Кровь на снегу

Когда устает душа — сон обычно не спасает. Леви это знал лучше, чем кто бы то ни было еще. Привычная прогулка на крышу, поближе к звездному небу, упорядочивала его мысли и приглушала отчаянные порывы чувств. С Эрвином он больше не встречался. После вчерашнего совещания и обеда, у него была тренировка с шестым и девятым отрядами. Когда кадеты отправились на ужин, он все еще продолжал свои привычные упражнения, и в столовую заявился уже тогда, когда та почти опустела. Сегодня утром Эрвин вместе с Ханжи отправились за оборудованием для Исследовательского отряда. Зое все свое время тратила на разработку специального оружия для захвата титанов. Все надеялась выловить с его помощью несколько особей для своих экспериментов — изводила металл и древесину огромными масштабами. Леви был уверен, что когда-нибудь, эта чокнутая сможет довести дело до конца. Её гениальность граничила с безумием. Вернулись они уже после ужина. Леви весь день провел на полигоне. Порученные ему отряды совершенствовали свои навыки, и он был этим доволен. Где-то в глубине души он надеялся, что хотя бы половина выживет в предстоящем походе. Было прохладно и свежо. После долгих тренировок мышцы подрагивали, а сухожилия неприятно тянули, но Леви не привыкать — ему даже нравилась мышечная боль, ведь она означала, что он все еще жив. Леви пережидал время отбоя. Хотелось уже забраться в пустую баню и спокойно отмыться в полном одиночестве. Сталкиваться там с другими членами командного состава не было ни малейшего желания. Свет в казармах потихоньку гас, а часовой на смотровой башне зажег ночной фонарь. Огонь отмерял время сна уставшим разведчикам и означал, что штаб находится под наблюдением дежурных солдат. Все было довольно просто и эффективно — часовым всегда нужно было следить за огнем на башне, подбрасывая дров в жерло; если пламя гасло, значит, солдаты покинули пост. А если они покинули пост, значит, что-то произошло. При экстренной ситуации дежурные обязаны были позвонить в рынду один раз, не глуша колокол. Когда же утром фонарь тушили, раздавались три звонких, коротких удара — подъем. Происходила смена караула и для Легиона Разведки начинался новый день. Рында прозвенела отбой, и в казармах окончательно потухли лампы. Весь штаб погрузился в кромешную темноту, кроме нескольких комнат второго этажа: кабинет командора и покои офицерского состава. Эрвин всегда засиживался допоздна. Леви не раз наблюдал его силуэт в оконном стекле: он ходил по кабинету размеренными шагами, садился и снова поднимался из-за письменного стола; перебирал в руках книги у полок шкафа. Ночь для него — привычное рабочее время, ему никто не мешал и не отвлекал от размышлений. Леви частенько засиживался вместе с ним. Они обсуждали новые идеи, планы и маршруты. Попивали горячий чай и просто разговаривали. В последнее время этого не хватает. Обнаружив свои недвусмысленные желания, капитан порядочно отстранился от Эрвина. «Скучаю?» — Леви сам себе удивился. Он не ожидал, что так привяжется к этому человеку. После смерти Фарлана и Изабель, он дал себе слово, что больше никогда не позволит своему сердцу испытать отчаянные муки потери. Физическая боль ему была не страшна. В подземельях, как и во время вылазок за Стены, с ним случалось довольно много ужасных вещей. Ссадины, синяки и ушибы — были его вечными спутниками. Ровно до тех пор, пока он не овладел своим телом настолько, чтобы стать быстрее и сильнее любой твари, будь то человек или титан. Но не смотря на свое хладнокровие и напускное безразличие ко всему, внутри он оставался человеком. Пусть грубым, резким и циничным, но все же человеком. Никто, кроме Эрвина, не знал о стопке нашивок, лежащей в верхнем ящике его письменного стола. Всех, кто умирал на его руках, он помнил поименно, а всех, кого привозили повозки с трупами — в лицо. Это ли ни есть настоящее отчаяние — наблюдать, как люди, с которыми ты делил кров и хлеб, уходят даже не успев сказать прощальных слов. А после долгими и бессонными ночами топить свою память в багряном, как их кровь, вине. Но забыться он не мог. Не пьянел. Не получалось. Не хотел… Он должен был хранить