Смена профессии

      Теперь её зовут Комацу. Новое тело уже сейчас обещало вырасти маленьким. Это становилось понятно при взгляде на ка-сан. Изуми не дотягивала даже до ста шестидесяти. Средний японский рост. Мало запоминающаяся внешность.       Даже так она была замечательной женщиной. Спокойная как танк, с планетарным запасом терпения, никогда не разводила розовых соплей. Мать прекрасно осознавала, что дочка ведёт себя в чём-то взрослее своего возраста. Ну и что? - Ка-сан, а где то-сан? - Комацу всё понимала. Но чёртово детское тело! - Он умер, - Ками-сама, зачем ломать комедию? Всё равно потом узнает.       Девочка кивнула. Как всегда прямолинейно. Хотя она ожидала ситуации вроде «поматросил и бросил».Ладно, так даже в каком-то смысле легче. Внешностью Комацу пошла в отца - тёмно-каштановыеволосы, глаза ещё темнее, нос широковат. Но, чёрт возьми, она седалищным нервом чует, что ростом будет в маму. - С чем чай будешь? - ка-сан отвлеклась от чайника. - А что есть? - дочь сидела на стуле и качала ногами. - Хм, дай подумать. Чурчхела, ирис, вафли, овсяное печенье… - Изуми прекрасно понимала, что называет любимые сладости девочки. - Слишком сложно, - та притворно вздохнула. - Может всего понемножку, а?       Женщина рассмеялась и потрепала малышку по волосам. Идиллия. А их судьба не любит. Ложкой дёгтя выступал детский сад. Обязательная форма, тихий час, назойливые воспитатели. «Комацу-тян, девочка должна вести себя тихо и скромно», «Комацу-тян, носи юбку, а не шорты! Ты же девочка!», «Комацу-тян, не лазь по турникам. Упадёшь, ушибёшься. А ты же будущая мать!». И всё это от одной тётки. Остальной коллектив взирал на это из-под фейспалма. Но ничего не делал.       А к пищевому этикету Комацу (и никаких «тян»!) относилась даже положительно. Если раньше она вилку для закусок разве что воткнула бы кому-нибудь в глаз, то теперь имела смутное представление, как оной пользоваться.       Сейчас у их группы заменяла та… альтернативно одарённая. Поэтому девочка смылась с прогулки. Где-то здесь был крыжовник. Она прислушалась. Откуда-то слева доносилось сдавленное сопение. Будто кто-то пытается не заплакать.За деревом,обхватив себя руками, сидел мальчик. - Эй, - он вздрогнул и повернулся. - Накауме?Ты чего? - Комацу?… всё в порядке, правда, - товарищ по группе резко выдохнул. По правде, его немного пугала сверстница. С ней никогда ничего не случалось. Происшествия просто обходили её стороной.       Девочка вздохнула и села рядом. Недавно был завтрак. Прогулка будет до обеда. «Свежий воздух полезен». Но это уже слишком. Интересно, в этом мире можно словить передозировку чистым воздухом? Не гипервентиляция, просто вдох, а кислорода слишком много. Из-за этого уже тянет блевать.       Накауме смотрит вбок. От него ничего не ждут. Не требуют. Странное медитативное состояние немножко заразно. Тётя говорила, что если не обращать внимания, то они отстанут. Но что делать, если так не получается?! Что если так только хуже? - Рио и Кен, - Комацу слегка повернулась, показывая, что слушает. - Они… они сказали, что я слабак и трус. Ну, они же всех обзывают, да? А ещё дерутся. Но меня достают чаще. И… и сегодня я не захотел лезть за фруктами для них на старую яблоню.       Девочка поперхнулась воздухом. Старая яблоня самое высокое дерево на территории детского сада. Его настолько достали дети, что оно выращивало плоды только на самой верхушке. Она подозревала, что этот дендромутант и не яблоня вовсе. - Оу. Ты… цел? - неловкая ситуация~! Где-то на заднем фоне явно прозвучала музыка из дешёвого сериальчика. Бр-р. - Ну, спрашивать в порядке ли ты, было бы глупо. И… вот. - Я уже в норме, - в животе у него забурчало. - Кхм. - Ладно. Где-то здесь должен быть крыжовник.       В общем, их дружба началась более чем странно и неуклюже. Накауме растила семья тётки. Вообще, тут много таких. Несколько лет назад из военной лаборатории вырвались образцы. С подобным могли справиться только охотники за деликатесами. Но пока среагировали, пока прибыли на место…       Маленький человек оказался ребёнком тихим, да с характером. Иначе бы не смог вытерпеть подколки Комацу. Но они были беззлобными. Весёлое ехидство. И мальчик учился если не бить в ответ, то защищаться. - Уме, подай, пожалуйста, мой пенал, - они сидели под той самой яблоней, которую выбрали своим штабом, а подруга занималась ленивыми почеркушками. - На. А почему это я «Уме»? - не то чтобы он против, просто неожиданно. - У тебя имя длинное, а мне лень выговаривать, - пожатие плеч. - Хм-м. Ладно, Комаччан. Мне даже нравиться, - раз, два-а… три! - Как-как, простите?! Как ты меня назвал? - этакая аллергия на уменьшительные суффиксы. - Я не ослышалась? - Накауме радостно закивал, мол «всё правильно». - Серьёзно? Ты издеваешься. Точно издеваешься. - Есть немного. - А ты был таким хорошим и тихим.       Дни шли за днями. Рио и Кен маячили где-то на заднем плане. Есть они, нет их… а вот воспиталка активизировалась с новой силой. Как же! У Комацу только один друг, да и тот мальчик. Так нельзя! Поэтому баба пыталась подружить её с другими девочками. Это уже комплекс Бога, или нет? Вот с психологией она и в прошлой жизни не слишком дружила.       