Как приручить дракона 3: Рагнарок

      Попутный ветер вдруг наполнил чёрные паруса дьявольского драккара под названием Нагльфар. Корабль плыл в ночи, словно бестелесный призрак, под стать тому, что упоминается в легенде, но только с единственным отличием — ногти мертвецов составляли лишь носовую фигуру вместо целого корпуса. Однако это не умаляло ужаса простого люда перед капитаном Салазаром, который, вцепившись узловатыми пальцами в «штурвал», прокладывал курс на восток. За ним ровными кильватерными строями двигалась армада разнородных кораблей — от шустрой ладьи до мощного когга. Позади неторопливо, покачиваясь, словно ковыляли гигантские кнорры с запасами провизии, пресной воды и оружия. В небе роились разношёрстные драконы, либо абсолютно преданные своему владыке, либо безмерно напуганные им же. Дополнял весь этот флот невидимый, но гигантский козырь, который Салазар затаил в рукаве себе на потеху и врагу в подарок.       Ещё не погасли последние звёзды, а армада была уже на подступах к Драконьей Колыбели. Намного раньше намеченного срока. Салазар уже чуял победу — опьянённый восторгом, он представлял, как сжимает горло последнему мятежу, а тот тщетно молит о пощаде. Удача попутным ветром доказала ему верность. Драконий демон был несказанно рад такому спутнику — если он присягнул одному, то, значит, к другому непременно повернулся спиной. Компромисса не дано, как и перемирия.       Корабли проходили мимо северо-западных островков, которые несли название «Вечные шипы», как вдруг в пурпурном полотне предрассветного неба вырисовалась диковинная фигура дракона. Нигде не было ни намёка на войско врага. Салазар облизнулся при мысли о конце боя, который даже не начинался. Он приказал опустить баллисты и сбавить ход, чтобы пропустить «мятежного вестника» на палубу Нагльфара. Однако дракон, несомненно престиголов, не желал спускаться. Он вился по ветру, плавно пританцовывая, словно гибнущая бабочка со стёртым крылышком.       «Что ещё за умирающий лебедь?» — подумал про себя Салазар. Он с трудом оторвал взор от воздушного спектакля и встряхнулся. Только оглянувшись на своих людей, ему стало понятно, что к чему.        — Сбить их! — крикнул Салазар. — Хватит любоваться, глупцы!       Стрелы и сети мигом нашпиговали воздух.        — У-о-у, полегче, — завопила Забияка.       — Отступаем! — приказал Задирака.        — Но они ещё не видели развязки танца!        — Да Локи с этой концовкой!       Престиголов рванул к острову зигзагом. Салазар, будто ото сна только отошедший, молниеносно слетел с мачты к «штурвалу» и резко повернул его. Нагльфар чудом миновал притаившиеся айсберги. «Хорошо придумано, Иккинг, — засмеялся он. — теперь моя очередь!» По его свисту на палубу выкатили страшное оружие. Жерло, ядра, фитиль… Это была пушка! С каждого военного корабля дюжина пламенных ядер взмыли ввысь и пролились на беглецов кометным ливнем. Сбитый дракон взмахнул жирафовыми шеями и, перевернувшись, шлёпнулся о водную гладь.        — Это вам урок! — прокричал Салазар под овации своей армии. — Твой ход, Иккинг!       Словно по его велению взошло солнце, настолько яркое, что думалось, будто оно способно выколоть глаза. Его ослепительные лучи невидимыми иглами сшивали веки всем, кто на него смотрел, даже демону. Салазар поздно осознал, что «спектакль» был отвлекающим манёвром, чтобы свести на нет его преимущество во времени. Сейчас, когда с востока поднялось светило, его армия на пару мгновений ослепла. И мятежники были готовы этим воспользоваться!       Салазар немедля послал в фронтальное наступление драконий авангард, а арьергардные корабли повёл по ветру к юго-западной косе и фьордам, чтобы укрыться от налётчиков и со всей эффективностью использовать новейшее оружие. Он различал чернеющие точки в килевом построении и не боялся им открыться.        — Боком мы уязвимы, открыты для нападения! — сорвался помощник капитана племени Гранитоглавых. — Не пора ли нам стрелять?        — Всем стоять по местам, — спокойно приказал Салазар.        — Они же накроют нас шквальным огнём!        — Стоять по местам! — рыкнул он, сверкая глазами. Довольствуясь абсолютной властью, Салазар не придал значения трусливому матросу, прыгнувшему в море. Он лишь махнул рукой. — Я не глуп и тоже подготовился к яркому солнцу.       Сладкое удовольствие пульсировало в его жилах, стучало в висках и дышало в груди. Салазару доставляла неимоверное наслаждение игра с врагом, а больше всего ему нравилось притворно попадаться, а затем, исполняя кульбит изобретательности, выбираться из, казалось бы, фатальной ловушки. И на этот раз у него имелся козырь. Когда чёрные точки выросли в драконов, он приказал зарифить парус. Поднявшееся сукно, словно занавес, обнажило громадную линзу из драконьего янтаря. Тут же солнечные лучи из надёжных друзей мятежников превратились в злейших недругов. Линза собрала их в пучок и направила в самое сердце драконьего киля.       Салазар загоготал, когда крылатые враги вкусили оплот своей же пламенной силы, но вдруг помрачнел, когда они рассыпались в пепел. «Ах, вот оно что! Это воздушные змеи, — сообразил он. — Где же ты тогда, Иккинг?»        — Прямо по курсу! — крикнул дозорный.       Тут же Огненный эскадрон пустил волну жара по юго-западным фьордам. Забурлило море. Несколько кораблей взметнули ростры ввысь и, словно норовистые мустанги, пристрастившиеся к свободе, сбросили с себя хозяев. Познав «свободу», они с жалобным скрипом утонули в воде и пламени. Салазар вскинул голову и краем глаза приметил знакомого престиголова.        — Я же видел ваше падение! — раздосадовано воскликнул он.        — А-не! Локиднули! — ответили близнецы, подмигивая. — Ты видел конец спектакля! Таракашка!       Они старались разъярить Салазара, чтобы тот бездумно бросился в атаку, но тщетно. Во фьордах, где нависшие скалы прятали утренний сумрак, тот чувствовал себя, как дома. Стая кораблей скрылась в узких ущельях, словно моллюск в раковине. Опрометью нырнувший туда Огненный эскадрон попал в когти демона. Салазар наносил удары то слева, то справа, то снизу, выныривая из мглистых расселин. Его дьявольский шёпот, эхом скользивший по скалам, заставил всадников похолодеть.        — Клоп, вверх! — взвизгнула Забияка, не выдержав напряжения.        — Да с радостью!        — С-с-с-с, никуда вы не пойдёте… — просвистел Салазар.       Он запер эскадрон во фьордах невидимым замком, предупреждая все попытки побега. Корабли только и ждали удобного момента, чтобы освободить пламенные шары из жерла пушки. Всадники пытались нанести ответный удар, но Салазар был быстр и неуловим, напоминая неясный мазок чёрной гуашью на картине или мрачную кляксу.        — Пора бы! — проорали близнецы во весь голос, ощущая на хвосте дыхание демона. — Тэйваз!       Салазар увлёкся двойным хвостом престиголова, как кошка мышкой, и не ожидал подвоха. Так кузнечик чёрной молнией ударил таракана на середине воздушного зигзага, заключив его в руну Тэйваз. Увидев Иккинга и Беззубика в крутом пике, близнецы воскликнули «Торкабум!», намекая на окончание партии. Но Салазар знал, что игра только начиналась…       Впервые сбитый с ветра, он выглядел поверженным. Началась облава. Иккинг и Огненный эскадрон загоняли страшного зверя в ловушку. Стая «ос» во главе в Астрид выжимали вражеские корабли из утробы тёмных фьорд тактическими рунами Ингуз и Отал, ловко минуя залпы пушек.       Охота казалась долгой. Время будто ползло, но на самом деле оно летело стремительно. Один раз Салазар на секунду ушёл от погони и едва не застал Иккинга врасплох в широкой паутине расселин, но это не отвратило предсказуемого конца. Беззубик крутой бочкой вышел из смертельного объятья руны Альгиз, которая, по правилам игры, означала почти неминуемый проигрыш.       Счастливые близнецы скакали по навершиям фьорд, застеленных мягкими коврами черники. Ещё на Совете они запатентовали, по их словам, «самое передовое изобретение эпохи викингов», и им не терпелось применить его против того, кто мнил себя посланником Локи. Смысл его заключался в передаче информации на большое расстояние без использования голоса — на камень наносилось послание, затем его прикладывали к уху и швыряли в адресата. Это был «модильник», названный в честь Моди — сына Тора и бога воинской ярости, наводящего на врага страх. Тысячи таких посланий обрушилось на Салазара! Скоро он перестал напрасно хлопать крыльями и сел передохнуть на скалу, обозначавшую южную оконечность фьорд. Теперь не зловещий шёпот, а надсадное дыхание эхом разносилось по расселинам. Беззубик сел на ближайший торос.        — Облава окончена, — возвестил Иккинг. — Твои корабли в открытом море под атакой Фенрира. Некоторые драконы тебя предали! Видишь? Сдаёшься?        — Не так всё просто, — Салазар презрительно сплюнул. — Глупо полагаться на слабых драконов и ещё более слабых людей. Ты думаешь, что Локи не позаботился о своём наследнике?        — Что за чепуху ты городишь?        — Ты всего лишь приручал драконов, а мне довелось выращивать их из яиц. Я собирал самые редкие виды! Почти всех бесов вашей мифологии были воспитаны мной! Ёрмунганд, Фафнир, Нидхёгг... эти драконы убеждены, что я их отец, и никогда не предадут. Не веришь? Ну смотри!       Салазар встал на дрожащие ноги, раскинул крылья и закрыл глаза. Он ждал. Чего? Сбросив цепи замешательства, Беззубик бросился на врага. Но не успел он его схватить, как морская пучина разверзлась. Вода, как стекло, разлетелась на тысячи осколков. Скалы вокруг раскрошились, и Салазара накрыл Змей. Громадная тварь, похожая на легендарного Ёрмунганда, сверкнула чешуёй и нырнула в открытое море. Не стало ни кораблей, ни вражеских племён, ни их предводителя — всё кануло в пасть Великого Змея.       Битва окончена?        — Да не может такого быть, — помотал головой Иккинг.       Всадники погрязли в растерянности, бесцельно паря над водной гладью. Фенрир и его драконы вернулись на остров несолоно хлебавши. Тишина властвовала над миром. Иккинг боялся расслабиться, потерять бдительность. Он ожидал внезапного нападения, как будто сидел на иглах. Его нервы превратились в туго натянутые струны, да такие, что он вздрогнул, когда к нему обратился Сморкала.        — Ну что, — пожал плечами он. — Сворачиваем позиции?        — Нет, — отрезал Иккинг. Его вдруг поглотила злость. Эта неопределённость жгла его изнутри. Он сверкнул глазами. — Разворачиваем их!        — Ладно, ладно, — послушно выдал Сморкала. — Не нужно кричать.       Скоро остров с восьми сторон ожидал нападения. Драконы, викинги, вожди, душа Ясеня — все заключили Колыбель в живой круг обороны. Ожидание войны истощало их волю — прекрасный тактический ход врага.       И только, когда первые краски заката появились на небе, Салазар дал о себе знать. Ёрмунганд, исполинский дракон со скользкой изумрудной чешуёй, вынырнул из бездны и обвил остров длинным хвостом, будто удав свою жертву. Из мрака его пасти целыми и невредимыми выплыли и Нагльфар, и вся флотилия — против них сразу выступили Берсерки верхом на драконах. А с жердей горизонта со всех сторон стали слетаться демоны девяти миров. На севере чудовищный Гарм, хранитель Хельхейма, похожий на гигантского огнедождя, только с четырьмя глазами, столкнулся с Огненной эскадрой. Западный горизонт застилал исполинскими крыльями Нидхёгг, схожий с древорубом и голодный до ясеневых корней, — его встретили Адамина и отряд Валки. С юга напирал лохматый вой по имени Фафнир, жадный до сокровищ, — ему наперерез вышли Крылья Кузнецов и Следопытов. А с востока доносилось оглушительное щёлканье — это гигантский тройной удар бело-синей окраски по имени Слейпнир собирал многочисленные (а их было целых восемь!) жала в единый хвост. Ему пришлось столкнуться с Отрядом Искателей во главе с Астрид. Ёрмунганд сошёлся в бою с Фенриром. Его же взяли на себя и Зализанные паиньки — они стреляли из баллист, таранили его кораблями, гарпунили, засыпали камнями и льдом, а храбрый Магнус с тяжёлым молотом наперевес забрался ему на голову и принялся выбивать зубы, брызжущие смертельным ядом.       Салазар спустил с поводка все свои козыри, но сам не объявился. На Нагльфаре его не было. Иккинг терпеливо ждал появление заклятого врага. Ему самому пришлось задействовать в битве все резервы, а это значит, что он встретится с демоном один на один, и только верный Беззубик будет для него защитой.        — А вот и он, — шепнул ему Иккинг, указывая на подножье Ясеня. — Нам нужно его остановить!