Кровь на снегу

Лошади галопом неслись по каменной дороге, выбивая копытами пыль. Повозки тарахтели тяжелым грузом где-то позади всадников. И хотя время близилось к обеду, Эрвин уже был измотан. Следовавшие друг за другом совещания, изнуряли больше, чем пятичасовые тренировки. Заседания проходили за стеной Шина, в Митре, так что солдаты проехали уже ни один десяток километров, когда вдалеке показался штаб Легиона Разведки. Оставалось совсем немного... В целом переговоры прошли довольно удачно. Правда с утверждением маршрута возникло много споров, но стопка научных изысканий Ханджи сделала своё дело. А недоверчивый настрой командования, окончательно подавили уверенные и спокойные доводы главы разведки. Легиону даже выделили дополнительные финансовые средства, что было весьма кстати. Ведь основной целью экспедиции являлась попытка отыскать горные тропы, а значит было необходимо закупить соответствующее оборудование для Исследовательского отряда. Командор улыбнулся, представляя безумные глаза Ханджи, сияющие от счастья. Несмотря на то, что все складывалось как нельзя лучше, Эрвин был достаточно напряжен. Его настораживало, что церковь так рьяно пытается запретить походы по южным маршрутам. Хотя Пастор Ник вообще готов был воспрепятствовать любым вылазкам за Святые Стены. Да кто вообще пустил его на военный совет!? Какое ему дело, что происходит за пределами его драгоценных клетей? Но главный вопрос заключался в другом — зачем? Какова необходимость Культу Стен присутствовать на всех важных правительственных и военных заседаниях? Эрвин прекрасно понимал, что эта организация скрывает огромное количество тайн, и её члены явно не хотели делиться имеющейся информацией с человечеством. Легион Разведки каждый раз балансировал между полным уничтожением и расформированием. Люди наивно полагали, что за высокой стеной они находятся в безопасности. Но это не так, страшнее титана может быть только беспринципный и подлый человек, а таких в вышестоящих кругах было достаточно много. И разведчики могли только гадать — кто на этот раз копает им могилу? Вот с такими мыслями командор и жил день ото дня: Кто? Где? Когда? Зачем? Как? И почему? Постоянное множество вопросов и вечные поиски ответов. В голове Эрвина ежедневно перебиралось бесчисленное количество деталей, прежде чем они складывались в общую картину. Долгими ночами он продумывал все свои планы и стратегии будущих совещаний или вылазок за Стены. И как бы это странно ни звучало, но с титанами было гораздо проще. Кто-то бы называл это удачей, но на самом деле это была логика. Холодная, расчетливая логика и капля интуиции. Вторая, кстати, у командора была очень хорошо развита, и она ему подсказывала, что в горах они найдут нечто действительно важное… — Открывай ворота! — раздался громкий голос часового. — Да побыстрее! Эрвин вынырнул из омута мыслей, и группа въехала во двор замка. — Груз расположить на складе. В повозки загрузить пустые ящики, и отправить обратно в город, — командор, не слезая с лошади, отдавал приказы суетящимся солдатам, после чего развернулся, и направился в конюшню. Там расседлал коня и хорошенько обтер бархатистую масть. Проходя мимо дежурного, Эрвин попросил напоить и накормить уставших скакунов. Тот кивнул головой и пропал где-то в подсобке. В голове промелькнула мысль, что было бы неплохо и самому хоть что-то перекусить. Утром у Эрвина не было времени даже позавтракать, а в дороге он пропустил и обед.

