Как приручить дракона 3: Рагнарок

      Три брата ровной линией шагали к Древу. Незнающему показалось бы, что три одинаковые фигуры рождаются из-за нарушений зрения. Каждая из них выглядела настолько безумно, что он, вдобавок, решил бы, что это — мираж. Однако Иккинг, прошедший сквозь козни Салазара, даже не думал отвергать визуальный образ. Верхом на Беззубике он встал прямо на пути братьев.        — Уйди с дороги, мальчишка, — по-змеиному зашипел один из них.        — Дракона не остановить, — свистнул другой. — Поддайся если не страху, то голосу разума.        — Я не позволю уничтожить Древо, — смело заявил Иккинг, обнажая пламенный меч. Беззубик поднял крылья выше и вызывающе зарычал. Синий свет заиграл у него на шипах.        — Уничтожить? — удивился Салазар.       Братья трепали языком, как ящерицы. Они говорили поочерёдно, словно были единым человеком с общими мыслями. Двое из них обходили Иккинга и Беззубика по бокам, а другой стоял на месте. Друзья глядели в оба.        — Что за дикость…        — …уничтожать сокровище…        — … способное облачить душу…        — … в иное тело.        — …в драконье тело.       Братья в унисон зарычали.        — Люди до сих пор…        — …больше смерти…        — … и болезней…        — …страшатся драконов.       Их сладкие голоса, словно заклинание, притупляли бдительность.        — Представь…        — …каким будет мир…        — …если дракон…        — …будет олицетворять…        — …смертный грех.       Братья переглянулись и вместе зашипели:        — Люди перестанут без причин убивать, красть, обманывать, если я, Салазар, буду символом Греха, который они даже помянуть побоятся. Под моими крыльями война превратится в вечный мир.       Они пустили в небо торжествующий залп.        — Не к этому ли ты стремишься, Иккинг? К миру?        — Ты фанатик, Салазар, — бросил Иккинг, с трудом скрывая замешательство. — Тирания не приведёт к хорошему. Я никогда к тебе не присоединюсь, никогда! И не мечтай стать драконом! Пока я жив, у тебя ничего не выйдет!        — Твоя жизнь…        — …ничего…        — …не стоит.       Один из братьев сделал обманчивый выпад, другой напал сбоку, но Иккинг опалил его крыло, третьего отбросил хвостом Беззубик. Завязался бой. Вождь викингов и принц драконов сражались насмерть против троих, почти непобедимых демонов. Шипы, когти, пламя, лаву, яд, кислоту — всё почувствовали на себе герои, пока со стальным упорством защищали подступы к Древу. Но и сталь не вечна. Когда два брата-демона упали замертво, сражённые пламенным мечом и плазменными залпами, ссадины, ожоги и раны сломили бунтарский дух друзей. Иккинг и Беззубик пали пред ногами Рагнара Синезубого.        — Твоя жизнь ничего не стоит, — надменно повторил он, перевязывая рану на руке обрывком ткани. — Если ты не дракон, как я, ты станешь тем, кто будет их одновременно бояться и обожествлять, ненавидеть и благодарить.       Кряхтя от натуги, Иккинг потянулся к мечу, но Рагнар отшвырнул оружие подальше и плюнул в сторону скулящего Беззубика. Наслаждаясь беспомощностью врага, чёрный демон, истинное порождение молнии и самой смерти, важно проследовал к Древу. Он выпрямился, закатил глаза и принялся читать заклинание на древнем языке.       С трудом Иккинг подполз к раненому другу. Беззубик тяжело дышал. Он открыл глаза. Слава Тору, пока живой.        — Прости, брат, — просипел Иккинг. — Я не смог защитить тебя.       Беззубик уткнулся носом ему в плечо. «Я тоже» — словно говорил он. Друзья засыпали под чарующий говор врага, как под колыбельную. У Иккинга потемнело в глазах. Голова пошла кругом. Боль и жжение медленно притуплялись. «Неужели, это смерть? — подумал Иккинг. Он ощутил за спиной крылья. Раны затянулись. — Точно, смерть. Где же валькирии?» К нему вернулись силы. Он бросил их на то, что желал больше всего — обнять лучшего друга. Умереть с ним вместе.       Иккинг думал, что истратит все силы, но нет. Те по непонятной причине разливались по телу вместе с горячей кровью, подгоняемой стуком мощного сердца. «А разве оно не должно остановиться?» — с удивлением подумал юноша.       Вдруг Беззубик распахнул широкие глаза. Иккинг взглянул прямо в них, и в зелёной глубине, как в чистом зеркале, узрел отражение. Там, в свете алого заката блестел чешуёй дракон. Чёрный, ушастый, зеленоглазый, крылатый… Настоящий! Иккинг оглядел себя — его когтистые лапы сжимали клочья красной земли, длинный хвост трепал жухлую траву, а крылья угольной чернью разрезали небеса.        — Быть такого не может, — опешил обернувшийся Рагнар. — Почему ты, наглая выскочка, стал драконом? Я же хитрее разнокрыла, быстрее скорожала, громче громобоя! Мои шипы острее шипов острохлыста, моё пламя горячее пламени змеевика, мой гипноз эффективней гипноза левиафана, у меня было больше голов, чем у престиголова! Ты же слабый, тощий, одноногий калека!       Рядом с Иккингом из дымки собралась прекрасная Адамина.        — Ты упустил самое главное, Рагнар, — строго произнесла она.        — Что же?! — рассвирепел тот.        — Душу. Ты её потерял.        — Тогда я вытрясу её из этого хромоногого!       Иккинг, свежий и здоровый, без единой царапины, встал на защиту Беззубика и Адамины. Рагнара ослепили отчаяние, зависть и ненависть — поединок был выигран ещё до его начала. Скоро он опустил шипы и крылья, потушил огонь и гнев, склонившись перед истинным драконом. Он испуганно сжался в комок, ожидая последний, смертельный удар. Но его не последовало. Иккинг даже не думал разжигать плазму в горле. Открыв глаза, Рагнар увидел на лице врага жалость и грусть. Дракон разделил с ним горе поражения, потерю братьев и страдания тех, кого демон погубил из мести.       Рагнар собрался обвинить его в слабости — набрал в грудь воздуха, но… вдруг ощутил, что дышать стало легче. А дракон от тяжести склонил голову и пустил алмазную слезу, которая упала Рагнару на исцарапанную щеку. Синие ссадины мгновенно зажили. Рагнар провёл дрожащим пальцем по гладкой коже. «Это неестественно, — подумал он. — Это вздор! Ошибка! Величайшая глупость!»        — Ты смотришь, Рагнар, но не видишь, — сочувственно проговорила Адамина. — Погляди же, на что способна душа.        — Нет, нет, нет! — чёрствое сердце Рагнара ушло в пятки. Он бы предпочёл, чтобы его прикончили мечом или плазменным залпом… но никак не тем, что называется «душой».       Страх его пошатнул силу заклятия. Иккинг и не заметил, как вернулся в прежнее обличье, зато увидел, как костюм Рагнара медленно оседал на красную землю. Драконья шкура с бесчисленными механизмами безвольно легла под Древом. Под ней шуршало нечто маленькое. Иккинг аккуратно перевернул шлем, и оттуда выбежала чахлая крыса. Она неистово запищала, будто попала в мышеловку, а затем, взмахнув лысым хвостом, нырнула в поросль коровяка.