память о них; должен был отомстить за их жертву, а потому продолжал складывать нашивки. Больше всего он боялся положить в эту стопку шеврон Эрвина. Уж лучше сдохнуть самому по приказу командора разведки. Рубя и кромсая гигантов, взмыть в синее, как его глаза, небо и навечно закрыть свои. Перевалило за полночь. Свет погас в оставшихся окнах. Леви двинулся в сторону штаба, бесшумными шагами пройдя коридор — скользнул в свою комнату. Он быстро снял ремни, взял свежую одежду и отправился в душ. Проходя по коридору в сторону бани, Леви прислушался. За дверью командора было тихо. Видимо усталость от дневных поездок окончательно свалила Смита. Вот и хорошо. Леви шагнул в темный предбанник, деревянный пол заскрипел под его ногами. Заметив свет из-под щели банной двери, он тихо выругался. Наверно кто-то попросту не погасил печь, бросив остатки древесины догорать в топливнике. Капитану было уже все равно. Пот и пыль, старательно собранные во время тренировки, раздражали его гораздо больше, чем безалаберность некоторых членов офицерского состава. Он повернулся к лавке и снял рубашку. Дверь скрипнула, и капитан резко обернулся. Эрвин вышел, вытирая влажные волосы полотенцем. Крепкие мускулистые бедра прикрывала набедренная повязка. Он замер, всматриваясь в темноту и ожидая пока глаза привыкнут. Капли стекали по разгоряченному телу командора, проникая в ложбинки между кубиками пресса. Подкаченные мышцы рук и широкие плечи блестели на свету. Дыхание было слегка хрипловатым, но умеренным. От него веяло запахом хвойной смолы и мыла. Эрвин довольно прикрыл дверь, и теперь комнату освещал только холодный лунный свет из окна. Леви резко повернулся к лавке и опустил глаза на лежащие вещи. По телу пробежала дрожь — взгляд командора скользил по его оголенной спине, и он это чувствовал. — Искупаюсь позже, — Леви одним движением руки сгреб вещи, и направился к двери. — Стой! — холодный голос Эрвина прострелил сознание. Капитан остановился, но лица не повернул. Это был приказной тон командора, которого побаивались абсолютно все в Легионе. Но только не Леви… — Ты меня избегаешь, — это был не вопрос, Эрвин констатировал факт. — Через пять дней состоится вылазка за Стены. С таким натянутыми отношениями там делать нечего. Леви понимал это не хуже Эрвина, но ничего не мог с собой поделать. После той ночи он абсолютно не контролировал себя рядом с командором — сейчас, когда тот стоял позади него практически обнаженный, возбуждение предательски охватывало его тело. Леви тяжело вздохнул — кислорода ему не хватало, то ли от нахлынувшего желания, то ли от жара печи... Эрвин приблизился к нему, его тихие шаги выдавали только скрипящие половицы. — Что происходит? — хриплый голос раздался прямо над ухом у капитана. Леви молчал. Сказать ему было нечего. Признаться, в своей слабости к Эрвину, было просто невозможно, — командор не тот человек, которому нужны лишние привязанности на войне, — он ведет людей на смерть и сам может умереть в любой момент. Эрвин с силой развернул Леви и одним толчком пригвоздил к стене. Раздался хруст деревянных досок, которыми были оббиты стены предбанника. Опираясь на руку чуть выше плеча мужчины, он наклонился и заглянул ему прямо в глаза. Леви еле слышно зашипел от боли. — Капитан, будьте так любезны, ответить на вопрос, — тихо прошипел Эрвин. Его медленно накрывала волна гнева вперемешку с бессилием. Он прекрасно знал, что если Леви не хочет что-то рассказывать, то от него и под пытками этого не добьешься, но отсутствие привычного контроля над ситуацией выводило его из себя. — Перешел на официальный тон? — сквозь зубы процедил Леви. Он со злостью ответил на взгляд командора, прижав голову к стене. — Мне стоит повторить приказ? — Эрвин взял над собой контроль, понимая, что от его злобы Леви попросту пойдет на рожон. — Нет, — выдохнул тот. Близость Эрвина медленно выводила его из равновесия. Смит наклонился еще сильнее, будто хотел самостоятельно разглядеть ответ в глазах капитана. — Это было мимолетное влечение. Ничего больше. Я тебе ничего не должен, как и ты мне, — Леви практически сумел передать привычное безразличие в тоне, но на