***

— Значит им, все-таки понравились мои опыты?! — с интересом спросила Ханджи. — Я бы сказал, что они сыграли решающую роль, — усмехнулся Эрвин. Достав увесистую папку с бумагами, он положил ее на стол перед капитаном. — Спасибо тебе. — А я всегда говорила, что мы слишком мало знаем о титанах. И чем больше у нас будет сведений, тем ближе мы будем к победе! — улыбаясь, проговорила Зое. — Именно по этой причине, деньги, выделенные советом, пойдут на нужды Исследовательского отряда, — Эрвин устало потер глаза. Казалось, Ханджи сейчас завизжит и пустится нарезать круги вокруг командорского стола от радости. В глазах загорелся привычный энтузиазм и восторг. Её отряд был вынужден постоянно отказывать себе в материалах, из-за сложного финансового положения разведки. Но теперь, когда деньги нашлись, есть возможность купить необходимое оборудование. А значит, исследования будут более точные и достоверные. Она с улыбкой кивнула и поблагодарила. — Завтра состоится совещание, должен быть весь офицерский состав, — продолжил Эрвин. — Я всем передам, не волнуйся об этом, — заверила Ханджи и обеспокоенно заглянула в глаза командору. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь страшно уставшим. — Дорога и совещания берут свое. Я плохо спал несколько ночей. Ханджи лукаво улыбнулась: — Тебе стоит отдохнуть. Я могу распорядиться принести ужин тебе в кабинет. — Не нужно. Я поприсутствую на вечернем построении, а после поужинаем всем составом. — Дело твоё. — Ханджи встала с кресла и взяла папку. — Я принесу тебе копию этих документов, когда закончу. Она уже направилась к двери, когда Эрвин её окликнул: — А где сейчас Леви? — У него тренировка с шестым и девятым отрядами. Сказать, чтобы зашел к тебе? — хитринка вновь мелькнула в глазах капитана, и она озорно улыбнулась. — Нет, не стоит. — Эрвин тут же пожалел о своем вопросе. Уж слишком мало привычного спокойствия было в его голосе, когда он заговорил о капитане. Да и Ханджи как-то странно улыбнулась. — Как скажешь, — она пожала плечами и вышла, прикрыв за собой дверь. В кабинете наступила долгожданная тишина. До вечернего построения оставалось чуть больше часа. Эрвин закрыл глаза, опустив голову на спинку стула, он провалился в кратковременный сон.

***

К вечернему построению Эрвин успел немного отдохнуть и прийти в себя после тяжелой дороги. Он сменил рубашку и умылся, так что теперь был свеж как утренний ветер. Чего не скажешь о разведчиках, которых Леви от души прогнал через все возможные и невозможные полосы препятствий. — Смирно! — его голос звучал громко и твердо. В глазах солдат читалась усталость после тяжелого дня тренировок и рабочих нарядов. Но, несмотря на это, они стояли перед ним, ровно выпрямив спины. Капитаны находились каждый возле своих отрядов. Эрвин окинул взглядом разведчиков и на мгновение остановился на Леви. Он стоял, вытянувшись струной. В отличие от сослуживцев Леви всегда выглядел спокойно и бодро — ничто в его теле не выдавало усталости. Тяжелые тренировки и физические нагрузки он сносил довольно легко. Гибкое, поджарое тело было прекрасно подготовлено к любым, даже самым тяжелым испытаниям. Леви смотрел перед собой, не поворачивая головы в сторону Смита. Видимо не хотел ловить его взгляд на себе. Эрвин не упорствовал и перевел тяжелый взор на строй: — Благодарю всех вас за усердный труд и упорные тренировки. Надеюсь, что каждый из вас выкладывается на все сто процентов, ведь именно от этого зависит успех предстоящей экспедиции. Легион Разведки — это надежда человечества! Кадеты отдали честь, сжав кулак на груди, тем самым показывая, что готовы предложить свои сердца за их общую цель. — Вольно! Разойдись! — скомандовал Эрвин. Солдаты напряженно выдохнули и слегка ослабили осанку. Все медленно начали расходиться на ужин. Солнце мягко склонилось к горизонту Стен. Листва шумела на ветру, сливаясь