Ликвидация

      Пока Ким с тем же отсутствующим лицом перематывал распоротую руку бинтом, Норн анализировал ситуацию. Определенно, сирена не была триггером, который мешал Киму жить. Так или иначе, с его, Норна, помощью или без, но Ким с этим наваждением справился. На секунду ему стало интересно, как было в первый раз, он даже подумал, что надо будет спросить у Кима, но тут же себя одернул — если Медуза сейчас переписывается во времени и пространстве, то никакого первого раза уже не существует, есть только этот, он же единственный. Хорошо это или плохо, Норн пока не знал, и решил считать, что все к лучшему.       Пространство сна-реальности продолжало держаться, доза снотворного была хорошей, и Норн понадеялся присутствовать при событиях на «Чайке» так долго, как сможет. Возможно, триггер находится совсем рядом и откроется в следующую минуту.       Ким вернулся в кресло и нажал кнопку связи с кораблем.       — Сенейя, — позвал он.       — Слушаю, капитан, — отозвался спокойный голос.       Ким потер рукой глаза, потом навалился локтями на край консоли и вздохнул.       — Ты очень умный корабль, — сказал он. — Мне повезло с тобой.       Голос помолчал, потом ответил тем же неизменным тоном:       — Вернитесь в лечебную капсулу.       Ким даже не подумал выполнить пожелание корабля, вытащил откуда-то пачку сигарет и закурил, откинувшись на спинку кресла. По его лицу Норн видел, что тот напряженно о чем-то раздумывает. Говорун бочком подошел к ноге Норна, пристроился у него на ступне, очевидно, ему нравилось ощущать человеческое тепло. Норн погладил птицу по хохолку и постарался не двигаться.       — Что у нас осталось снаружи? — вдруг спросил Ким. — Из оружия?       — Штатный боекомплект утрачен, — звякнула Сенейя.       — Излучатели?       — Штатные излучатели утрачены.       — А манипулятор торпедного отсека?       — Комплектен.       — Рассчитай, какую площадь покроет луч бластера, если закрепить его в манипуляторе. И мне нужна карта подвала, в который мы свалились. Можешь сделать хоть какое-нибудь сканирование?       — Ультразвуковое сканирование доступно. Ожидаемое время расчета — десять минут.       Ким кивнул, затушил окурок в выдвижной пепельнице и снова поднялся на свои костыли. Говорун соскочил с ботинка Норна, когда тот сделал движение, чтобы последовать за другом.       — Да что с тобой? — остановившись, спросил птицу Ким. — Чего психуешь? Напугался снаружи, бедолага?       Он нагнулся, чтобы погладить говоруна по голове и коснулся рукой ноги Норна, которую тот не успел отдернуть. Лицо Кима напряглось, он резко развернулся лицом к столу, на котором сидел Норн, и провел рукой над столешницей. Норн успел отклониться в сторону почти до параллели с плоскостью, затаив дыхание и глядя, как ладонь Кима скользит над ним. Попутно он подавил в себе непреодолимое желание коснуться ее, подставить под руку лицо. Нельзя менять события в Медузе, нельзя допустить, чтобы Ким нарушил естественный ход вещей, как бы больно ни было за одиночество друга.       Ким опустил руку и посмотрел на говоруна.       — Вот так и сходят с ума, — криво усмехнулся он. — Хотя я не знаю, в чем большее сумасшествие — думать, что он жив и где-то рядом, или верить в то, что он мертв. Ты что думаешь?       Говорун посмотрел на него круглым глазом и шумно похлопал крыльями. Ким ушел, и Норн тоже погладил говоруна. Как-то раньше он не задумывался о том, что птице пришлось несладко не меньше, чем им с Кимом.       — Ничего не понимаю, — услышал он издалека голос Кима. — Я не выключал динамик. Говорун, это ты его трогал?       Норн послал птице отчаянную волну.       — Трогал, — сказал говорун. — Птица-говорун отличается умом и сообразительностью.       — Тьфу, — с облегчением отозвался Ким. — Я точно свихнусь.       