последнем слове голос предательски дрогнул. — Значит, ты меня за дурака держишь? — сдерживаемый гнев, молнией блеснул в голубых глазах Смита. — Отвали от меня, Эрвин, — тяжело выдохнул Леви. Его глаза потемнели, а кожа покрылась мурашками от обжигающего дыхания. Он попытался оттолкнуть командора ладонями, но пальцы скользили по влажной коже. Эрвин схватил его руки, слегка задержал их на своей груди, позволяя ощутить весь жар своего тела, после чего с силой пригвоздил кисти Леви к стене над его головой. Тот слегка поддался вперед, прогибая спину и шипя от боли. Каждая мышца его тела налилась раскаленной сталью. Пережатые руки медленно немели. А сердце готово было вырваться из груди. Эрвина разъедала злость. Откровенное вранье Леви бесило и выводило из себя. Он достаточно выучил его повадки, чтобы определять, когда тот честен, а когда лжет о своем безразличии. Эрвин мог понять такое поведение с остальными людьми — защитная реакция. Это нормально. Но почему он врал ему? Да еще так коряво, глупо и неумело! — Я сказал отъебись! — Леви с силой попытался выдрать свои руки из железной хватки. — Ни тебе, ни мне, эти отношения тут на хер не сдались. За Стеной мы оба можем сдохнуть в любой момент. У нас нет, и не может быть ничего кроме смерти, — глаза Леви выдавали бессилие, но голос звучал твердо и уверенно. Он все-таки взял над собой контроль. Эрвин с усилием удержал капитана, не давай ему возможности на повторный рывок. — И поэтому ты решил даже не попытаться? — гнев в голосе Эрвина мигом улетучился. Он приблизился к губам Леви, приоткрыв рот в попытке поцелуя — тот инстинктивно, сам того не желая, поддался вперед. Эрвин отстранился и еле заметно ухмыльнулся: — Гораздо сильнее мы будем жалеть, если умрем, так и не побыв наедине еще хотя бы раз, — Смит всем телом прижал Леви к стене, впившись в него губами. Время, казалось, остановилось. Леви вконец сдался — он больше не мог сопротивляться прикосновениям горячего и мокрого тела Эрвина. Со звериной жадностью капитан ответил на поцелуй, проникая влажным языком в рот любовника. По его спине пробежал холодок, а внизу живота потянуло сладостное напряжение. — Подожди, — сбивчивый шепот Леви не выражал никакого протеста, даже наоборот, скорее просил. — Нет, я больше не могу, — Эрвин возбужденно прикрыл глаза и грубо прикусил его губы. — Теперь не отпущу... Леви с огромным усилием подавил стон, когда Эрвин уперся бедром ему в пах. Влажная ткань на бедрах командора четко очерчивала силуэт возбужденного члена, а смазка сочилась насквозь. — Я не уйду, — выдохнул Леви в губы любовника. Эрвин нехотя отпустил руки капитана, медленно спускаясь по внутренней стороне плеча, шершавой и грубой ладонью он провел по груди, неаккуратно задевая пальцами напряженные соски. Леви отстранился от любовника, выскальзывая из его рук по направлению к двери. Эрвин с легкой ноткой недоверия посмотрел на него, но не сдвинулся с места. Замок щелкнул, и Леви медленно подошел к командору, на ходу расстегивая пуговицы на штанах. Смит завороженно наблюдал, как любовник стягивает их вместе с нижним бельем. Подойдя почти вплотную к Эрвину, Леви одним движением руки смахнул с него набедренную повязку. Глазам открылся красивый, эрегированный член командора. Капли смазки сочились, спускаясь по головке, и не доходя до ствола, падали на пол. Он видел, как тело Эрвина подрагивало от возбуждения — тот весь был натянутый, как тетива, отзываясь на каждое прикосновение. От такой картины сбивалось дыхание и темнело в глазах. Не сдержавшись, Эрвин притянул любовника за талию, и с силой развернул к себе спиной. Он легко провел рукой по напряженным лопаткам и позвоночнику, очерчивая рисунки ремней УПМ. Его пальцы скользили по бедрам, грубыми прикосновениями сжимая напряженные мышцы. Леви положил голову на грудь командора, касаясь выбритым затылком разгоряченной и чувствительной кожи. — Сначала мне нужен душ, — капитан сделал шаг вперед, развернулся и рукой притянул Эрвина по направлению к двери бани. — Лучше тебе сейчас меня не дразнить… — хрипло выдохнул Смит, следуя за ним. — Плевать... Раздался протяжный звон — колокол смотровой башни.

