Кровь на снегу

Серое, затянутое облаками небо, казалось, хочет омыть всю землю от грязи и накопившейся пыли. И хотя еще только вчера солнце обжигающими лучами изнуряло сухую почву, сегодня дождь крупными каплями барабанил по стеклам. Птицы молчали, не смея перебивать бушующую стихию. Где-то вдалеке белесой паутиной сверкала молния, покрывая замысловатыми рисунками небосвод. Гулким эхом по окрестностям штаба Легиона Разведки проносился гром. Один из таких раскатов сопроводил удар рынды и заставил проснуться капитана Леви. Он как всегда сидел в своем кресле, поджав колени. Сегодня ночью ему, в который раз не удалось нормально поспать — всего каких-то жалких пару часов нельзя было назвать здоровым сном, особенно если брать во внимание каждодневные изнурительные нагрузки. До самой ночи он просидел на крыше штаба, пока последняя звезда не скрылась за густыми и тяжелыми тучами. Леви быстро умылся, оделся и вышел из комнаты. Впереди его ожидал привычный распорядок дня: утреннее построение, завтрак, тренировка с его отрядом, который только-только начал делать хоть какие-то успехи… Он стоял перед своим отрядом и хмуро оглядывал мокнущих под проливным дождем солдат. Погода никогда не была преградой для проведения тренировок. Испепеляющая жара или холодный снегопад — все это солдат обязан выдерживать стойко и решительно. И его ребята, сами того не подозревая, справлялись очень дружно и слаженно взаимодействуя в команде. Но капитан предпочитал не хвалить подчиненных, поскольку это не имело абсолютно никакого смысла. На поле боя очень многое зависело от умения солдата, но еще больше — от случая. Бывало так, что подающий надежды новобранец погибал в первый же день вылазки, а забитый и перепуганный щенок возвращался в целости и сохранности. И никто не мог объяснить, почему так происходит. Судьба… Отвратительное слово. Зачастую его произносят абсолютно чужие люди, будто выносят приговор. Без толики искренности в голосе, с каким-то натянутым выдохом сожаления. Неумело скрытое безразличие в их глазах вызывало у Леви гораздо больше отвращения, чем раскрытая под ногами пасть титана. И хотя встречать такие взгляды доводилось после каждой вылазки, но будоражили сознание совсем другие воспоминания: обессиленное тело старой матери, падающие на колени перед повозками с трупами; глаза полные слез и зарождающегося безумия; душераздирающее молчание или истошный крик. На памяти капитана Леви, таких матерей и отцов было сотни... Это не давало спокойно спать, есть, да и вообще жить... И завтра все это адское колесо закрутится с новой силой. И только одному небу известно, сколько из стоящих перед капитаном ребят, вернутся к своим родным.

***

Мокрые и вымотанные солдаты гурьбой завалились в теплую и уютную столовую. Тут уже вовсю пахло картофельной похлебкой с жареным луком. Командирский состав сидел за своим столом и оживленно о чем-то беседовал, когда к ним присоединился Леви. — По такой погоде мы вряд ли сможем доехать до перевалочного пункта завтра в срок, — Дита напряженно мял в ладонях мягкий хлеб. — Будем надеяться, что дождь прекратится так же быстро, как и начался, — ответил Майк. — Влажный воздух не дает мне учуять ничего дальше вытянутой руки. — Мда, это паршиво, ведь я так привыкла к твоим нюхательным способностям обнаружения, — хихикнула Ханджи. — Уж тебя-то по запаху обнаружить гораздо легче, чем титана, даже на расстоянии в десять миль, — ухмыльнулся Майк и покосился на Зое. Все дружно захохотали. — Леви, кажется, тебе снова придётся брать все в свои руки, — продолжил Майк. — Я не буду её купать, она вопит как резаная и кусается, аж вырубать ее приходится, — буркнул Леви, окинув ненавистным взглядом надоевшую за последние дни девушку. — Я думала, тебе нравится, когда тебя нежно покусывают… — прыснула смешком Ханджи. Леви готов был швырнуть в неё чем-то острым, но сдержался, хотя руки так и тянулись к столовому ножу. — У меня есть идея… Давайте просто хорошенько намылим ей шею и привяжем к столбу на хозяйственном дворе, — злобно проговорил он. — Под таким-то дождем она станет чище столичных дам. — Вот если её «аромат» окончательно отобьет мне нюх… — начал было Майк. — То ты станешь абсолютно бесполезным для Легиона Разведки, — с хохотом перебил его Дита. Улыбки и смех в последние дни перед вылазкой, скорее были избавлением от накопившегося напряжения, чем непринужденным проявлением эмоций. Люди старались вести себя бесстрастно, возможно даже немного отрешенно. Шутки и подколки были стандартом для выражения дружеских эмоций. Но у капитана Леви с чувством юмора были небольшие сложности — оно было чересчур вульгарным, чему способствовала жизнь в подземных трущобах. Чаще всего он только саркастически поддевал некоторых отдельных индивидов, которые бесили до мозга костей. Обед был закончен, и люди начали быстро покидать обеденный зал, возвращаясь к своим делам. — Когда должен вернуться Эрвин? — тихо спросил Леви. — По такой погоде, он вряд ли успеет к вечернему построению, — ответил на вопрос Майк и вышел. В столовой почти никого не осталось. — Не скучай, малыш, папочка скоро будет дома, — еле слышно хихикнула Ханджи. — Лучше заткнись, очкастая, — глаза Леви блеснули искрой гнева. Если взглядом можно было бы убивать, то капитан Зоэ лежала бы сейчас мертвее всех мертвых.