с пением птиц. Лошади, которых заводили в конюшни, задорно ржали и выбивали копытами пыль. Разведчики толпились возле складов, снимая снаряжение и сдавая УПМ. Двор постепенно пустел. Эрвин искал глазами невысокого брюнета, но того как водой смыло — ни возле складов, ни возле конюшен его не было. Может он уже в столовой? Командор уверенным шагом направился именно туда. — Эрвин! — его окликнул Майк. — Как прошел совет? — Маршрут утвердили. Все удалось. О подробностях расскажу уже завтра, — Смит продолжал оглядывать двор, по пути к корпусу столовой. — Это хорошо. Ханджи предупредила меня о завтрашнем совещании, — Майк заметил его беспокойство. — С тобой все в порядке? — Да. Вполне. — Эрвин вернул невозмутимое выражение лица и непринужденно улыбнулся. — Просто слегка устал. Вдвоем они зашли в обеденный зал — тут уже вовсю стоял веселый гомон. Разведчики дружной семьей проводили свои вечера за ужином: кто-то играл на губной гармошке, уже прикончив свою порцию, а кто-то все еще размахивал вилкой, жуя и одновременно рассказывая что-то своим товарищам. Все казались такими беззаботными и веселыми, как будто сидели где-то в таверне и распивали не обычную воду, а добротно сваренное пиво. Именно поэтому Эрвин уважал и ценил своих солдат. Ведь не смотря на все невзгоды, страдания и смерти, они оставались людьми — живыми, эмоциональными и самоотверженными. Каждый день был для них подарком судьбы и, осознавая это, каждый день они отдавали свое сердце человечеству; вручали свои судьбы главнокомандующему Легиона Разведки. А он их забирал, жестоко и безжалостно бросая в пасть титанам, во имя светлого будущего. И хотя Эрвин каждую ночь составлял планы, чтобы минимизировать потери солдат, он понимал, что смерть всегда будет идти по левую руку от него. А по правую — его решимость, целеустремленность и вынужденная хладнокровность… Подойдя к стойке с подносами, Эрвин взял себе тарелку жаркого и небольшой ломоть хлеба. Изыски разведчикам не подавали, слишком уж затратное это дело. Так что все люди привыкли здесь к обычной еде, неважно капитан ты или рядовой. Но повара всегда старались на славу, по возможности пытаясь скрасить однообразие пищи. Офицерский состав уже собрался за одним столом, ожидая Эрвина и Майка. Там были все, кроме одного человека. Эрвин незаметно вздохнул и присел на лавку. Ребята оживленно болтали между собой. Дита со смехом рассказывая о том, как Майк унюхал припасенное новичками вино в тумбочке: — А потом он, значит, берет и выливает ему на голову! — его просто разрывало от хохота. — Да я сразу пожалел о своем решении! Теперь от паршивца воняет на весь корпус! Я его за милю чую, — Майк сел за стол и сразу вклинился в гомон. — Я думал, что он от страха просочится сквозь щели в полу! Все дружно захохотали. Ханджи даже чуть не подавилась кусочком картошки. Майк похлопал её по спине и продолжил рассказ: — Но потом появился капитан Леви. Парнишку чуть удар не хватил. Еще бы! Он же весь был грязный, да еще и пол запачкал. Снова раздался оглушительный смех. — Единственное, что спасло несчастного от сапога капитана, так это то, что он был не в форме Легиона, а в гражданском, — Дита доел свой ужин и принялся за оставшийся хлеб. — Если бы он был в форме, я бы его не поливал! — хохотнул Майк, — Леви и так заставил его отстирать рубаху, хотя кому как не ему знать, что вино не отстирывается. — Майк явно получал удовольствие от воспитательных процессов новичков. — Бедняга! — со смехом выдавила Ханджи, — Он, наверное, до сих пор раком над тазиком стоит… Эрвин слушал эти рассказы и отвечал улыбкой на задорные взгляды подчиненных. Но мысли его были совсем в другом месте, с другим человеком… которому он не мог подарить ничего кроме боли и страданий. Хотя кому и когда он мог дать что-то иное? После ужина все разошлись по комнатам. Рында на смотровой башне прозвенела отбой.

