Кровь на снегу

Весь последующий день солдаты были заняты устранением последствий пожара, — до предстоящей экспедиции оставалось пять дней, — нельзя было допустить срыва похода за стены из-за ночного происшествия. Работали все быстро и слаженно, прерываясь исключительно на обед. Пригоревшие балки складывали в отдельную кучу, чтобы потом пустить на растопку печей и каминов, а на их место ставили новые; равномерным шагом укладывали стропила на стойки, а сверху на них деревянную обрешетку. Когда каркас был готов, оставалось только промазать смолой и уложить глиняные плашки черепицы. К вечеру абсолютно все были грязные и вымотанные. Сидя за ужином уже никто не шумел и даже особо не разговаривал. Каждый уткнулся в свою тарелку, медленно пережёвывая горячую пищу — хотелось поскорее добраться до душа и лечь спать. Офицерский состав тоже особой говорливостью не отличался. Случившееся потрясло всех. Ожидать опасности за стенами было привычно, но это не касалось штаба Легиона Разведки. Если даже в его стенах было не безопасно, то где тогда еще могло быть? — Завтра привезут новую черепицу, — Эрвин невозмутимо перебирал ложкой кашу в тарелке. Взгляд был рассредоточенный, а светлые волосы рассыпались по слегка загорелому лицу. — Значит, мы сможем закончить восстановление склада и перевезти телеги, — тихим голосом заключила Ханджи. — На основном складе не хватает места: там то и дело происходит путаница и толкучка, — без энтузиазма констатировал Майк. — Как думаешь, кто мог поджечь хранилище? — Ханджи нетерпеливо уставилась на Эрвина. — У меня есть предположение, что это совершил кто-то из Культа Стен, — Смит проговорил это достаточно тихо, чтобы его мог слышать только офицерский состав. — Пастор Ник на совещании как-то обронил фразу, что не допустит этой экспедиции. Аргументы, конечно, были, как всегда притянуты за уши, но… Эрвин умолк, ожидая пока солдаты пройдут мимо офицерского обеденного стола. Решив не обсуждать этот вопрос до выяснения подробностей случившегося, Эрвин просто добавил: — Сразу после пожара я отправил отчет о происшествии Дариусу Закклаю. Завтра я должен быть в столице. Надеюсь, мы сможем выяснить хоть что-то. — Мы закончим последние приготовления перед экспедицией без тебя. Когда ты планируешь вернуться? — Ханджи взяла стакан с водой и принялась жадно пить. — До Сины не так уж и близко, буду гнать экипаж как можно быстрее. Но если расследование затянется, то придётся задержаться в столице подольше. — Эрвин устало потер виски. — Вместе с отчетом, я отправил и несколько разведчиков, надеюсь, они смогу выяснить хоть что-то до моего приезда в столицу. Леви сидел молча, изредка поглядывая на командора. Данная ситуация напрягала его не меньше остальных, но сейчас его больше волновало другое — несмотря на спокойный голос и невозмутимость лица, Эрвин был на взводе. Никто, кроме Леви, этого, конечно не заметил, но он выучил Смита наизусть. Если тот нервничал, капитан мог это почувствовать даже вибрациями в воздухе. Им обоим явно нужно было расслабиться. Ужин был окончен, и командирский состав начал медленно разбредаться. На офицерском этаже то и дело сновали люди, хлопая банными дверями. Леви на мгновение остановил Эрвина у двери, заставляя наклонить голову, и тихо проговорил: — Я зайду к тебе после отбоя. Эрвин коротко кивнул, и уголок его губ приподнялся в какой-то лукавой ухмылке.

