца к жизни считается не просто темным, но и карается пожизненным заключением в Азкабане, потому им и пришлось скрыться. Уже тогда Гермиона предлагала Гарри остаться в Англии одному, а ей вернуться в Австралию, к родителям. Только терять теперь уже единственного друга ради толпы просителей Гарри не собирался. Да и где гарантия бездействия министерства, вдруг живой герой не входил в их планы? Его вполне могли посадить в Азкабан вместе с Грейнджер. Единственным, кого Гарри видел перед отбытием, был Рон. Гермиона надеялась на чудо, будто один вид Поттера мог вернуть Уизли все забытые годы. Возвратить память любимому стало для нее следующей целью, ничто не могло ей помешать, даже негативный настрой Лаванды Уизли. Родители Рона относились к идеям Гермионы, как к неизбежному злу, и довольно быстро перестали испытывать к ней сочувствие. Стоило объяснить Гермионе все с самого начала, Поттер прекрасно знал, как она переносит очередную неудачу с Роном и принимает любое слово на свой счет. Не может быть никаких сомнений, на пляже был человек, похожий на Снейпа, и, знай Гермиона всю историю его безумия, она бы сразу разбила его детский лепет рассудительностью. Сейчас, вызывая в памяти профиль мужчины, он находил все больше отличий от Снейпа, которого помнил. Ненависть и чувство вины одинаково наполняли душу Поттера, может, поэтому ему и привиделось в этом человеке болезненное сходство. Ему хотелось и просить прощения, и убить профессора. Неприятные темы сошли на нет сами собой, это не озаглавило исчезновение проблем, но они хотя бы больше не обсуждались вслух. Молчание – это все, чего не доставало Гарри последние дни. Неделю девушка собиралась с духом, трясясь над разговорниками. В воскресенье она наконец объявила о своей готовности поехать в один из ближайших университетов. Собрав два рюкзака, двое друзей смеялись над их содержимым: аптечка, сменные вещи и запасные волшебные палочки. Пусть теперь они не верили в опасность, но мир за дверью всегда может ответить на приветствие агрессией. Город, в который они приехали, был подчинен жизни студентов. В центре города, перед центральным корпусом университета, был разбит парк. На каждом шагу можно было встретить молодых людей, прилегших отдохнуть под тенью деревьев. Гермиона отправилась в университет, предоставив Гарри самому себе. В первый день парень ограничился только прогулкой, один раз ему показалось, что он видел кого-то смутно знакомого, но, даже если это было так, он сам не был узнан. Вечером друзья встретились в номере гостиницы, оба были полны впечатлений, но поздний час и усталость заставили их ограничить выражение восторгов. Утром, когда солнце только поднималось над горизонтом, Гермиона разбудила Гарри. Первые секунды парень не мог понять, где он находится, потом, нахмурив брови, уставился на подругу, сидевшую на постели. Она держала его руку и обеспокоенно заглядывала в лицо. – Я встала почитать пособия для поступающих, и в какой-то момент ты закричал, – девушка ждала реакции от друга, но он только морщился от рассветных лучей, – ты звал Снейпа. Гарри протянул что-то неразборчивое и укрыл голову одеялом, отгораживаясь от взвинченной подруги. Второй раз он проснулся спустя несколько часов и первым делом увидел Гермиону, сражавшуюся с платьем у зеркала. Ткань сбилась и упорно не желала опускаться ниже лопаток, по гладкой коже спины стекали несколько капель воды. Непослушные волосы сейчас были зачесаны назад и собраны в хвост. – Ты красивая. Не понимаю, почему Рон, даже не помня тебя, предпочел Лаванду. – Дурак, – пожав плечами, ответила Гермиона. – И я дурак, стоило завоевать твое сердце первым. – Конечно-конечно, Гарри Поттер, для начала можешь принять такие меры: сходи в душ и пригласи меня на кофе. Завтрак прошел в здоровом споре, и победа была за Гермионой: было решено пойти в музей Метерлинка. Несмотря на скудность экспозиции, они провели в музее несколько часов и, выходя оттуда, Гарри начало казаться, что он прочел полное собрание сочинений писателя. После поступления Гермиона уехала к родителям, затем она собралась в Англию, к Рону, и через месяц в ее планах было возвращение домой. Когда подруга уезжала – у Поттера пропадал всякий стимул совершать какие-то действия. И хотя ему не было скучно, он избегал любой активности, только ждал ее возвращения. Гарри вернулся к своим частым прогулкам по пляжу, где однажды вечером познакомился с соседскими детьми. Уже на следующий вечер это стало его подработкой: по вечерам он забирал их к себе на несколько часов. Сестрам было 9 и 13 лет, они были тихими и могли самостоятельно занять себя, поэтому Поттер не очень понимал, зачем ему следить за ними. Иногда, конечно, им приходили в голову потенциально опасные идеи, как, например, наколоть дрова для камина и развести огонь. К счастью, они обращались к Гарри для более плодотворного поиска топора и спичек.