***

Эрвин вышел из душа и направился в свою комнату. Остановившись возле неё, он посмотрел в конец коридора на предпоследнюю дверь возле окна. Свет не бился из-под щели внизу. А значит, капитан либо спал, что в принципе невозможно в такое ранее время, либо его попросту там не было. Эрвин решил убедиться в этом лично. Тихими шагами он миновал коридор и гулко постучал. Ответа не последовало. Вернувшись в свой кабинет, командор тяжело опустился на диван. Проведя пальцами по кожаному сидению, воспоминания нахлынули в его сердце бурной рекой. Они не виделись уже два дня, после той ночи. Эрвин старался не думать о нем во время своей поездки — у него было много важных дел, и от того, насколько ясно он мыслил, зависела судьба всего Легиона разведки. А мысли о Леви абсолютно всегда выводили его из колеи, не позволяя здраво рассуждать. Об этом конечно никто не знал, даже сам Леви, но с самой первой встречи, он всем сердцем и душой желал этого человека. Эрвин был заворожен его движениями, выдержкой и серыми глазами, — с какой легкостью Леви двигался, и с какой ловкостью отражал удары его меча своим ножом; с какой невозмутимостью и холодом он смотрел в глаза командору, до самых последних слов: — По рукам. Я вступлю в Легион Разведки. И пусть он пришёл, чтобы убить Смита, Эрвин не захотел его отпускать. Даже зная, чем могла закончиться для него эта игра с судьбой, он много раз поворачивался к нему спиной, тем самым испытывая и проявляя доверие к Леви. После смерти его друзей, Фарлана и Изабель, Леви очень изменился. Оставив попытки убить командора, он стал надеждой всего человечества, правой рукой и душевной болью Эрвина. И хотя Смит умел тщательно скрывать свое внутреннее состояние, его выдержка оборвалась в ту ночь — больше не было сил сдерживать себя, тем более видя ответный огонь в глазах капитана. Как это произошло? Когда Леви начал смотреть на него таким взглядом? Глубина его глаз открыла Эрвину самые потайные желания Леви; руки сами начали жадно гладить, прижатое к земле тело; губы ненасытно впивались, а языки сплетались воедино. Эрвин не смог отказаться от своих чувств; не смог спрятать их под холодную маску ледяного спокойствия, такую привычную и всем известную… Спать Эрвину не хотелось, а работать не было ни желания, ни сил. Он встал с дивана, взял куртку и вышел из комнаты, не зная куда идет — ноги сами несли его на улицу, поближе к звездному небу. Хотелось вдохнуть полной грудью, чтобы щемящая боль ушла в ночной воздух. Выйдя во двор, Эрвин зашагал вдоль полигона и хозяйственного корпуса, направляясь к колодцу. Он любил приходить сюда еще с тех времен, когда не был главнокомандующим Легиона Разведки. Здесь практически всегда было тихо и безлюдно — колодец был заброшен, из-за малого поступления воды. Солдаты пробурили новую скважину за складами, поближе к хозяйственному двору. А потому сюда практически никто не приходил. И теперь, в часы долгой ночной работы, он иногда захаживал в это место, чтобы развеять тяжесть мыслей. Эрвину нравилась вода именно из этого колодца, она казалась ему слаще и прохладнее. Он взял стоящее рядом деревянное ведро и медленно опустил его на самое дно. Заглянув в колодец, он заметил отражение звезд и лунного света. Вода была холодной, царапала горло, но он все равно пил и хотелось еще. Оглядевшись, Эрвин зацепился взглядом за черный силуэт, стоявший на крыше штаба. — Леви… — выдохнул Смит. Сердце сжала уже привычная тоска. Силуэт тут же пропал из виду, мелькнув плащом по каменным стенам. Стало предельно ясно, что после той ночи капитан усиленно его избегает. И было совершенно непонятно, что сейчас творилось в голове у Леви. А ведь он так был нужен Эрвину… Как величайший воин человечества, как самый преданный из его солдат, как советчик и друг… Но самое главное он был нужен ему, как любовник… Начиная с самой первой встречи, порою даже сильнее, чем все остальное. Эрвин еще немного постоял, надеясь на возвращение тени. Но место на крыше по-прежнему пустовало, и потому, он побрел обратно в замок.

