Above the Horizon.

James Arthur – Impossible

      Запах дыма и гари устелил долину на много миль, начиная витать уже чуть ли не с границы Меридиана. Многовековые машины, что раньше несли преддверье угрозы и смерти, проснулись, вылезая из слоёв земли и песка. Красный свет линз мелькал тут да там.       Чем ближе рыжая приближалась ко Всея Матери, тем больше пожаров, разрухи и криков она слышала. Сейчас даже ощущалась некая жалость ко всем этим людям, хоть те и не испытывали таковой, когда обвинили невинное дитя в неком проклятье и отрекли восемнадцать лет назад.       Слизывая кровь с лопнувшей губы, Элой стиснула глаза посильнее, понимая, что знакомый монолог возвращается. Раз за разом девушка злилась на племя Нора за их традиции, но потом эта злоба испарялась, ведь в чём можно винить народ, что уже длительное время живёт по устоявшимся законам и обычаям. Тут ты уже ничего не сделаешь. И после каждого раза девушка глубоко вздыхает, выкидывая эти мысли до следующего раза.       И как нельзя кстати. В голове было и так много чего. Воспоминания выхватывали разговор с Гелисом – безумным фанатиком, что свято верил, даже догадываясь взглянуть на вещи с другой стороны, заставляя невольно проводить параллель с племенем Нора. Все эти его речи, о судьбе и предназначении, нагоняли лишь на рыжую новую порцию тоски, не переставая каждый раз удивляться от такой беспросветной наивности, что основывалась лишь на вере в какой-то давний миф. Что ж, это и есть его проблема – как и племени Нора – не иметь возможность переосмыслить, проанализировать миф, отделить правду от вымысла.       Но нет же, вместо этого даже абсурдность звучания всего этого со стороны не отпугнула лидера «Затмения». Элой сейчас опасается, как бы её на прорвало на смех, который громким эхом разнёсся бы по бункеру. Вместо того, что бы действительно что-то начать делать и добиваться, большинству легче верить в какое-то божество и молиться ему, рассчитывая на какую-то, не существующую, благосклонность. Поначалу Искатель испытывала лишь безграничную злобу по отношению к Гелису, но теперь это чувство перемешалось с жалостью. Однако это не говорит, о том, что девушка не испытает удовольствия загоняя копьё тому в глотку, ровно так же как и уничтожая Аида. Ведь именно из-за этих двух всё и началось.       И вот член «Затмения» решил напустить целую орду древних машин, дабы уничтожить племя, что веками так удачно справились со своей задачей. Собственно говоря – все разрушение и горе, что принесли металлические бесы – напрасно, бессмысленно, необоснованно. Всего лишь очередное желание Гелиса.       Затем был бой на арене Кархи, из которого рыжегривая вышла победительницей. В тот момент ничто так не тешило самолюбие кареглазой, как ошарашенное выражение, что застыло в неверии происходящей ситуации.       Всё это, конечно, не без участия Сайленса, что неожиданно для всех ворвался на Арену, приводя с собой «дружелюбные» металлические машины. На вопрос, о том, где он успел этому научиться, мужчина, не без лукавой улыбки, ответил, что внимательно наблюдал за ней. И принёс ей новенький Фокус – прежний был безжалостно раздавлен Гелисом – цитировав при этом слова первой голограммы, принятой базой данных её устройства. Такому заявлению Элой лишь хмыкнула, едва удержавшись от того, что бы закатить глаза.       Получив ещё и в придачу новое одеяние, что будет скрывать её лицо от посторонних глаз, пластина которого сейчас отяжеляла лоб. По прошествию только нескольких миль девушка стала вспоминать, что так и не осталась в Меридиане, что бы поговорить с Эрендом. В голове невольно назревал вопрос – всё ли у него там в порядке? Странно, но ни с того, ни с сего стало ощущаться волнение за него. Опять же Нора сосредотачивается на проблемах насущных. Все мысли вытесняются недавним происшествием и всплывшими фактами.       На задворках сознания мелькнули извинения темнокожего мужчины. Но слова не так-то просто забыть. Свой вред они уже успели принести, и теперь охотница только и думала, о своём истинном происхождении. И каждый раз, что Искатель задумывается, о том, что её голос схож с голосом Собек, она одёргивает себя, что это совсем-таки наоборот. Она схожа с ней.       Нора никак не ожидала такого, но почему-то слова Сайленса она восприняла не… искренне что ли?       Конечно, дуться за это она на него бы не стала, – девушка на протяжении нескольких лет только подобное и выслушивала отовсюду – но и отрицать того, что подобную формулировку было больно слышать.       В голову снова стали наведываться мысли, что часто напрашивались, когда девушка была чуть младше – что она вообще лишняя в этом обществе.       Остановившись на месте, охотница внимательно окинула взором всё помещение. Сейчас чувство отрешённости от общего мира ощущалось, как никогда. Уж слишком рыжеволосая девушка выделялась среди всех, а чувство уютности и спокойствия появлялось больше при расхаживаниях по руинам, чем при соплеменниках.       Проходя по бункеру, стены которого покрыты льдом, девушка вспоминает своё детство, когда собственно всё и началось. Сейчас на ум приходит только одно – что было бы, не упади она сюда? Ведь это тот самый бункер. Она бы нечего не узнала? Ничего бы этого не случилось? Тишина давит, как и ответы без вопросов. Вздохнув в очередной раз, Элой мотнула головой и направилась к выходу, пока голова не разболелась от новой порции раздумий.

