Ликвидация

      — Туманности иногда оказывают на людей крайне странный эффект.       Норн вскинул голову и уставился на Эллу с плохо скрываемым нетерпением. Он не сомневался, что она что-то знает, недаром же с порога принялась осматривать Кима, но сделал над собой усилие, чтобы не торопить ее. И без того выдернул с отдыха, да еще в такую погоду. Вместо него в кресле нетерпеливо поерзал Всеволод.       — Ну и?       Та, не глядя, сунула им в руки по высокому стакану и сама устроилась в соседнем кресле с точно таким же. Норн осторожно принюхался. От коктейля приятно пахло кофе, вишней и самую малость — алкоголем. Не особо задумываясь, что кофе для них не самый легкий наркотик, Норн сделал небольшой глоток, и с удивлением почувствовал, как по телу прокатилась волна тепла, а в голове значительно посветлело.       — Вкусно, — удивленно сказал он, и не покривил душой, коктейль действительно был очень мягким и нежным на вкус.       — Я же говорю, у нее здорово получается, — отсалютовал ему бокалом Всеволод. — Без этих смесей я бы давно откинулся под завалами работы. И что самое лучшее — никакой головной боли на утро.       — Одна девочка из команды научила, — рассеянно отозвалась Элла, постукивая ногтями по своему стакану.       Она прикусила губу, словно вспоминая что-то, а потом сделала глоток и бросила короткий взгляд в сторону спящего Кима.       — У нас была пара странных случаев, — негромко сказала она, покачивая стаканом. — На первый взгляд — обычные туманности. Разве что остановившиеся, которые уже не сжимаются, и поэтому их не загонишь в энергосеть. Идти сквозь них пришлось не один день, но на корабле это никак не отражалось, как и на команде. Мы были уверены, что защитное поле укрывает надежно. А спустя неделю, когда туманность была уже позади, у одной из членов экипажа без причины вскрылись все старые раны. Она ветеран войны своей планеты, и у нее очень много шрамов. Они настолько старые, что там, в принципе, нечему вскрываться, это столетние белые рубцы. И, тем не менее, все до единой раны начали кровоточить, Тахил тогда потеряла очень много крови, мы ее еле откачали. Объяснить это чем-то, кроме воздействия той туманности, я не могу.       — Погоди, — Всеволод перебил жену и уставился на нее со странным выражением. — Каким еще ветераном войны? Может быть, ветераном военной службы?       — Нет, — качнула головой Элла. — Именно войны.       — Но в Содружестве никто не ведет планетарные войны.       Брови Эллы насмешливо приподнялись.       — А где я упомянула, что она из Содружества?       Наступила звенящая тишина, в которой было слышно лишь потрескивание огня в камине. Молчание нарушил угрожающий свистящий звук — Всеволод пытался выдохнуть сквозь стиснутые зубы.       — Так... — как можно спокойнее сказал он, хотя лицо у него пошло некрасивыми красными пятнами. — Ты кого взяла в команду?       — Того, кто разбирается в живых туманностях, — непререкаемым тоном перебила его Элла. — Таких специалистов в Содружестве раз, два, и обчелся, а Тахил действительно знает и любит свою работу. Если тебе станет от этого легче, она беженка, жила на Фиксе под личиной человека.       Всеволод молча уставился на Норна, и тот с запозданием кивнул.       — Да, такие действительно были, — подтвердил он. — Все стояли на учете, так что никакого криминала.       — Вот, — красноречиво указала в сторону Норна Элла. — Вот видишь. И, кроме того, на корабле у меня и фиксианка есть, так что в коллективе тишь да гладь, она все конфликты сглаживает. И на будущее, Сева, если хочешь сохранить нормальные отношения, больше о моей команде — ни одного плохого слова, ясно? Всеволод с трудом, будто ему чем-то перетянули шею, кивнул. Элла сердито фыркнула и повернулась к Норну.       — Второй случай произошел как раз с твоей соотечественницей. Это была уже динамичная туманность, мы за ней гонялись не один месяц, а потом она сползлась так, что окутала нас коконом. И тоже сперва никаких последствий, а потом Нирре накрыло. Только в отличие от Тахил у нее не открывались какие-то раны, но случился психоэмоциональный шок.       Норн застыл, услышав слова Эллы.       — А раньше у нее этот шок уже..?       — Да. Ей случилось попасть на вымершую от эпидемии планету. Не выдержала остаточного эмфона и едва не отдала концы, вовремя вытащили.       Норн погрузился в глубокую задумчивость.       — То есть, — Всеволод попытался уложить в голове услышанное, — туманности делают что-то вроде отката в прошлое?       — Вроде того. Только не все и воздействуют как-то выборочно. Я потому Кима и осматривала — думала, у него тоже какие-то отметины появились. Но у него ничего похожего.       — Может, совпадение? — с сомнением спросил Всеволод. — Если туманность делает откат, то почему в случае с фиксианкой открылись не физические раны?       — Возможно, туманность делает откат не только к физической боли, но и к душевной, — задумчиво сказал Норн. — И в том, и в другом случае это были воспоминания о войне, а раны и шок — это уже вторичное.       