***

Утреннее построение прошло, завтрак тоже. Ханджи, как и всегда раздала каждому отряду свое задание. Солдаты занимались привычными делами — работой и тренировками. Солнце стояло высоко в небе, было ясное и жаркое летнее утро. Эрвин наблюдал за привычной суетой из окна своего кабинета. Совещание должно было начаться через час, и он активно к этому подготовился. На столе были уже разложены карты, с отметками маршрута следующей вылазки, рядом лежали схемы построения и передвижения отрядов по различным видам местности. В зависимости от рельефа, количества и высоты деревьев, схемы движения всегда менялись. Это позволяло избежать очень большого количества жертв. Разработанный план вылазки — стопкой бумаг покоился на столе командора. Казалось, Эрвин был готов ко всему, если бы не одно, НО… На столе стояла большая чашка горячего чая с травами. Рядом банка с перетертым медом, имбирём и лимоном… — И это в июле месяце! Как тебя угораздило Эрвин! — Ханджи ходила кругами по кабинету командора, перебирая на ходу ящичек с лекарствами. — Честно говоря, я и сам не понимаю, как это вышло… — тихим, слегка севшим голосом, сказал Эрвин. Он развернулся от окна и сел в кресло за письменным столом. — Нет! Это просто нужно было умудриться! — Ханджи протянула ему странного вида таблетку. — Выпей. — Что это такое? — Эрвин взял в руки небольшое зеленое драже и завертел её с любопытством. — Это моя личная разработка. Ничего сверхъестественного, просто прессованный порошок из эвкалипта, чабреца и некоторых других трав, — Ханджи дала ему стакан воды. Эрвин послушно проглотил гадкую на вкус пилюлю и запил. — Как теперь ты будешь проводить совещание? — Девушка из-под очков глянула на командора. — Все нормально, голос уже возвращается, благодаря твоему чаю и меду. — Эрвин мягко улыбнулся, слегка чувствуя себя виноватым, за причинённое беспокойство. — Мне нужно еще привести в порядок документацию перед совещанием. Так что я оставлю тебя. — Ханджи подошла к двери, тихонько приоткрыв её. — Выпей чай, должно полегчать. — Спасибо тебе, большое, — с благодарностью сказал Эрвин. Девушка как всегда озорно улыбнулась и закрыла за собой дверь. Эрвин погрузился в свои мысли, с удовольствием попивая горячий чай. На завтраке он не был, а потому пахучий мед с лимоном пришёлся весьма кстати. Он с удовольствием отправил в рот ложку сладкого лакомства и прикрыл от блаженства глаза. Сразу пронеслись воспоминания о детстве, доме и семье… Маленьким он очень любил мед. Его отец был учителем, очень добрым и отзывчивым — всегда старался всем помочь, особенно детям, которых обучал. Не жалея ни сил, ни времени, он вкладывал в их маленькие сердца любовь к человечеству. А потому, один из учеников, частенько приносил ему мед с родительской пасеки — в благодарность. Сейчас это стало роскошью для него, а значит, нужно было смаковать каждую ложку. Эрвин улыбнулся своим простым радостям. Ему было приятно осознавать, что в этом мире остались еще вещи, которые с такой теплотой хранит его сердце. В дверь громко постучали, вырывая командора из глубины воспоминаний. — Войдите! — попытался сказать он, но севший голос отказался подчиняться — изо рта вырвалось лишь приглушенное першение. Гость, не услышав ответа, самостоятельно вошел в кабинет. — Леви… — еле слышно прохрипел Эрвин. Капитан в несколько быстрых шагов преодолел кабинет. Подойдя к столу, за которым сидел Эрвин, он достал из кармана небольшой сверток. — Ханжи попросила передать это тебе, — не глядя на командора, Леви протянул ему сверток. Взгляд упал на чашку чая и маленькую баночку лечебной сладости, стоящую на столе. Эрвин только кивнул и взял сверток, задержав свои грубые пальцы на бледных, холодных руках капитана. Леви на мгновение поднял на него свой взгляд и быстро одернул