Как приручить дракона 3: Рагнарок

      Валка была в тяжёлом состоянии. Прожорливое пламя добралось не только до русых кос — её опалённые руки были обвязаны лоскутами и смазаны специальным снадобьем. Но больше всего настораживало ушибленное левое плечо и грудь. Похоже, на их пришёлся мощнейший удар, способный помять грудную клетку и разломать несколько костей, в том числе и ключицу. А, возможно, и сердце… Валка дышала тяжело и давно не приходила в сознание. Готти трудилась на износ, чтобы поддерживать жизнь пострадавшей. Иногда и самой талантливой целительнице требовался отдых. Тогда наступал черёд Иккинга самоотверженно стеречь покой дорогой матери.        — Я буду рядом, всегда, — шепнул он. — Только, прошу, не бросай меня.       Он просидел над ней всю ночь, рассказывая о замечательных приключениях, которые он когда-либо переживал. Вахта кончилась, как только Готти пришла с новым снадобьем наготове. Заря разгоралась ярко, как никогда прежде. Иккинг чувствовал, как свет безжалостно слипает его сонные глаза. Он мигом провалился в сон.       Сначала перед ним парадом проходили картины событий из прошлого дня. Снег сменялся пожаром, верный Беззубик — кровожадным Сколлем, а спасённый друг — коварным врагом. Вдруг вспышка, и Иккинг проснулся на благоухающей поляне. Кругом расстилался ковёр из полевых трав, птахи распевали весенние песенки, журчали прозрачные ручьи. Он поднялся на ноги и заметил, как его окружает белый туман. Время замедлилось — прежде бурный ручей сейчас не торопился сигать с камней, а шустрые стрекозы вдруг стали тихоходами. Перед Иккингом сгустилась мутная дымка. Она закрутилась в вихрь и собралась в фигуру, оттеняемую нежными лучами солнца. Секунда, и Иккинг собственными глазами узрел призрака.        — Здравствуй, сын.        — Отец, только не надо отчитывать меня за промахи, — с нотками мольбы произнёс Иккинг. Он до сих пор не свыкнулся с тем, что Стоик во сне читает нотации. Эти кошмары мешали ему высыпаться и оставляли очень неприятный осадок. — Во имя Тора, дай мне хотя бы здесь отдохнуть.        — Я не за этим пришёл, — улыбнулся он. Иккинг недоверчиво сощурился — он не помнил, чтобы отец, порождённый его неуёмной фантазией, так отвечал. — Не знаю, поверишь ли ты, но я не плод твоего воображения. Я живая душа, и у меня есть незаконченное дело, которое касается тебя. Как только я выполню возложенную на меня миссию, валькирии заберут меня обратно в Вальхаллу.       Иккинг отшатнулся.        — Это… это, правда, ты! — воскликнул он, хватаясь руками за голову. — Не может быть!        — Эх, сынок мой, может быть! — засмеялся Стоик.        — Ты не злишься, ни на что? — опасливо спросил Иккинг. Он вжал голову в плечи в ожидании потока зубодробительных поношений.        — Ты не удержал родной остров, да, я знаю. Моя дорогая Валка подверглась опасности, — Стоик нахмурился, а Иккинг опустил глаза. — Но ты ничего не смог бы противопоставить Салазару, сынок. Это совершенно иного типа враг, которого я в жизни не бил. Он ярый фанатик собственной веры, одновременно бездушный и изобретательный, стремительный и осторожный. Он настолько опасен, что может изменить мир викингов и драконов.        — Я встану у него на пути, — решил Иккинг.        — Узнаю своего сына, — засиял Стоик. — Победить Салазара можно только играя не по его правилам. Ты должен идти к Ясеневому острову немедленно. Там законы для всех одинаковы.        — Но как я открою его?        — Помнишь, Иккинг, выступление Салазара на Совете Разящего Крыла? Он сказал, что ключ у него в кармане. Так вот, он имел в виду не себя, а тебя. На его руках слишком много крови, а на совести предостаточно смертей, чтобы он мог без помощи распечатать остров.        — Так, может быть, его не стоит открывать вовсе? Без ключа Хакон останется ни с чем.        — Нет, но он чересчур упорный. Он отыщет нужного человека, даже если придётся перевернуть весь мир.        — О, да проклянёт Один это упорство, — фыркнул Иккинг. — А что у тебя за миссия?        — Меня прислала душа острова, чтобы предупредить тебя об опасностях, — ответил Стоик.        — Стой, то есть остров живой? Как это?        — Ты увидел дух отца и не веришь в душу острова? Ты узнаешь ответ на вопрос, в своё время. Знай, что остров избрал тебя ключом, а это большая честь.        — Ладно. Так что меня ждёт на подступах к острову?        — Это испытание, сын! Очень непростое, но ты пройдёшь его во имя нашего племени и драконьего рода. В тумане тебя встретит драконья стража, чтобы проверить твою душу на алчность, страх и высокомерие. Видишь ли, только тот, кто чист душой, может открыть остров. Драконы — чистые создания, поэтому, приручив их, ты приручил и свою тёмную сторону, которая есть у каждого человека. Запомни, это важно! Попытка всего одна! Не поддавайся искушениям и не страшись, будь собой. Таким, какой ты есть, мой мальчик.        — Спасибо, пап…        — Моя миссия выполнена, — вздохнул Стоик. — Мне пора уходить.       Позади него туман собрался в женщину-воительницу, валькирию. Она что-то прошептала Стоику на ухо, но Иккинг не мог этого слышать. Её речь не доходит до слуха живых. Стоик в последний раз взглянул на сына.        — Я всегда буду тобой гордиться, — сказал он.        — А я буду помнить тебя… вечно!