***

Промазанные смолой балки деревянной кровли пылали кровавым огнем. Огибая глиняную черепицу, пламя распространялось по всей крыше хозяйственного склада. Древесина устрашающе трещала под натиском всепоглощающего жара. Переполошившиеся сначала солдаты, уже слаженно прыгали на тросах УПМ и тушили пожар. Цепляясь за каменную кладку стен, они ловкими прыжками перемещались по соседним корпусам здания. Леви быстрыми и ловкими движениями запрягал лошадей в повозки. На складе находилось недавно привезённое оборудование и боеприпасы. Нужно было как можно быстрее вывезти все это из пылающей постройки. Кровля грозно дрожала, осыпая на головы отряда догорающие щепки. Ящики грузили быстро — обвал мог произойти в любую минуту. Когда пожар, наконец, потушили — все повозки уже вывезли. Уставшие солдаты опустились на землю, пытаясь отдышатся от клубящегося дыма. — Нам просто повезло, что пламя не перекинулось на здание конюшни! Там мы бы не смогли его так быстро погасить, — Эрвин, мокрый и вымазанный сажей, осматривал телеги. — Все уцелело, — сказал Леви, отстраняясь от повозки и поглаживая взволнованную лошадь по шее. — Часового ко мне! — Эрвин был холоден и спокоен. Только в глазах поблескивали молнии сдерживаемого гнева. Ханджи кружилась вокруг повозок, осматривая драгоценное оборудование. — Переместить повозки на основной склад, — скомандовала она раздраженным голосом. Когда часового привели к командору, тот был белый как мел от страха перед начальством. Это был новобранец, которому не приходилось выезжать на экспедицию за Стены. Он успел отслужить только четыре месяца и ни разу не давал командованию повода в себе усомниться. — Ты подал сигнал? — Эрвин спросил коротко и жестко. — Да, сэр! — голос слегка подрагивал. Но в целом рядовой взял себя в руки. — Значит, ты видел, откуда начался пожар? — Эрвин не сводил глаз с подчиненного. — Никак нет, сэр! Я заметил огонь, когда тот уже перебрался на кровлю. Леви сделал несколько шагов, выходя чуть вперед Эрвина. Солдат дрогнул. Хуже командора в гневе, был только капитан Леви. И сейчас его глаза поблескивали огнем, не идущим ни в какое сравнение, ни с одним пожаром: — На складе в ночное время не горит ни одна лампа — это определенно, поджог, — Леви коротко описал происходящую ситуацию. Эрвин слегка призадумался: — Ты видел, что-то или кого-то рядом со складом? — Никак нет, командор! Мы с напарником стояли на часовой башне, когда заметили пожар. Дежурные в этот момент курсировали по двору. Никого кроме них на территории не было. — Дежурный отряд! Построиться! — рявкнул Майк. Отряд находился под его командованием, и он нес прямую ответственность за происшествие. Он обошел весь отряд, принюхиваясь к каждому. — Эти люди не находились рядом с пожаром. Запаха нет. — Я нисколько не сомневаюсь в твоём обонянии, но полагаться исключительно на твой нос, я не могу, — Эрвин окинул взглядом выстроившихся солдат. — Мы тратим время. Поджог был совершен не разведчиками. Посмотри на западный угол кровли, — Леви проговорил это тихо, так чтобы его мог услышать только Эрвин. Командор повернул голову. Балки под черепицей в том месте, куда указал капитан, прогорели гораздо сильнее. Они до сих пор дымились и слегка потрескивали. — Пожар начался оттуда, — продолжил Леви так же тихо, не отрывая взгляда от догорающих балок. — Скорее всего, это была масляная стрела, пущенная с одной из крыш близлежащих строений. Они хотели поджечь именно этот склад, зная, что здесь хранилось все необходимое. — Если бы это был саботаж, логичнее всего было бы поджечь сено в конюшне, тогда пламя распространилось бы гораздо быстрее и масштабнее, — тихо проговорил Эрвин, уловив мысль своего подчиненного. — Верно… — Пятый и седьмой отряды! Провести осмотр всех близлежащих строений, — Эрвин громким и отчетливым голосом отдавал приказы. — Остальные начинают разгребать завал. Отправленные на осмотр отряды взмыли вверх, свистя тросами УПМ. Остальные принялись разбирать ошметки черепицы и древесины. Само здание не пострадало — каменные стены невозмутимо продолжали стоять, но крыша сгорела и опасно кренилась, вот-вот силясь обвалиться. Внеплановое пришествие ставило под угрозу следующую экспедицию, и весь командный состав это понимал. Отправленные на осмотр отряды не обнаружили никаких следов поджигателей. Это наталкивало на мысль, что те работали слаженно и быстро. А значит, данное происшествие было кем-то очень хорошо спланировано. Солнце первыми лучами показалось из-за горизонта Стен. Три удара рынды, возвещавшие о начале нового дня, коротким звоном пронеслись по утреннему небу. После небольшого отдыха, уставшие разведчики продолжали разбирать кровлю и перекладывать сгоревшие балки. — Кто-то явно не хочет, чтобы мы совались за стены, — мрачно проговорил Леви, сидя на деревянном парапете рядом с командором. Эрвин протянул ему флягу с водой. — Значит, мы просто обязаны это сделать, — Смит был хладнокровен и невозмутим, как и всегда. В глазах мелькало явное раздражение данной ситуацией. — Другого ответа от тебя можно было и не ожидать, — Леви еле заметно приподнял уголок рта в ухмылке. Взяв флягу, он принялся жадно пить прохладную воду. Капли скатывались по вымазанной сажей шее, проникая под тонкую рубаху. Эрвин незаметным прикосновением скользнул по бедру мужчины, цепляя пальцами натянутые ремешки. — Мы с тобой не закончили, — тихо сказал он, окидывая мужчину томным взглядом. — Сначала нужно разобраться с этой свалкой, — Леви встал и направился к остаткам вспомогательного склада.