Сенейя выбросила на стол несколько прозрачных листов пластика с расчетами. Норн взял их и воткнул говоруну в левый клюв, потом указал пальцем в коридор — не хотел, чтобы Ким преодолевал тяжелое для него расстояние до рубки снова. Птица взмахнула крыльями и полетела вдогонку за хозяином. Снова раздался уже знакомый голос сирены:       — Как поспал, Кимушка?       Норн замер. Он хорошо знал взрывной характер Кима и ждал отборных выражений, но их не последовало.       — Хорошо, — привычно ответил Ким. — Но даже во сне хотел проснуться быстрее, чтобы услышать тебя. Я придумал, как мне с тобой встретиться. В контуре корабля есть лазейка.       Обалдевший Норн выглянул в коридор — Ким что, с ума сошел? Но тот сосредоточенно просматривал расчеты, положив перед собой бластер.       — Это хорошо, — обрадованно пропела сирена. — Это прекрасная новость! Я приду к тебе, и мы будем вместе на твоем корабле ждать помощи.       — Обязательно, — ответил Ким. — Ты даже не представляешь, как я хочу нашей встречи. Можешь подняться на сгиб амортизатора, который находится в самом конце корпуса корабля?       — Конечно.       — Поднимайся, — велел Ким. — Я скажу, куда тебе двигаться дальше и где отходит сегмент.       Норн представил себе жадность Весельчака, с которой тот сейчас полезет на амортизатор, чтобы проникнуть в «Чайку», и подавил хохот — похоже, сирену ждет совсем не та встреча, на которую она рассчитывала. Ким поднялся, двинулся в конец коридора, где находилась панель управления манипулятором. Пока он шел туда, Норн почти физически ощущал касание корпуса «Чайки» с той стороны: пиратская туша перепрыгивала по обшивке в нужное место. Говорун крутил головой то в сторону Кима, то в его сторону.       Манипулятор тоже был отчасти поврежден, двигался рывками, но в целом свою задачу понял, сжал в искусственных пальцах бластер и унес его в проем отсека. Ким взялся за рукояти управления манипулятором, приложил глаза к окулярам. По его лицу Норн понял, что окуляры оказались бесполезны, Ким оттолкнул их от себя и уперся лбом в стену, один из его костылей упал, но он повис на втором, удерживая равновесие за счет рукоятей.       — Я на месте, Кимушка, — пропела сирена. — Где ты?       — Сейчас увидишь, — ответил Ким, сжимая руки в металлических перчатках.       Что произошло снаружи, Норн не видел, но судя по тому, как наружное пространство подвала заполнилось воплем далеко не девичьего голоса, луч бластера достиг цели. Что-то тяжелое ухнуло сверху в корпус корабля, ударило с силой по обшивке, и продолжая вопить, скатилось вниз.       — Обзор, — приказал Ким.       Сенейя включила на стенде маленький экран — темнота подвала уже не была темнотой, луч единственного уцелевшего прожектора «Чайки» ударил сверху прямо в жирную тушу, обтянутую черным. Правда, черной она была не вся, задняя часть была розовой и отчасти даже красной. Весельчак, ослепший от внезапного света и боли, вертелся, как уж на сковородке, пытаясь найти и приложить к дымящемуся тылу что-нибудь холодное, но из холодного в подвале были только обломки старых кораблей, и ему пришлось довольствоваться куском чьей-то обшивки с издевательским значком «огнеопасно».       — Больше целоваться не будем? — мстительно спросил его Ким. — Сразу в ЗАГС пойдем?       Весельчак замер, потом отбросил железяку в сторону и схватился за бластер на боку. Несколько выстрелов погасили прожектор, и снаружи снова наступила темнота, разрываемая грязными ругательствами на всех языках, которые знал пират. Звук его голоса удалялся, и Норн почувствовал, как реальность «Чайки» тоже распадается.       Когда его выбросило в кресло, он первым делом посмотрел на Кима. Тот по-прежнему спал, но было в его лице и кое-что новое.       Он улыбался.