***

Время приближалось к полуночи, когда Леви тихо вышел из офицерского душа. Отмыться после разгребания полусгоревшего склада было жизненно необходимо. А заодно и немного разобраться в себе. После их с Эрвином разговора, у него в голове кое-что встало на место... Первое, что капитан понял четко и ясно — это то, что он никаким известным способом не сможет выкинуть Эрвина из головы. Желание быть рядом с ним сводило с ума, заставляя раз за разом совершать необдуманные поступки. Как говорилось, не можешь изменить, попытайся привыкнуть и получить удовольствие. Второе, что капитан смог осознать — Эрвин был абсолютно прав. Если завтра с ними что-нибудь случится, Леви будет всем сердцем жалеть, что они не смогли побыть вместе хотя бы еще раз. И до конца собственной жизни будет корить себя за упущенную возможность, вспоминая их первую и последнюю ночь. И третье... Эрвин сильный. Он сильнее Леви: физически, эмоционально или психологически, да вообще все равно как… Командор просто не имел право на смерть! Его пылающее сердце вело человечество к свободе, и капитан беспрекословно следовал за ним. Именно по этой причине, Леви готов был терять с ним контроль над собой каждую ночь. Ему нужен был Эрвин. Ему нужна была надежда. Как и любому другому человеку в этом гребаном мире… Вывод напрашивался сам собой: он готов был спуститься с ним на любой круг ада. Только с ним... Леви направился к кабинету командора. Свет мягким туманом расползался из-под дверной щели — Смит ждал его. Открыв дверь без стука, Леви уверенно и тихо шагнул в комнату. Эрвин сидел за письменным столом, опираясь на подлокотник кресла. Он дремал. Как только дверь закрылась, командор тут же вынырнул из сонного омута и устремил свой взгляд в сторону вошедшего. Эрвин не шевелился, лишь одними глазами наблюдал, как Леви неторопливыми и беззвучными шагами сокращает дистанцию между ними. Мысль, что тот по собственному желанию пришел к нему в комнату, горячила его тело. Леви встал перед Смитом, не сводя серых, на первый взгляд безразличных, глаз. Протянув руку, он с явным удовольствием запустил пальцы в его светлые волосы — они легко скользили по влажным от недавнего душа прядям, опускаясь по точеным скулам все ниже и ниже. Взгляд еле заметно потемнел от расширяющихся зрачков. Проведя большим пальцем по губам, Леви взял Эрвина за подбородок и грубовато приподнял, так что на шее командора заиграли напряженные мышцы. Смит неотрывно смотрел ему в глаза, отчего сердце начало отбивать гулкие удары, заставляя пульсировать виски. Ожидание этого момента для него было мучительно сладким, и он не спешил перехватывать инициативу на себя. Для того чтобы не казаться уж совсем безучастным, он с силой притянул любовника к себе, сжимая мускулистые бедра. Прогнувшись слегка в спине, Леви аккуратно взял его за шею двумя руками и слегка надавил на болевые точки. Смит издал протяжный выдох, когда в глазах капитана мелькнула тень вседозволенности. Худые, гибкие пальцы на мгновение ослабили хватку, и Леви болезненным укусом впился в приоткрывшиеся губы. Казалось, он мстил Эрвину за то, что тот вызывал такое дикое и необузданное желание внутри него. В каждом укусе читалась ненависть, за нарушенное душевное равновесие и окончательное порабощение. Рваные ненасытные поцелуи жгли огнем, заставляя вожделение разливаться по венам. Но с каждым новым поцелуем, злость отступала, и вот уже Леви с какой-то не свойственной ему нежностью, поглаживал языком, растерзанные до крови губы. Эрвин не отстранялся, давая ему ощутить последствия его действий в полной мере. Пусть… Он должен был почувствовать этот солоноватый привкус, должен был отчетливо запомнить металлическое ощущение крови во рту. Эрвин ждал, вселяя, таким образом, в сердце любовника желанную надежду на то, что кроме него, больше никто не узнает вкус крови командора разведки. Когда Леви, наконец, отстранился от