Ликвидация

      Как все было на самом деле, Норн мог себе представить по тому обрывку воспоминаний, который застал самым первым — Ким не вышел. Не открыл дверь. Смотрел и убивал себя сам, изнутри и медленно. Пираты поняли, что затея не сработала, и пристрелили фальшивого Норна у Кима на глазах. Поставили точку в его жизни. Поэтому и имплант — живым должен был остаться только мозг с формулой, а с этим справится Сенейя. Но ведь есть и другая сторона — Ким выжил, также, как и сам Норн. События должны остаться неизменными. Что можно изменить в проклятом промежутке, где нельзя ничего менять? Как переписать то, что уже случилось, ничего не переписывая?       Ответ пришел к нему сам, как если бы он просто позвал его.       Сдвоенная позиция.       Бутылка Клейна.       Это не название, это положение во времени и пространстве. «Здесь-и-сейчас» и «там-и-тогда» соединены временем в одностороннюю поверхность. Ни секунды не сомневаясь, Норн повторил свой жест, которым обнимал Кима в бункере в миллионе километров отсюда — пропустил ладони у него под локтями и на секунду прижался к нему всем телом.       — Слушай себя, — мысленно прошептал Норн.       Ким замер, лицо его в отражении пластика снова стало слепым. В происходящем на экране Норн выглядел абсолютно реальным и живым, но что-то ноющее в ключичной ямке и странным образом связанное с эпигастральным узлом говорило обратное, заставляло сомневаться в том, что видят глаза. Ким сделал шаг назад от экрана, вытер локтем лицо.       — Говорун, — крикнул он.       Умная птица подлетела беззвучно, села ему на плечо, Ким снял ее с себя и взял обеими руками, не замечая, что обходится без костылей. Норн понял, почему — тело, которое на самом деле переписывает события в Медузе, полностью и абсолютно здорово. Эта часть памяти больше не поддерживается спящим Кимом, ему не до нее.       — Найди Севку, — приказал Ким говоруну. — Приведи его в Медузу и скажи, чтобы на равнину не совался, пусть высадится в горах и спустит сюда десант, пусть выжжет это пиратское гнездо до пепелища. Проект Венера, Солнечная система, капитан Буран. Запомнил?       — Птица говорун отличается…       Ким подбросил его вверх, и говорун не закончил фразы, раздулся на лету и исчез.       — Сенейя, — позвал он.       — Слушаю, капитан.       — Прямой интерфейс.       Прямым интерфейсом назвался коннект мозг в мозг, и Норн, который никогда не спрашивал у Кима, как именно происходила установка импланта, мог теперь своими глазами это увидеть. По правилам такие операции должны были проходить в стерильной среде и под наркозом, но Ким наплевал сейчас на все правила. Он опустился в кресло, откинул голову назад, обойдясь анестезирующей салфеткой в качестве антисептика — и миниатюрное сверло-контейнер вошло под волосы в районе височной доли. Только по экрану можно было отследить, как туда потекли наноботы, чтобы организовать цепь между сознаниями корабля и человека.       — Связь установлена, — шепнула все понимающая Сенейя. — Режим?       — Черная вдова, — сквозь зубы ответил Ким.       Норн почувствовал, как ноги у него подгибаются, ухватился рукой за переборку — рубка меняла угол наклона из вертикального в горизонтальный.       О боевом режиме «Синей Чайки» он только однажды слышал от Всеволода и ни разу от самого Кима, и, уж тем более, никогда не видел его в действии. Ким всегда говорил, что «Чайка» мирный исследовательский корабль, и те слова Всеволода Норн считал не более чем шуткой. Сейчас мирный корабль поднимался на уцелевших амортизаторах, и Норн понял, почему название боевому режиму дали именно такое — со стороны это должно было напоминать огромное насекомое.       Смертельно-опасное даже без оружия.       Пираты ответили истеричными автоматными очередями, которые причинили кораблю вреда не больше, чем россыпь кедровых орешек, запущенная в обшивку детской рукой. Ким бросил корабль вперед, надоедливая музыка умолкла, усилители превратились в груду мусора. Тепловые пушки постигла та же участь, и, судя по воплям, под амортизаторы попали и андроиды, и кое-кто из пиратов — в танец смерти вовлекалось все, что находилось в зоне досягаемости корабля. Это, конечно, был жест отчаяния, боевой режим требовал прорвы энергии, которой у «Чайки» не было, и пираты это знали, но не победа была целью Кима.       Пользуясь оставшимися приборами сканирования вместо камер, Ким развернул корпус корабля в сторону Весельчака и его пленника. Толстяк попытался отстреливаться из бластера, но спрятаться в пустом колодце, заваленном мусором, было негде. Манипулятор, с которым тот уже имел дело, одним ударом отбросил пирата в сторону, после чего подхватил Норна и поднял в воздух, направляя к входному люку.       На экране Норн увидел собственное покрасневшее лицо и спутанные волосы, и непроизвольно коснулся своей головы.       — Сейчас, потерпи, — сказал ему Ким.       Но вместо того, чтобы обрадоваться своему спасению, Норн открыл рот, хитрым образом извернулся, человеческая внешность сползла с него, оставив в захвате неприглядного вида гигантское насекомое, бьющее хвостом.       — Твою мать…       Насекомое выкрутилось из манипулятора, сломав себе пару конечностей, и со скоростью света рвануло по обломкам к выходу: очевидно, у Крыса сдали нервы или проснулась память предков-скорпионов.       Ким злобно добавил еще пару слов, которые не одобрил бы ни один редактор, выпускавший потом капитанские биографии, но для Норна они прозвучали лучшей музыкой на свете — в них не было ни намека на вину.       Следом за предводителем сделали ноги и уцелевшие пираты. «Чайка» еще немного продержалась горизонтально и ткнулась носом в землю. Со стороны входа раздался взрыв, потом еще один и еще, по корпусу шрапнелью застучали осколки кирпичей — пираты заваливали выход из подземелья. Пробить многотонные каменные стены лишенному оружия и энергии кораблю было не под силу. Наконец последние отголоски звуков затихли, тишина установилась глухая и непроницаемая.       Ким посмотрел в потолок пустыми глазами, протянул пальцы к виску, словно собираясь отключить имплант, но вдруг медленно опустил руку и посмотрел на лечебную капсулу.       — Готовь стазис-режим, — сказал он.       Сенейя помолчала.       — Вы уверены, капитан? — переспросила она.       — В тебе я уверен, — хмуро отозвался Ким. — А вот в себе — нет. Ни хрена я не умею определять эти подделки, да и вообще... Не то уже галлюцинирую, не то с ума схожу... Так будет лучше.       Он слез с кресла и откинул крышку лечебной капсулы, сел на ее край и посмотрел внутрь. На секунду Норну показалось, что капсула выглядит для него могилой, но тот не дал возможности проверить это предположение, запрыгнул внутрь и потянул крышку на себя. Она опускалась медленно, и все это время Норн смотрел ему в лицо, борясь с собственным желанием погладить друга по щеке.       Края крышки вошли в пазы, потеряла прозрачность, и только тогда Норн понял, что его трясет от нервного напряжения. Условие парадокса исполнено, самое время проснуться, но почему-то реальность не хотела терять свои свойства, оставалась непрерывной во времени и пространстве.       И тогда Норн вспомнил до отказа заряженный снотворным шприц, который он приклеил к себе в бункере.