руку. Эрвин успел заметить в его глазах какую-то невысказанную боль. Но взгляд тут же остекленел от натянутого безразличия: — Я бы прислал со свертком кого-нибудь из рядовых, но они все сейчас на тренировке — потные, грязные и вонючие. Нечего в корпусе пыль разносить! — высказался Леви, отойдя от стола и развернувшись по направлению к двери. — Что это? — тихо спросил Эрвин, надеясь задержать его, хотя бы ненадолго. Сейчас он был еще больше благодарен Ханджи за то, что она прислала именно Леви. Такое странное совпадение событий показалось ему чересчур удачным, но сейчас он не стал об этом думать. Его больше волновал стоящий перед ним мужчина. — Это платок из овечьей шерсти. Он теплый, как раз то, что нужно для больного горла, — как можно спокойней выдавил из себя Леви. Эрвин раскрыл сверток и достал легкую белую ткань. Положив бумажный пакет на стол, он развернул платок на всю длину. Ткань была мягкой и на удивление дышащей. Завертев в руках, он попытался завязать его на шее. Получилось не аккуратно и скомкано. Командор не привык носить шейные платки, да и этот был непомерно длинным. Леви возвел глаза к потолку и стремительно подошёл вплотную к Эрвину, выхватив концы шарфа. — Дай сюда! Если не умеешь завязывать, не хрен и болеть, — раздраженно буркнул он. Леви начал ловко и аккуратно разматывать удавку, завязанную Эрвином. Руки такие холодные и гладкие скользили по шее командора, цепляя пальцами ткань. Казалось, Леви дразнит его своими случайными касаниями по коже. — Я и сам не знаю, как это вышло, — в который раз за сегодня сказал Эрвин. Он опустил ладони на колени и приподнял голову, сидя на стуле. Подбородок находился на уровне грудной клетки Леви, и ему казалось, что в этой тишине он слышит биение его сердца. Эрвин каждую вылазку молил всех известных и неизвестных богов, о том, чтобы оно не прекращало биться. Командор так часто терял друзей и товарищей, что страх надежно поселился в его душе. И если он лишится Леви, то навсегда распрощается с остатками собственной человечности. Он был единственным человеком, который не давал его душе отправиться прямиком к дьяволу, заключив при этом очередную выгодную для Легиона сделку. — Нехуй было хлестать ледяную воду как не в себя, — тихо выругался Леви, и его щеки еле заметно покраснели. Он уже закончил завязывать платок, но от командора не отстранился... Значит, он все-таки наблюдал за Эрвином в ту ночь... Его мучила бессонница и мысли о нем, тогда он пошел на крышу... Их взгляды пересеклись и сердце пропустило удар… Так хотелось встать и зажать этого грубияна в крепких объятиях; впиться поцелуем в эти тонкие губы… Эрвин поднял руки с колен и, обхватив крепкие бедра Леви, слегка притянул к себе, перебирая пальцами туго затянутые ремешки на крепких мышцах. Глаза капитана потемнели... Эрвин, почувствовав на лице жаркие выдохи, недолго думая, скользнул уверенными руками выше по талии, склоняя его еще ближе к себе. Леви сам коснулся губами лица командора, опаляя горячим дыханием его скулы, спускаясь невесомыми поцелуями к губам. Эрвин с жадностью и нетерпением ответил на поцелуй, языком проникая в глубину рта. Леви, почувствовав легкий вкус меда и лимонную кислинку, болезненным голодом впился в сладкие губы... Раздался звонкий стук в дверь, отдавая гулом в голове. Леви в долю секунды оказался в метре от Эрвина. Совещание… — Войдите, — на удивление громким и отчетливым голосом проговорил командор. В голове нарастало желание пригвоздить к стенке первого, кто пересечет порог его кабинета. Офицерский состав группой вошел в кабинет и начал рассаживается за большим деревянным столом. — Как ты? — непринужденно спросила Ханджи, разложив принесенные с собой документы рядом с картами Эрвина. — Отлично, — Смит с усилием выдавил из себя спокойный тон.