него, Эрвин одним резким движением встал с кресла и подхватил его, водрузив на плечо. В паху разливалось тяготящее тепло, а терпение медленно подходило к концу. Двигаясь по направлению к спальне, он крепко удерживал сопротивляющегося первые несколько шагов, капитана. — Будешь дергаться, ударишься головой об дверной косяк, — с легкой насмешкой в голосе прошептал командор, заваливая неугомонного на кровать. — Еще раз так сделаешь, я тебя самого об дверной косяк шарахну, — зашипел Леви. Ему явно не нравилось, когда с ним обращались как с какой-то барышней и таскали на руках, помимо воли. Эрвин уже не слушал его. Прижав бледные запястья к кровати, он жадно впился губами в оголенную шею, усыпая тело горячими поцелуями. Болезненно покусывая, командор оставлял алеющие пятна на мраморной коже. Одной рукой он расстегнул рубашку и провел шершавой ладонью по гладкому и крепкому торсу. Леви вздрогнул, когда пальцы командора грубовато сжали грудную клетку, а язык мокрой дорожкой очертил напряженные соски. Руки Эрвина двигались неспешно, казалось, запоминали каждый миллиметр разгоряченного тела. Его губы продолжали спускаться вниз по накаленному животу, обрисовывая каждый кубик пресса. Все так же издевательски медленно Эрвин расстегнул и стащил с любовника штаны, освобождая из тканевой тюрьмы напряженный член. Леви тяжело выдохнул, когда горячий поток воздуха скользнул по открывшейся головке. Он, было, потянул руку, чтобы схватить блондина за волосы, и заставить продолжить начатое языком, но тот пригвоздил его запястья к постели вдоль тела. Леви приподнял голову и раздраженно посмотрел на Смита. — Ты играешь со мной? — рассержено выпалил он, сверкнув бесноватым огнем в глазах. — Разве? Я просто вспомнил твои слова… — Эрвин приподнял уголок рта в ухмылке. — Какие к черту слова?! — вспылил Леви. Попытка высвободить руки из мертвой хватки не увенчалась успехом. — Мимолетное влечение… Так ты мне сказал? — выдохнул Смит, слегка прикусывая кожу на внутренней стороне бедра. — Черт… Эрвин… — Леви прикрыл глаза от возбуждающей боли. Казалось, вся кровь в его теле прильнула к месту прикосновения этих дьявольских губ. — Я хочу, чтобы ты все хорошенько запомнил… — Эрвин не скрывал своего удовольствия от беспомощности лежащего перед ним подчиненного. Он продолжал свою пытку поцелуями, укрывая ими все самые чувствительные места Леви, но игнорируя сочащийся смазкой член. — А я хочу, что бы ты меня трахнул, блядь... — сдерживая сбивчивое дыхание, проговорил Леви. Сжимая кисти любовника возле его бедер, Эрвин навис над ним. Продолжая гладить языком холодную кожу, он с интересом наблюдал за появляющимися мурашками в местах его прикосновений. Держать себя в руках становилось все сложнее и сложнее. Собственный член уже внушительным стояком выпирал из штанов, а чистая рубашка, надетая после душа, жгла огнем. Леви начала бить мелкая дрожь, когда Смит легким касанием языка провел по стволу и слизал каплю смазки с самого кончика головки. Переместившись к его лицу, Эрвин приоткрыл было рот в поцелуе, но когда тот потянулся ему на встречу, игриво лизнул. Серые глаза Леви потемнели, выдавая приближающуюся бурю. — Кончай дразнить меня… — он закатил глаза и приоткрыл рот, выдыхая протяжный стон прямо в лицо Эрвина. Раздвинув ноги, Леви слегка приподнял бедра, упираясь своим стояком тому в пах. Заметив, как Эрвин теряет бдительность от нахлынувшей похоти, он резким движением вырвал свои руки. Обхватив коленями нависающий торс, Леви рывком завалил его на кровать и тут же разложил под собой. Покрывая тело горячими поцелуями, он оставлял множество укусов и засосов, силясь отомстить за сладостные мучения. Перекинув ногу, он уселся сверху, снова прижимаясь яйцами к возбужденному члену под штанами. Эрвин поначалу слегка опешил от такой неожиданной смены расстановки сил, но после окинул Леви заинтригованным взглядом. Он медленно поднял