***

      Довольно редко случались моменты, когда рыжую можно было бы лицезреть с неприязнью на лице. Ступая вдоль пещеры, что щедро была засыпана факелами и – тут да там – рисунками, девушку буквально съедали взглядами все присутствующие и уцелевшие соплеменники Нора.       Такое обилие внимания отдавалось со всех сторон, заставляя охотницу невольно вжать шею и сильнее стиснуть лук в левой руке, на котором так не к стати лопнула тетива. Но были и те, кого девушка была очень рада видеть: Варл, Теб и несколько других человек, которым рыжая успела помочь, перед тем как покинула окрестности земель Нора.       И вот, тот долгожданный момент – открытие двери. Странно. Несмотря на то, что в этой пещере были те люди, радовавшиеся её возвращению, сама же охотница спешила скорее открыть дверь и пройти внутрь. Как только синий луч, вырвавшийся из глубины помещения, упал на лицо Элой, она в неверии и с неким трепетом сделала пару шажков в неизвестное, к которому она так долго шла. Дивное чувство стало нарастать в груди – среди всего этого огромного мира, мест, где она побывала, только в таких остатках оазисов древнего мира, Нора чувствовала себя… привычно, словно здесь она и должна была находиться всю свою жизнь.       И сейчас этот контраст с миром ощущался, как никогда раньше. Когда Лансра открыла рот, чтобы выплеснуть всю ту тираду сомнений и бредней, Искатель задумалась –как она смогла протянуть все эти восемнадцать лет здесь? В период странствий Элой порядком отвыкла от суеверности своего народа. Слишком уж он разнился с остальными…       Карха чтили своего короля и были преданны в основном ему. Конечно, если откинуть всё те «сказки» и легенды, на подобии тех, которыми бредил Гелис. Был Озерам, что по большей степени пострадал от той же Кархи. Само же племя больше отдавало предпочтение ковке металла, да и вообще любили это дело. И если Карха и Озерам относились к божествам снисходительно, то племя Банук в этом плане готовы были даже переплюнуть Нора. Однако было и у них отличие, несвойственное обитателям Священных Земель Всея Матери – Банук относились спокойно к остальным чужеземцам. Относительно.       Племя было само по себе и его не особо волновали другие, лишь только чтобы правила были соблюдены. Потому как и всяких чужаков они принимали дружелюбно и охотно делились своей историей. Племя Нора же было в этом самое отдалённое в этом плане. И девушка теперь спокойно реагировала, если в её сторону бросали «дикарка», теперь даже понимая почему.       Элой заворожено осматривала комнату, где находились многочисленные капсулы. То место, где её сотворили. Машина сотворила её. Несмотря на то, что рыжегривая и так это уже знала, в этот момент всё равно что-то в ней надломилось. Пропал весь тот трепет и желание узнать правду.       На протяжении многих лет девушка наблюдала как матери и отцы воспитывали своих детей. А сейчас рассматривая стекло капсулы, покрытое конденсатом изнутри, девушка чувствовала лишь холод. Творение бездушной и расчётливой машины, что выполняла лишь алгоритм. Очередной из миллиона предыдущих. Вот кто она. К горлу подступил ком, Нора сделала глубокий вдох и пошла дальше, стараясь не оглянуться назад и не разгромить там всё.       По округлённому коридору, протянувшемуся вдоль стекла, за которым виднелись сотни мерцающих огоньков, стены были изрисованы. Почему-то всех, кто находился здесь, не пускали дальше, судя по тому как была разукрашена в красные тона дверь. Чем дальше проходила девушка, тем больше изумлялась. Вопросы копились и копились, только задать их было некому. Но так было только поначалу. Вскоре обрывки «эхо» пролили свет на ситуацию.       По неизвестной причине всех обитателей не пускали в комнату, где они бы узнали всю историю людей и что их погубило. Комната была просто напичкана машинами и «Фокусами», что так никогда и не поведали. Элой и сама задала этот вопрос, но даже всезнающий Сайленс промолчал, хотя и сказал ранее, что это и было «наследие Аполло».       