***

Как вечер плавно перешел в ночь из-за темного тучного неба никто и не заметил. Проливной дождь, шедший весь день, и не думал утихать, а наоборот начал набирать обороты. И хотя за окнами был конец июля, сырой холодок медленно пробирал до самых костей. Рында прозвенела отбой, и штаб разведки погрузился в свою последнюю спокойную ночь перед вылазкой. Леви сидел в кабинете Эрвина, удобно устроившись в кресле. В руках у него была та самая книга, которую он обнаружил, когда наводил порядок. Он заворожённо перелистывал страницу за страницей, быстро бегая глазами по строчкам. В Подземном городе, где ему приходилось жить до встречи с капитаном (на тот момент) Эрвином Смитом, он редко держал подобные вещи в руках. И вследствие этого, конечно же, не умел читать. Когда он попал в Легион Разведки, Ханджи и Эрвин решили вдвоем исправить это упущение. Леви был хорошим учеником, быстро все схватывал и запоминал. И чем больше он читал, тем больше ему нравилось — казалось, он просто проглатывал книгу за книгой, когда у него выдавалось свободное время. Писать ему тоже нравилось. До тех пор, пока Эрвин не стал командором, а он — капитаном, после чего на него навалилась целая куча бесполезного бумагомарания. Это жутко раздражало. Эрвина все ещё не было. Это тоже раздражало. По такой погоде видимость на дороге просто паршивая, а значит — пара-тройка часов могло превратиться в целые сутки утомительной поездки. Разбитое окно было аккуратно заклеено прозрачным тентом, вести ремонтные работы из-за дождя было бессмысленно. В комнате становилось довольно прохладно. «Эрвин не любит холод», — мелькнула мысль в голове Леви, хотя он уже и не ждал его появления сегодня. В таких погодных условиях самым разумным было остановиться на ночлег в какой-нибудь гостинице. Но все же, Леви отложил книгу на стол и направился к камину. Повозившись несколько минут возле жерла, он умелыми движениями развел огонь. Пламя мягким светом озарило комнату, поленья потрескивали и играли алыми оттенками, рассыпая искры. Леви ненадолго задержался перед камином, любуясь игрой мерцающего огня, после чего вернулся в кресло с книгой. Казалось, он только на мгновение прикрыл глаза, когда в замочной скважине повернулся ключ. — Приятно, что ты ждешь меня, — раздался мягкий голос Эрвина, вырывая Леви из сонного дурмана. Леви быстро поднялся с кресла. Его лицо, как всегда не выражало ни единой эмоции, но где-то в глубине души промелькнул след облегчения. — Я не ждал. Просто зашел за книгой, — Леви слегка потряс кожаным переплетом в руках. — Как скажешь, — спокойно ответил Эрвин. Он поставил небольшую походную сумку возле стола и подошел ближе к мужчине. Манящий запах летнего дождя и еловой хвои — первое, что почувствовал Леви. И хотя командор был в плаще с капюшоном, блестящие капли все же усыпали его светлые волосы и загорелую кожу. Смит порядочно вымок. — В экипаже была дыра размером с кулак титана? Какого черта ты весь мокрый? Грязи натащил в убранную комнату… — тихо выругался Леви, инстинктивно отходя от приближающегося источника сырости. — Управляющий из-за луж не заметил на дороге довольно большой ямы. Пока он возился с колесом, я взял лошадь и проехал оставшийся путь верхом, — тихо проговорил Эрвин. — Не хотел ждать. Смит прижал Леви к стене, когда тому уже некуда было отходить. Поцелуй был мокрый, и это не из-за бесстыдного языка, орудующего во рту у капитана. Холодная дождевая вода, заставляла вздрагивать только-только согревшееся возле камина тело. Мурашки побежали по спине и рукам, а внизу живота начало разливаться легкое томление. Хотелось отвечать на поцелуй еще и еще, но Леви отстранился. — Тебе нужен горячий душ, — голос звучал ровно, хотя дыхание и было сбивчивым. — Значит, ты идешь со мной, — глаза Эрвина блеснули игривой искрой. — Я уже был, — холодно ответил Леви. Эрвин подошел к камину, снимая мокрую верхнюю одежду и вешая её поближе к огню. Затем он тихо наклонился, взяв в руки остывшую обугленную щепку и хорошенько сжав в руке, кинул её обратно в костер. Леви перебирал стоявшие на полке книги, не торопясь уходить. Ему явно хотелось внимания Эрвина, но признаться в этом он не мог даже себе. А потому просто медлил, не зная, что делать дальше. Тихими шагами Эрвин приблизился к Леви, разворачивая его одной рукой к себе, а другой с силой сжал скулы капитана, притянув его лицо к своему. Спускаясь ладонью к шее, он снова жадно поцеловал его. — Кажется, ты испачкался, тебе просто необходим душ, — выдохнул в губы Смит. На лице и шее капитана красовались черные сажевые следы его ладони. — Ну и хитрожопый же ты… — прошипел Леви.