***

Совещание длилось достаточно долго. Командный состав полностью ознакомился с предложенным Эрвином маршрутом и стратегией передвижения войск. Говорил командор достаточно тихо, из-за больного горла, а потому в кабинете царила сосредоточенная и слегка напряженная атмосфера. Это было не удивительно — люди, сидящие за столом, уже давно осознавали полную меру ответственности, которая грузом лежала на их плечах. Все решения принятые командором, абсолютно всегда подразумевали человеческие жертвы, и подчиненные давно с этим смирились. Вопрос заключался лишь в том, кто умрет на этот раз... Леви сидел на стуле по правую руку от Эрвина и нетерпеливо ерзал. Он не любил подобные собрания. Отчасти из-за того, что был знаком со всеми картами и отчетами еще до того, как об их существовании узнавали все остальные. Эрвин делился с ним абсолютно всеми своими планами: глупыми, безрассудными и отчаянными. Леви привычно наблюдал как первоначальную, практически безумной идею, Эрвин за долгие часы ночной работы, превращал в гениальную стратегию. Конечно же, прислушиваясь ко всем коррективам своего преданного капитана. Впоследствии эта стратегия спасала не малое количество жизней... Ханджи закончила свой доклад и села на место. — Думаю, что с этим нет никаких вопросов? — Эрвин оглядел лица своих подчиненных. Все молчали, опустив глаза на лежавшие перед ними планы. — Ну, хорошо. В таком случае предлагаю закончить наше совещание и отправиться на обед, — он встал с места, собрал лежащие на столе документы, подбивая их в общую стопку. Зашумели стулья и бумаги, подчиненные достаточно быстро покидали свои места. Эрвин открыл было рот, чтобы задержать Леви, но тут перед ним, как из-под земли, выросла Зое: — Эрвин! Вот список того, что необходимо купить для Исследовательского отряда, — Ханджи протянула ему бумагу. — Здесь не так много пунктов, но... Леви быстро вышел из кабинета. Ему не хотелось оставаться один на один с Эрвином; он корил себя за собственную несдержанность перед совещанием. Ведь Леви уже для себя все решил! Это была их первая и последняя ночь, а сейчас он просто наплевал на свои собственные убеждения — не смог сохранить хладнокровие и вовремя остановиться. Его тело и душа подняли бунт против разума. Эрвин Смит не давал покоя его мыслям чертовы месяцы. Все это время в душе росло непреодолимое желание быть рядом с ним — хотелось каждый день безмолвно следовать приказам, бросаясь в адское пекло. А затем всю ночь с жарким стонами, отдаваться этому человеку; утопать в небесной голубизне его пронзительных глаз... Сердце прошибло током... Разум снова показал Леви тот самый момент, когда девиант отшвырнул Эрвина к дереву. Лицо командора исказилось болью, а изо рта горячей струей потекла кровь. В один момент его небесные голубые глаза накрыли тяжелые веки. А хриплые попытки набрать воздух в сдавленные легкие, в который раз, эхом пронеслись в голове капитана. Эта картина слишком отчетливо отпечаталась в памяти Леви. Боль. Страх. Отчаяние... Через шесть дней, не считая сегодня, должна состояться вылазка. Ни о какой привязанности не могло быть и речи! Нет чувств. Нет эмоций. Нет мыслей. Есть только цель. Реальна лишь смерть. Если он будет все время думать об этом, то сдохнет в пасти первой же твари. Но перед глазами снова и снова появлялось лицо Эрвина, а губы до сих пор хранили сладковатый привкус меда...