В голове рыжей прочно засело любопытство – как так случилось, что целый этап, что долго планировался командой Собек, просто взял и канул в лету, не приступив в силу. Проходя мимо оборудования, девушка с тоской провела по столу, смахнув горстку пыли. – Почему же только я выбралась отсюда, а другие остались? – тихий вопрос сорвался с губ охотницы, разносясь эхом по обмёрзшему помещению. – Скоро узнаем, – в привычной сдержанной манере ответил мужчина.       Окружение приходит в норму. Пиксельное изображение понемногу угасает, являя прежние черты комнаты. Момент истины миновал. И как же это разочаровывает.       Казалось бы сейчас рыжая должна была б метнуться скорее к выходу и направиться к руинам Геи Прайм. Но девушка безвольно уткнулась руками в стол, хватая ртом воздух. – У меня никогда не было матери, – надрывистым голосом проронила Нора, осознавая, что Сайленс что-то в этот момент говорил.       «То есть всё это время была нужна не я… А Элизабет. Гея хотела воссоздать своего творца, которая непременно нашла бы решение, но получилась я, – в этот момент Элой едва сдерживала слёзы, щипающие глаза и что бы вконец не разреветься, девушка закусила губу. – Вот почему наши… Её го… Мой голос похож на её... И вообще вся я – это она. Я просто копия, которая могла б и не появиться, если б Аид не надумал бы взбунтоваться… Меня бы просто не было б, – дышать становилось труднее, паника всё сильнее накрывала с головой, появилось желание просто сжаться комком и…» – Ты издеваешься? – голос темнокожего мужчины прорезался сквозь вакуум, создавшийся в голове. Элой уже готова была огрызнуться в привычной манере, но тот продолжил: – У тебя было их две – мёртвая женщина и «машина». – Я не человек, – протестующе отозвалась девушка, так же не поднимая головы. – Я инструмент, созданный машиной… Рождённая в разрухе и огне… – Дабы погасить пламя и излечить мир, – уверенно протянул невидимый собеседник, что, признаться, немного утешило Искателя. – Очевидно, что у тебя есть предназначение, что ты должна исполнить. Так что, как перестанешь себя жалеть, отправляйся к руинам Геи Прайм. Я буду ждать там.       Рыжая ничего не ответила, лишь поджала губы. В груди клекотала злость и обида. Но обида эта сейчас была на саму себя, за то, что она поддалась капризу. Желание, упасть на пол и бить руками и ногами, нарастало. И это злило. Неожиданно для себя Элой подумала, об Эренде. Захотелось обнять его и просидеть так несколько часов. Рыжегривая не на секунду не задумалась. Он бы понял.       На выходе её ждали несколько десятков глаз, смотревших на неё, как на божество. Злоба вперемешку с обидой только нарастала. Девушка едва удерживалась, чтобы не заскрипеть зубами. Хорошо, что пластина, укрывавшая лоб, скрывала то, как ходили желваки.       Искатель понимала, что сейчас придётся много чего объяснять, потому постаралась как можно быстрее успокоиться. Но после слов «Благословенная Нора» девушка просто вскипела, выдавая длиннющую тираду. Некоторые смотрели на неё исподлобья, понурив голову. Виновато что ли? Хотя скорее просто боялись вызвать гнев «благословенной».       Перед уходом девушка подошла к Тирсе. В предыдущий раз Элой так и не довелось узнать, но теперь она может. Все годы, что девушка знала Раста, она задавалась одним-единственным вопросом – почему он был добровольным изгнанником?       История оказалась… печальной и Элой поняла, почему тот каждый раз молчал или уклонялся от расспросов маленькой рыжеволосой девчушки. Как и поняла то, кем она для него стала и как он ей дорожил. Она стала для него не просто ребёнком, за которого он согласился нести ответственность, но и стала дочерью. Сколько же мольбы он вложил в одно простое слово «выживи», перед тем как столкнуть в снег с той злополучной горы.       Поблагодарив Тирсу девушка безмолвно двинулась к выходу, едва сдерживая слёзы. Элой помнила, как Матриарх сказала, где они похоронили Раста. Девушка отправилась в то место, что она некогда могла назвать домом.

