Смена профессии

      Комацу с чувством глубокого сомнения, в том, что стоит это делать, перевязывала коленку мальчишке-детдомовцу. Накауме нервничал. Детдомовец пытался одновременно надменно выглядеть и не шипеть от боли. Выходило у него не очень. В воздухе повис вопрос. «Какого чёрта?».       Вообще сиротский приют был для города своего рода… нет, не табуированной темой. Просто крайне неприятной. Напоминание о прошлом. Да и лаборатория была этаким секретом Полишинеля. Все знают, но не говорят. И к чему это привело, а?!       Ну, это всё дела былого. Нам же нужны события, которые на временной шкале несколько ближе.

***

      Друзья помогали в меру своих сил старушке-соседке, а она угощала их фруктами.Оба-сан содержала прекрасный сад, который весной радовал глаз и нюх. И нервировал аллергика, живущего на другом конце улицы. Но сейчас созрели медовые персики, и умопомрачительный аромат расплылся по округе.       Комацу поправила почтальонку с аптечкой, которую выпросила у мамы после того, как их дуэт пришёл домой с битыми коленками и обцарапанными ладонями. Естественно такую вещь девочке доверили только после инструктажа с наглядными демонстрациями. А потом самолично всё это повторить. Да без проблем. Некоторые вещи она бы даже подкорректировала. Но зачем?       С другой стороны каменного забора, высотой с человека, раздалось сосредоточенное сопение. Девочка удивлённо выгнула бровь и поудобнее перехватила грабли, порадовавшись, что пугливый друг ушёл на другую сторону участка. Судя по всему, сад штурмовал их ровесник. Когда он перелез больше чем на половину, Комацу решила вмешаться: — Кхе-кхе! — А? А-а-а-а-а! — незадачливый штурмовик не удержал равновесие и спустился с небес на землю.

***

— Ладно, тут я закончила. Руки давай, лётчик-камикадзе, — она достала новый бинт. — Твоё счастье, что оба-сан ушла. — Что она бы мне сделала? В первый раз, что ли! — но под тяжёлым взглядом начал сдавать обороты. — И вообще, я не для себя, а для ребят… — Ага-ага. Грабишь богатых и раздаёшь бедным. Не хило ты ладони занозил, герой-самоубийца, — девочка осмотрела фронт работ. — Уме, подай, пожалуйста, пинцет. Спасибо. — Э-эй! У меня имя есть — Отаке! И ничего я не самоубийца! — неприятно, когда тебя обзывают. — Окей, Отаке. Я Комацу, а моего нервного друга зовут Накауме. Рада знакомству. И так далее, и тому подобное, — тут она выдернула очередную занозу. — Но ты всё равно самоубийца. — Почему это?! — мальчик взвился. — Упади ты чуть правее, попал бы на волчьи тернии. — В-волчьи тернии…       Ядовитое растение, которое МОГ не уничтожило, только потому, что это драный сорняк. Свое название получило за то, что в древности им отпугивали волков. Выглядит как ярко-красный терновник. А по скорости распространения напоминает борщевик Сосновского из её прошлой жизни. Ходил по городу слух, что собираются устроить зачистку, а то уже целые поля этой дряни. — Вот и не дёргайся. А вообще, что это ты в чужой сад полез? — Комаччан щедро льёт перекись, и создаётся ощущение, что это пузырится сама рука. — В приюте кормят плохо, вот мы и… — Отаке замялся. — Подворовываете помаленьку? Но в том же лесу сейчас столько всего. Ешь — не хочу. Тут что-то другое, — она подозрительно сощурилась. — Я… я поспорил, что принесу персиков, — сирота съёжился. — А сколько? — Накауме решается вмешаться в диалог. — Четыре штуки, — Отаке подавляет безнадёжный вздох. — Четыре? — Комацу поднимается с корточек. — Ну, это не критично. Сейчас всё будет. Та-ке-ча-н. — А? А?! — он хотел было спросить, что это было, но девочка уже ушла. — Расслабься, ты привыкнешь. — С чего бы это мне привыкать? — он аж подпрыгивает на скамеечке и с возмущением смотрит на Накауме. — Ну, я-то привык, — мальчик пожимает плечами. — Комацу, ты замечательная дочка и мне с тобой очень повезло. Но, объясни, почему ты находишь друзей странными способами?       Они сидели на кухне и пили вместо обычного чая какао, которое, как оказалось, обожал Отаке. Новый товарищ прижился в их маленькой компании неожиданно быстро. Правда, поначалу он претендовал на главенство. Но бунт был подавлен Комацу. Пендаль вообще замечательная штука, да. — Изуми-сан, а как это, нормально находить друзей? — Уме задал довольно интересный вопрос, и даже Таке-чан оторвался от кружки с напитком. — Хм-м-м. Подойти, познакомиться, предложить дружбу, я думаю, — женщина почесала кончик носа. — А разве такая дружба будет чего-то стоить? — Комаччан присоединилась к разговору. — Ага! Это же слишком просто и легко! — потом новый друг спохватился и начал пить, пока какао не остыло. — И забудешь такое знакомство через день! — воскликнул горячо Уме. Ну да, он-то своё вряд ли сможет забыть. Они с девочкой, конечно, состояли в одной группе, но не общались до того. — Ну, так принято. Да и мне спокойней. — Если что-то принято, то не значит, что оно лучше. А вот то, что ты волнуешься… прости, мам, — девочка отвела взгляд. — Всё в порядке. Не думаю, что хоть что-нибудь изменится, если я запрещу тебе влипать в неприятности, — ка-сан легко рассмеялась. — Кстати, в следующем году вам всем в школу! Отаке, ты ведь пойдёшь в ту, что через три улицы? — Ага.       Мальчик никогда бы не подумал обижаться на то, что его не усыновили. Наверное, он слишком любил свободу. А над подругой какой-никакой, но контроль. В приюте же делай, что хочешь. Можно даже в столовую не ходить. Главное, чтобы это не вылилось в проблемы для детдома. Да и не смог бы он назвать Изуми-сан матерью. Ему казалось, что этим он бы обидел женщину. — Отлично! И мы с Комацу на ней остановились. Сузухара-сан говорила, что Накауме-кун туда тоже пойдёт. — Да. Там и Хана-оне-чан учится, — он кивнул. — «Хана-оне-чан»? — девочка выгнула бровь. — Это дочь Сузухары-сан, Комацу. Думаю, вы подружитесь, — Изуми потрепала дочку по голове, взлохматив короткие волосы. — Да? — Да. О! Будете марципан? — она подошла к настенному шкафчику. — Будем!