руки и обхватил гибкое тело, сильнее прижимая к себе, давая в полной мере ощутить своё напряжение. — Хочешь покомандовать? — ухмыльнулся Смит. Леви сжато выдохнул что-то не разборчивое и, приподняв бедра, расстегнул штаны командора. Одним быстрым движением руки, приспустив их, он освободил уже болезненно набухший член. Окинув внушительных размеров орган, Леви сглотнул. — Подожди, нужно тебя хорошенько растянуть… — Смит одной рукой открыл ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда склянку прозрачной маслянистой жидкости. Леви приподнял бедра, давая Эрвину возможность протиснуть смоченную маслом руку между его ног. Но тот остановился в нескольких сантиметрах, от сжимающегося отверстия. — А хотя знаешь… Разработай себя сам, — с явным удовольствием проговорил Смит, протягивая масло. Лицо Леви выражало явное негодование такой ситуацией, но ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он смазал руку и, приподняв бедра, медленно ввел в себя один палец. Он сморщился от неприятных ощущений, но быстро привык. — Раздвинь ноги так, чтобы я мог наблюдать за твоими движениями, — Эрвин улыбнулся, не скрывая похоти в своем голосе. — А не пошел бы ты… — в глазах Леви блеснули искры. — Давай. Мне надоело ждать… — улыбка вмиг пропала с лица Смита, оставляя лишь возбужденный и пронизывающий взгляд. Леви, нехотя, вытянул ноги впереди себя и, положив их по обе стороны, широко развел. Усевшись прямо на живот и упираясь одной рукой в бедро Эрвина, он начал медленно вводить в себя уже два пальца. Подтянув подушку под голову и закинув за неё руки, Эрвин с жадностью любовался открывшимся видом. Леви сидел на нем, с широко разведенными коленями, его член пульсировал и сочился смазкой прямо ему на живот. Пальцы с каждой секундой входили все быстрее и быстрее в узкий проход, отчего тело судорожно содрогалось. Он постанывал, запрокинув голову назад, и пытался протиснуть пальцы как можно глубже в себя, но их длины явно не хватало, отчего Леви недовольно стискивал зубы. — Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза… — тихо выдохнул Эрвин, с силой сжимая бедра Леви. Его рука скользнула к узкому проходу, вклиниваясь, между орудующими пальцами любовника. Под двойным напором, узкое отверстие расширилось, плотным кольцом сжимая уже три пальца. Леви уперся взглядом в потемневшие от похоти голубые глаза. Он чувствовал звериный от ожидания голод Эрвина, и это заводило еще больше. Вытащив свои пальцы, он начал подмахивать бедрами, отвечая на грубые ласки и с силой насаживаясь на пальцы Смита, который мигом просунул в его отверстие сразу три пальца. Обхватив руками свой член, Леви принялся неспешно надрачивать болезненно набухшую головку. — Не кончи раньше времени, — Эрвин слегка ухмыльнулся, вытаскивая пальцы. — Надоели твои издевки… — Леви со злостью приподнял бедра, взял в руки его пульсирующий член и резко насадился. Раздался приглушенный выдох. Оба на секунду прикрыли глаза, привыкая к ощущениям, а сердце, казалось бившееся одно на двоих, ускорило свои удары, отдавая дрожью по всему телу. — Эрвин… — Леви не сдержал свои стоны, сейчас ему было плевать абсолютно на все. Он насаживался на член своего командора, жадно поглощая его собственной задницей, а все остальное… Да пусть катится к чертям все остальное! Сейчас этот человек принадлежал только ему и плевать… Эрвин обхватывал его своими руками, с силой насаживая на член. Смазка громко хлюпала, растекаясь горячими каплями по животу. Леви одной рукой упирался в грудь Смита, а другой продолжал дрочить свой член. Ему не хватало кислорода, казалось, что комната была объята огнем пожара. Насаживаясь все сильнее, он снова запрокинул голову, подставляя шею под жаркие поцелуи командора. Леви слегка замедлился, когда его тело начало дрожать, приближая долгожданный конец. — Еще рано, погоди… — Эрвин уложил любовника на кровать. Взяв под живот, он с