***

      Уже издалека виднелась хижина, где Раст и вырастил Элой. Приятны были воспоминания, когда юная Нора могла укутаться в звериную шкуру и посидеть у камина в холодный вечер. Или то как мужчина рассказывал ей сказки, когда малышка не могла заснуть, испугавшись ночного кошмара. Но больше всего рыжей бестии нравилось охотиться и внимать урокам бородача.       Эти воспоминания одновременно и грели, и резали душу. Не пытаясь сдерживать слёзы, Элой тяжёлой ходой подошла к могильному камню, что был обставлен свечками и расписан ритуальными знаками Нора, то и дело потирая глаза.       Немного подумав, девушка сняла «Фокус» и положила подальше от себя. Не хотелось ей, что бы он подслушивал. Усевшись перед камнем в позу лотоса, охотница сжала камешек-талисман, что всю свою жизнь носила у себя на шее. Подарок Раста. Единственное, что осталось. – Глупый, думал, что если б ты ушёл, то я не нашла бы тебя? Всё перерыла бы… – улыбка получилась кривой, а уголки губ то и дело, что подрагивали, голос дрожал, искажался всхлипами. Нора уже и не помнила, когда в последний раз позволяла себе плакала.       И девушка говорила, говорила, и говорила. Рыжая рассказала события последних месяцев и всё, что случилось с ней. Выговорившись, Искатель просто села поближе к камню и стала смотреть вдаль на открывающийся вид и закат, обняв колени. Прошёл, наверное, не один час, прежде чем Нора поднялась с места, последний раз утерев глаза.       Прикрепляя устройство над ухом, рыжегривая бросила: «Я вернусь, как разберусь со всем. Обещаю».

***

      К руинам Геи Прайм Элой добралась только под вечер следующего дня. Активнее кутаясь в шкуру от морозного ветра, обжигающего шею, девушка ступала по рыхлому снегу. Впереди стелился туман, сквозь который просматривался кроваво-алый луч. Преодолев ещё несколько метров, Нора поражённо ахнула.       Скала была пробита насквозь, близлежащие конструкции на концах были оплавлены или разорваны, выдраны. Это зрелище всё больше напоминало зияющую рану, так и не затянувшуюся, спустя столько лет.       Ступая вглубь развалин, рыжая подметила, что это место было таким же как и то, что было под ареной Кархи, как и Могильник. Всё было покрыто льдом, в углах комнат кучками клубился снег.       И вот снова чувство тоски сменилось трепетом. Снова не верится, что когда-то здесь обитали люди. При том последние люди, как это уже поняла девушка по оставленным аудио-записям.       И вот как это, знать, что ты последний. Что вам суждено умереть, казалось бы, вы нашли путь спасти всё живое, но этот план не включает вас в себя. Это как осознавать, что тебя замуровали в пещере, а те, кто снаружи будут жить спокойно и мирно. Элой провела рукой по волосам: – Интересно, Элизабет смирилась с этим или же просто не думала, об этом? Да и куда ей… Это последнее, наверное, что её заботило, – грустно протянула девушка, протискиваясь в очередную комнатушку.       И так совпало, что комната, в которую она попала, была кабинетом Собек. Вокруг стола стояло множество коробок или ящиков, судя по квадратным очертаниям. – Она не успела даже распаковаться, – сорвалось с губ охотницы.       Файловая система, что принадлежала Лиз, подавала признаки жизни, хоть и тусклые. Нора с надеждой захлопала глазами, «Фокус» обозначил эти файлы, как аудио-файлы, кое-где мелькали и текстовые. Не иначе как дневники учёной. Однако все они были так или иначе повреждены.       Спокойный тон Сайленса сразу же обнадёжил девушку, как только он заговорил, но к концу предложения смог – снова – подвергнуть надежды сомнению. Искатель в который раз спросила себя, о том как ему удаётся делать так раз за разом.       Перспектива того, что дневники будут восстанавливаться неизвестно сколько, не обрадовала рыжегривую. Но поделать она ничего с этим не могла, потому тряхнув пышной копной, девушка стала протискиваться в щель, что была единственным, по видимому, проходом дальше.

