Ликвидация

      Очередная доза снотворного уже не вызвала трудностей в перемещении внутри сна, Норн освоил этот способ — фокусировку внимания. Стоило ему сосредоточить внимание на какой-то детали обстановки, как она тут же подтягивала его к себе, разворачивая ближайший обзор. Чувство, сопровождавшее эти полеты, были крайне неприятным, похожим на рывок в средней части живота, но этим можно было пренебречь с легкостью, и пройти коридор «Чайки» оказалось в этот раз секундным делом.       Красное марево по-прежнему стояло по всей протяженности секции, но, если судить по зарубкам, он попал во времени гораздо раньше, чем был в прошлый раз. Их меньше, мусора в коридоре тоже, а вот сам Ким выглядел хуже. Он лежал на полу возле двери, и к его спине было примотано что-то длинное, выступающее за плечи и ребра, точно его обхватил всеми лапами гигантский краб или паук, Норн быстро определил в этом устройство для фиксации спины при компрессионных переломах позвоночника. Присев рядом с другом, он с болью разглядел фиксирующие повязки на обеих ногах и анальгезирующий пластырь в разрезе майки. Ким не спал, лежал на полу на своем искусственном хребте, неотрывно глядя на динамик над дверью, из которого в прошлый раз раздавался голос Весельчака, рядом с ним валялась вскрытая упаковка капсул с анальгетиком и открытая бутылка с водой. Чего он ждет с таким напряжением?       — Не спишь? — шепнул вдруг динамик.       — Нет, — не ответил, а с готовностью выдохнул Ким.       — Все еще не можешь встать?       — Не могу.       — Все еще больно?       — Мне легче, когда ты говоришь со мной.       — Я буду говорить с тобой столько, сколько нужно, — шелестнул динамик. — Закрывай глазки, я расскажу тебе сказку. Ты хочешь поправиться?       Норн прислушался — где-то он уже слышал такие интонации. Но голос не был голосом Весельчака, неужели в подземелье кроме них с Кимом были еще пленники? Он никого не видел, Крыс его не выпускал за все время ни разу, а Киму, значит, повезло?       — Хочу, — ответил Ким своему собеседнику. — Больше, чем ты можешь себе представить. Пока я болен, «Чайка» не даст мне открыть дверь, и я не могу тебя увидеть. Расскажи мне вместо сказки про себя. Кто ты?       Голос тихонько засмеялся.       — Человек, такой же, как и ты. Тоже пленник пиратов. Когда-то у меня был корабль, но его разобрали, и теперь у меня нет корабля. Сюда никто не приходит, уже много времени, не знаю сколько. Тут место для мусора и обломков, среди них есть консервы. Я ждал кого-нибудь, кто заберет меня с собой.       — Ждал? Ты мужчина? Я думал, девушка.       — Хорошо, я пошутила. Тебя не обманешь. Я девушка.       Лицо Кима расслабилось, он кивнул динамику.       — Как ты выглядишь?       Голос помолчал.       — Некоторые говорили мне, что я красива. Хотя у всех свои критерии красоты, но человеческим я удовлетворяла. У меня длинные волосы.       — Светлые? — жадно спросил Ким.       — Белые, — ласково прошептал голос. — И голубые глаза. Говорили, как море. Ты любишь море, Кимушка?       Норн дернулся, как от пощечины. Так в последнем сегменте сна Кима называл Весельчак. Что все это значит? Кто находится с той стороны корабля?       — Люблю, — искренне ответил Ким шелестящему динамику. — Больше космоса я люблю только море.       — Я его никогда не видела. Какое оно, море?       — Разное. Бывает синее, бывает черное, бывает даже зеленое. Я покажу тебе, когда мы отсюда выберемся. Мне нужно только немного времени, чтобы встать на ноги и взять управление кораблем на себя.       — Я подожду. Но ты обещал спать, а сам не спишь. Закрой глаза. Слушай меня, я уведу тебя в море, там хорошо и нет боли. Ничего нет, кроме шума прибоя и криков чаек. Дыши морским воздухом, слушай волны, я буду считать, и боль отступит. Один, два, три, четыре…       — Какие крики чаек, если она никогда не видела моря? — громко сказал Норн, дергая голову друга за подбородок. — Ким, не спи. Скажи мне, кто она? Кто?       Но голова Кима уже сползла на плечо и он начал глубоко и ровно дышать, в этом дыхании тоже было что-то противоестественное, и Норн, прошедший не одну клинику после Медузы и знакомый со всеми земными психотерапевтами, точно знал — что. Погружение в сон на четыре счета — вот что выбивалось из образа бедной пленницы пиратов. Кем бы она ни была, она орудовала инструментами гипноза в отношении находящегося в болевом бреду человека с профессиональной уверенностью. Тут же у него в памяти всплыла сегодняшняя сцена с Севой и Эллой.       Технология Крокрыса.       Сирена.       Это из-за нее Ким ушел сюда и продолжает оставаться в этом красном кошмаре? Чувство вины? Сожаление об упущенном шансе? Любовь? Как это связывается с тем, что он видел в прошлый раз, когда Ким говорил с ним и клялся все исправить? Что тут произошло до того, как Весельчак солгал Киму о его, Норна, смерти?       Он оставил измученного друга спать и переместился к динамику. Мозг записывает все, и даже если Ким думает, что не помнит ничего после того, как заснул, тело всегда помнит куда больше, хотя не отдает себе отчет. Норн поднял руку и выкрутил динамик на полную катушку. Структуры сна это не изменит, но может быть, память Кима записала что-то дополнительно? Что-то, запомнившееся на грани беспамятства, то, что он считал в дальнейшем своим собственным сном или галлюцинацией?       Сначала в динамике стояла тишина, а потом голос, знакомый Норну до отвращения, до скрипа в зубах и тошноты, грубо произнес:       — Хрень полная. Так мы до второго пришествия будем ждать, пока ты будешь с ним трепаться. Вызывай роботов с циркуляркой, попробуем сначала с этой стороны, здесь дефект в обшивке, должно разойтись по шву.       — Подожди, Крыс, — возразил голос сирены, — ты испортишь корабль, а он обещан мне. Мы как договорились? Тебе глазастый красавчик, мне его дружок и «Чайка». Держи свое слово, если не хочешь, чтобы я тоже начал нарушать обещания.       — Ладно, — скрипнул Крыс. — Пой ему дальше свои песни. Если не выколотим формулу из фиксианца, этот должен остаться целым и невредимым, как запасной вариант. Ты меня понял? Не сведи его с ума ненароком, его мозги мне нужными целыми. А вот тело — нет.       Сирена хихикнула, и Норн не выдержал, сложился пополам в рвотном приступе. Нервное напряжение сна спазмами толкало диафрагму вверх и вниз, коридор распадался, он упал на четвереньки и судорожно начал дышать, это всегда помогало ему в кошмарах раньше, поможет и сейчас. Сомнений в том, кто именно использовал сирену, уже не оставалось, но что же там произошло такое, что Ким сам загнал себя в медкапсулу на варварскую операцию по вживлению импланта?       Норн был готов задержаться во сне на целую вечность, но непреодолимая сила выбросила его на поверхность сна, а потом и в кресло с иглой в вене. Он выдрал иглу, отбросил ее в сторону, сполз с кресла и доковылял до лежанки Кима, рухнул рядом с ним в темноте.       — Я ее убью, — беспомощно пообещал он другу, сжимая его руку в своей. — Я ее убью, эту мразь.