Но даже так, дело пахнет патологией. Что за нездоровая тяга перекраивать чужую жизнь. Почему Комацу нельзя дружить с мальчиками? Почему нельзя собирать конструктор? Почему нельзя просто сидеть под деревом и обсуждать с другом что-либо? О боги и демоны, оно идёт сюда. - Ребята, я же просила разбиться на команды по трое, - это только кажется, или за то время что она не видела воспитательницу, та стала ещё противней? - Ну да, - девочка оглядела их «команду». Флегматичный Тетсуо и, естественно, Накауме. - Нет-нет! Так не пойдёт! - её схватили за руку и потащили к другой команде, не слушая возмущений.       Воспиталка подтащила Комаччан к другой команде. Там ситуация была обратная - две девочки и один мальчик. Которого женщина повела к оставленной группе. Жертвы произвола успели обменяться страдальческими взглядами.       Когда Комацу рассказала эту историю маме за чашкой травяного чая, ка-сан потрепала их с Уме по голове и вздохнула. Изуми вся эта история решительно не нравилась. - Понимаете дети, есть такая штука как стереотипы. Это устойчивое и упрощенное представление о чем-либо. И некоторым людям проще думать ими. Для этой женщины вы - лишняя деталь, - к детям была пододвинута тарелка с печеньем. - Ну как лишняя. В пазле иногда можно совместить две неподходящие по картинке детальки, так? - Ага, - Уме кивнул. - А глаз всё равно резать будет. И вы попытаетесь исправить это. - Ма, но ведь тут не пазлы, а люди, - пусть информация давно знакомая. Всё равно интересно. - Таким плевать. Есть их мнение, а есть неправильное. Всё, - щёлкнул таймер духовки. - О, пирог с карамелью готов. Будете? - Будем!       На улице стояла невыносимая жара. Казалось ещё чуть-чуть, и стены расплавятся. Но на прогулку их всё равно вывели. Потому что в здании было ещё хуже. Друзья прятались от этого филиала пустынь в тени яблони-штаба. Пусть тень была хорошая, большая, а помогала слабо. - Водички бы. Холодненькой, - Накауме обмахивался листом какого-то местного растения . - Угу, а потом горло заболит, - подруга использовала для этой цели блокнот. - Яблоки,наверное, сейчас вкусные-вкусные. Красные такие, большие, с круглым бочком. Вот такие, - она вытянула вперёд руки, показывая. В ладони упал фрукт. - Оп-па, спасибо… - Ага, спасибо… - Уме сделал так же. - Кхм, слушай, а может яблоня… этот, как его… - «Ингредиент особого приготовления»? Да не, как-то слишком просто, - девочка вгрызлась в яблоко. - И правда, вкуснющее! - Просто никто раньше не пытался смущать дерево, - мальчик повернул голову. - Бли-и-ин. - Оладушек, - на автомате. - Что там? - Рио и Кен, - друг побледнел. - Идут сюда. - Помнишь как надо? - Кулаком и в нос. Большой палец снаружи и прилегает ко вторым фалангам, - мало ли. - Ага.       Два пацана (от слова поц) направлялись к помирающим от жары друзьям. Задиры искренне не понимали, как можно не обращать внимания на таких прекрасных них. Накауме, над которым так весело издеваться, внезапно оказался в компании Комацу. И дура эта, обозвавшая их олигофренами. Непонятно, но почему-то обидно. Они раздражают. Бесят. Царапают взгляд.       Глянь. Сидят под деревом и едят яблоки. Откуда взяли-то? Ну, под яблоней же сидят. Да вижу я. Только это старая яблоня, идиот! Сам такой! - Э, Накауме, ты всё ещё дружишь с девочками? Может ты сам девчонка? - поддеть, оскорбить. - А вам-то, что? - Уме стискивает кулаки. Комацу тяжело вздыхает и прикидывает, куда бы ударить. - Да так. Просто жаль тебя, - дети жестоки. Дети отвратительны в своей наглости. - И вообще, что это вы яблоками не делитесь, а? - Рио подался вперёд. - Может потому, что у нас только два яблока? - даже если бы она хотела делиться, то ей бы не позволила брезгливость. Есть вдвоём один фрукт… бе. - Ну так отдайте их нам!       И тут мальчишкам на головы упало по фрукту с такой силой, что те даже потеряли сознание. Доктор внутри девочки начал перечислять возможные диагнозы. Но голос его был так тих, сух и равнодушен, что было проще не обращать внимания, чем вслушиваться. Да и педиатр из неё аховый. - И что теперь? - Накауме почувствовал, как нейродермит сзади шеи начинает чесаться с новой силой. Что это за корка в свое время объяснила подруга. - Что-что, - вышло несколько ворчливо. - Не пойман не вор! - Ась? - Драпаем короче!       Остаток дня прошёл как на иголках. Мальчик вгонял ногти в болячку. Комацу пришлось замотать ему марлей шею под видом игры. Сама она чувствовала во рту привкус крови. Опять прокусила щёку. Было решено рассказать всё родителям. Ну, или опекунам.Мама на это потёрла переносицу и пробормотала что-то подозрительно похожее на «блядство». Комацу проглотила нервный смешок.       На следующий день их вызвали в детский сад. Тётушка друга, Сузухара-сан, ненавидела мир в целом и бюроктратию в частности. К счастью, всё обошлось. «Кто же знал что яблоня ингредиент особого приготовления!», а потом её выкопали.