***

      В тот момент, когда Элой увидела голографический мемориал с портретом Лиз, она не поняла, или не захотела в это верить. Но рука сама-собой потянулась к активному пульту.       Девушка видела всё, всё, что сделала Элизабет, всё, что она отдала ради будущего. Точнее она пожертвовала собой, отдала себя. А всё из-за какого-то десяти миллиметрового зазора.       Голос Собек не выдавал особого волнения, хотя, конечно, она понимала на что идёт, но голос выражал решимость, что она уже сама всё решила, и никто не сможет отговорить её.       Мелькнула секунда, и девушка уже осознавала, когда она успела напитаться так быстро гневом. Было отвратительно и противно смотреть, как остальные из её команды поджали хвосты, вот так просто. Всем стало сразу же страшно. Почему никто не бросился и не остановил её? Ведь это всё стало возможным только благодаря её. Она уже сделала достаточно, а тут ещё мало. Она отдала всю себя этому делу, без капли сожаления, потому что так нужно было. – Несправедливо, – неосознанно шепнула в пустоту Нора, а затем что было духу ударила кулаками по столу.       Странно было только то, что она упомянула «дом». Место, куда она отправилась после? Обдумывая это, охотница поняла – она найдёт это место. Обязательно найдёт.       Несмотря на то, что Сайленс был, как всегда, груб в манере своего общения, но стало немного легче, когда она высказалась, хоть было и не ясно – почему.

***

      Стоя перед дверью, за которой предположительно должно было быть то самое устройство, что помогло бы остановить Аида. Радость моментально сменилась растерянностью, стоило только воздуху порывом влететь в комнату, усыпанную иссохшими и хорошо сохранившимися телами, наполняя ту. Значит до этого его здесь вообще не было. Слова незримого компаньона подтвердили это. Но как же так? Ведь здесь были сами Альфы…       К данному моменту Элой уже смерилась, что каждая комната предтеч наполнена загадками. Теперь уж что-либо не способно так сильно удивить, как это случалось первые разы.       Пожалуй, вот он, момент истины. Светящееся голубым светом устройство на столе. Ключ, к завершению всех бед… И терминал. Рыжеволосая коснулась ладонью поверхности, и спустя небольшой промежуток времени появились проекции всех членов Альф. От самого начала Элой недовольно нахмурила брови. Почти все, за исключением одного-двух человек, сидели на своих местах. Это означало лишь то, что они умерли внезапно. Неспроста.       В центре стола образовался силуэт Теодора Фаро. По-правде сказать, это несколько удивило охотницу. Она-то думала, что после последней стычки никто с ним, относительно, связь не поддерживал.       Новости резали слух одна за другой. Вот Фаро сообщает, что хочет стереть всё, что касается «Аполло». И сделал это. Манера разговора мужчины моментально насторожила Искателя. По голосу он… запутался. Вина душила его изнутри.       Услышав новость про то, что тремя минутами ранее где-то там целое строение масштабной экосистемы будущего разнесло в пух и прах. Вся история людей «до» просто взяла и испарилась. От негодования руки девушки опустились, а сама она уставилась на проекцию Теда, что продолжал своё сбивчивое пояснение.       В мгновение секунды рыжегривая готова была рвать и метать, но злость так же быстро прошла, как и нахлынула. Теодор был напуган тем, что владей люди будущего их историей, они б сделали те ж самые ошибки, что и они когда-то. Множество противоречивых чувств смешалось внутри девушки. Опустошение, сожаление, злость, досада. Почему-то она считала теперь, что смерть Собек была напрасной и не напрасной.       Не сделай того, что она сделала, всё бы погибло. А если б не сделала…? Элой с печалью наблюдала, как корчатся от удушения и нехватки кислорода люди. Вот так разом все важные люди… пропали. Неужели смерть Лиз так помутнила рассудок Фаро? Она одна могла вселять в него смысл. Похоже, что он… любил её.       В придачу ко всему, что она узнала, тут ещё и Сайленс собственной персоной объявился… чтобы рассказать, что само существование Аида в той форме, какой он есть сейчас – его вина. Странно, однако девушке хотелось скептически засмеяться в тот момент. Засмеяться с того, что всё это звучит, как череда совпадений. Всё связанно между собой. Ничего нельзя было поменять. Были лишь ключевые точки прошлого, неподвластные ей.       Конечно же, она не отнеслась к мужчине с пониманием, а бросила колкость в спину. Не доверяла она ему.       Выглянув наружу Нора увидела вечернее небо, усыпанное звёздами. Отправляться в путь куда-либо сегодня было поздно. Потому остаток вечера Элой слонялась по разрушенной постройке, просматривая и читая дневники команды. Нутро подсказывало, что сегодня особенный день, ведь она разгадала загадку предтеч. Почему всё именно так, как оно есть. Отчего-то это только придавало больше грусти. Всё стало… понятным.       Девушка блымала сонными глазками, кутаясь в шкуру у костра, разведённого в кабинете Элизабет, слушая его тихое потрескивание и думая о том, что учёная сделала невозможное. Спасла и создала новый мир.

– …so, happy trails, Liz, and see you around… – …yeah…take care of each other… okay? – Liz… – I'm okay with this. I wanna go home… Goodbye…