Он устало потер щеку.       — Но это не объясняет, почему Ким спит, а я — нет. Даже если его сон — это реакция на какой-либо давний шок, то почему не зацепило меня? Не могла же туманность прервать нашу связь?       — Не знаю, — с сомнением посмотрел на него Всеволод. — А ты сам как думаешь? Как ты ощущаешь его состояние?       — Как будто он в обычном глубоком сне, только с нехорошими сновидениями.       Элла вскочила и торопливо собрала опустевшие бокалы.       — Сделаю еще, — неловко пояснила она и поспешно выскочила за дверь.       Норн и Всеволод посмотрели ей вслед с одинаковым недоумением.       — Слушай, — медленно протянул Всеволод. — А ты не думал, что этот сон может быть последствиями удаления импланта? Или от того, что лже-Верховцев копался у него в голове?       — Думал, — тихо сказал Норн. — Я уже чего только не передумал. Причина может оказаться какой угодно, но ни одна из них не объясняет, почему связь не сработала. Она должна работать в любом случае, всегда. Я не должен сейчас сидеть и разговаривать с тобой.       — Хм... А не могла туманность поместить вас в разные временные потоки? Ведь обычно тебя не клонит в сон, если Ким спит, так? И ты ощущаешь его как просто спящего. Может, для него время сейчас идет по-другому, и когда он проснется, ему покажется, что он просто вздремнул. А здесь пройдет недели две, скажем. Время вещь малоизученная, так что...       Норн вздохнул и отвернулся, будто хотел взглянуть на спящего, но Всеволод успеть заметить, как в фиолетовых глазах что-то блеснуло.       — Он не просто спит, — признался Норн, разглядывая лицо Кима. — С каждым днем его сон все глубже, а фон от сознания — тише. Он уходит. Погружается во что-то. Если мы сейчас и вправду в разных временных потоках, то Кима уносит, и я не знаю, куда. Если его сон продолжится, то боюсь, он уже не вернется. Я не знаю, как его остановить.       Наступила гнетущая тишина. Слова Норна ударили не хуже вражеского бластера, и Всеволод немигающим взглядом уставился в окно, пытаясь переварить услышанное, чувствуя, как расползается внутри отвратительное жжение, такое знакомое по годам на Венере, когда каждую ночь он вместо сна искал хоть какие-то данные по пропавшим друзьям. Бессилие и ужас в равных пропорциях.       — Кто это там стоит? — внезапно сказал он, и Норн резко повернулся к нему, проследил направление его взгляда.       Незнакомый человек стоял на дороге и в упор разглядывал окно дома. Не фиксианец, а землянин или марсианин. Всеволод прикинул расстояние от дороги до дома. Учитывая отсутствие каких-либо штор или жалюзи на окне, освещенную изнутри комнату и их самих должно быть отлично видно, тем более, дождь почти прекратился.       Норн поднялся с кресла и подошел к окну, тоже глядя на человека. Лишь спустя минуту до Всеволода дошло, что незнакомец все-таки рассматривает дом, а не их.       — Обычный приезжий, — спокойно сказал Норн, когда парень насмотрелся и пошел дальше. — Знает, что это наш с Кимом дом и специально пришел взглянуть. Сюда много кто ходит, относятся как к местной достопримечательности.       — Он тебя не видел? — уточнил Всеволод, и Норн указал на едва заметно мерцающее стекло.       — Маскировочное поле. Снаружи не видно даже когда свет горит. Ким придумал. Он категорически не выносит прикрытые чем-то окна, а это его комната. Здесь очень много света, когда погода хорошая, особенно утром. После Медузы он темноту не переносит.       — Норн, — странным голосом позвал Всеволод. — У тебя кровь.       — Что?       Фиксианец недоумевающе оглянулся на друга.       — На спине. Ты что, не чувствуешь?       Норн торопливо завел руку за спину. Намокшая рубашка хлюпнула под пальцами, и он нащупал глубокую рану, уходящую от плеча вниз почти вертикально. Норн схватился второй рукой за другое плечо и наткнулся на точно такой же разрез. Боли только не было, а так…       Всеволод зашел ему за спину, разорвал рубашку вдоль и вытащил из кармана платок, чертыхаясь, промокнул струйки, бежавшие вниз. Норн стоял неподвижно, невидящим взглядом провожая свинцовые тучи.       Раны, о которых он успел забыть. Которые не открывались уже много лет, даже в присутствии того, кто их нанес, хотя когда-то он считал, что они останутся с ним навсегда. Ким сумел прогнать у него эти воспоминания. А у себя?       Ким…       Норн окинул взглядом покрытое защитным экраном окно, вспомнил, как часто напротив него останавливаются любопытные, думая, что их не видят, и его словно озарило.       — Сева, вы не очень спешите домой?       — Нет, — осторожно сказал Всеволод, приклеивая ему на спину пластырь с гемостатирующей губкой. — Куда уж теперь спешить, когда такое… Есть какие-то мысли?       — Да. Только мне понадобится ваша помощь.       Всеволод вместо ответа тихонько ткнул его кулаком в плечо, что у него означало согласие и одобрение.