силой приподнял его, заставляя Леви встать раком. Положив руки ему на поясницу, Смит раздвинул коленом его бедра и прошелся пальцами по открывшемуся, сочащемуся смазкой, входу. — Какого чер… — Леви содрогнулся, не успел договорить. Из его груди вырвался очередной стон, а из глаз посыпались снопы искр, когда Смит резко вогнал в него член. Тупая боль пронизывала каждую клеточку его тела, сопровождаясь диким удовольствием. Вытаскивая почти до самого конца, Эрвин с силой вбивался в узкую задницу. Каждое движение сопровождалось судорожным вдохом. Эрвин взял в руки член любовника, и принялся быстро надрачивать, подводя обоих к долгожданному оргазму. Еще несколько резких толчков, и Леви кончил прямо в кулак Смиту. Сжимая в руках простынь, он поддался бедрами чуть назад, а Эрвин с силой стискивая его задницу, продолжая грубо трахать. Рывок… И еще один… — Леви… — Эрвин громко выдохнул в последнем толчке и обильно кончил прямо в содрогающееся тело. Леви почувствовал, как внутри него разливается, что-то горячее, а напор командора потихоньку отступает. Сперма мелкими, обжигающими каплями стекала по внутренней стороне бедра, падая на простыни. Эрвин опустил голову на спину любовника, пытаясь успокоить дыхание после бурного извержения. Простояв в таком положении еще несколько мгновений, оба устало повалились на кровать. — Кажется, нас слышал весь штаб… — выдохнул Смит. — Да плевать… — Леви зарылся лицом в подушку, пытаясь восстановить собственное дыхание. — Я думал, что ты не хочешь, чтобы про нас кто-то узнал. — Не хочу, конечно, но что толку об этом теперь думать, когда ты уже выебал меня до одурения! Нас наверно не слышал только глухой... Эрвин едва заметно улыбнулся и крепко обнял его за плечо, после чего уткнулся носом в выбритый затылок, вдыхая и пытаясь, как можно подробнее запомнить запах Леви. Запах летнего дождя, хвои и какой-то не свойственной этому миру чистоты. — Завязывай с этими нежностями, ладно? — Леви резко встал с кровати и направился к умывальнику. Эрвин не сводил с него глаз. Ему хотелось уловить и запечатлеть в памяти каждое движение, каждый изгиб поджарого тела при свете луны. То с какой грацией он двигался, невесомо касаясь деревянного пола — иногда казалось, что Леви вообще не от этого мира, что он рожден парить птицей где-то в облаках. Эрвину так хотелось оградить его от всего, запечатать этого мраморного ангела в закромах собственной души… — Может, ты не будешь так пялиться на меня? — прошипел Леви, продолжая обтираться влажным полотенцем. Эрвин откинулся головой на подушку и завел руки за шею. Его лицо преобразилось, выражая абсолютную отрешенность и натянутое безразличие. — Как скажешь, — спокойным голосом выдохнул Смит, прикрывая уставшие глаза. Леви на секунду задумался, заметив, что задел Эрвина, а потом подошел и склонился над его губами. Он поцеловал его так нежно, как только мог, пытаясь выразить через поцелуй всю ту бурю противоречий, которые роились у него в голове день ото дня и съедали его сердце. Теперь их стало еще больше… Эрвин распахнул глаза и внимательно взглянул на Леви. Казалось, он не понимал, что происходит в голове у этого человека. Мгновения раздражения сменяли порывы нежности, которые были ему совершенно не свойственны. Он так неумело, возможно, даже по-детски, выражал свою ласку, пытаясь сохранить при этом безразличие на собственном лице. Леви раскрылся перед ним как воин, как верный друг и товарищ, а теперь Эрвину предстояло раскрыть его, как возлюбленного… И это было самой трудной задачей, потому что он боялся любить. — Что? Думаешь, я совсем каменный? — Леви попытался скрыть свой, слегка смущенный, взгляд. Но Эрвину было уже все равно, он с силой притянул грубияна к себе, заваливая на кровать и заключая его в крепкие объятия. — Сегодня ночью, ты спишь со мной. Можешь считать, что это приказ, — прошептал он на ухо, крепко прижимая Леви к себе.