***

Вода горячими каплями скользила по коже, обжигая и без того пылающие тела. Небольшая банная комната была наполнена запахом мыла, древесной смолы, масла и секса… Эрвин сидел на низкой деревянной скамье, запрокинув голову на следующую полку, которая находилась чуть выше. По шее стекали струйки пота, теряясь где-то в ложбинках напряженных мышц. Он блаженно прикрыл глаза, полностью отдаваясь сладостным и одурманивающим ощущениям. Руки бесстыдно блуждали по оголенному телу сидящего на его бедрах брюнета. Леви медленно насаживался на уже твердый член командора, то приподнимаясь, то опускаясь — едва доходя до середины. Каждое его движение сопровождалось сдавленным стоном. Перебирая гибкими пальцами пряди волос командора, он с жадностью впивался в приоткрытый рот, покусывая и одновременно лаская языком раскрасневшиеся губы. Они только начали… Комната была наполнена самыми разными звуками: в банной печи потрескивали дрова, деревянные лавы скрипели под динамичным напором двигающихся в резонансе тел, а рваные выдохи перебивал стук сердца. Но окончательно с ума сводило развратное хлюпанье смазки в сжимающемся кольце мышц. Леви запрокинул голову и начал двигаться еще медленнее, явно получая удовольствие от неглубоких и затяжных проникновений. Его рука скользнула к собственному члену, обхватив ствол так, что головка начала тереться о крепкий пресс командора. Он сосредоточился на своих ощущениях, отдаваясь порочной неге без остатка. Эрвин мягко обратил на себя внимание: кончиком языка провел от ключицы и до шеи под самой мочкой уха. Не обнаружив ответной реакции, он с силой прикусил шейную мышцу и засосал нежную кожу, оставляя очередную алую отметину на своем капитане. Реакция не заставила себя ждать, серые глаза с упреком пронзили командора. — Ты заебал так делать, я уже весь в пятнышко, — злобно прошипел Леви. — Я тебя еще не ебал… Пока что ты просто играешь со мной, — озорно ухмыльнулся Эрвин. Грубо сжав руками крепкие бедра Леви, он с силой поддался на встречу резким толчком. — Но мне этого недостаточно, двигай задницей быстрее... — ухмылка вмиг пропала с лица Смита, оставляя лишь властный и похотливый взгляд. Леви что-то невнятно прошипел, но темп прибавил, хотя двигаться быстро в такой позе было не слишком удобно. Ускорилась и его рука на собственном члене, головка болезненно налилась кровью. Колени, упирающиеся в твердую древесину, постепенно немели, болезненно покалывая, но ему было наплевать. Ведь сейчас так хорошо… — Сядь полностью на него, не дразни меня… — раздался приглушенный выдох Эрвина. Он притянул вздымающуюся грудь Леви к себе и, обведя языком, прикусил напряженный сосок. Раздалось приглушенное рычание. — Мне и так нравится, — ехидно прошептал Леви, с силой сжав кисти блондина, он завел их тому за голову. И хотя ему для этого пришлось перестать ласкать себя, выражение лица Смита того стоило. Немного переставив ноги, Леви поменял угол проникновения, и теперь входила только головка. Скользнув влажным языком по шее и слизывая выступающие капельки пота, Леви слегка прикусил плоть чуть ниже уха. — Теперь у тебя точно такая же отметина, — горячо выдохнул он. Ненадолго отстранившись, он испытывающе посмотрел в голубые глаза. Казалось, бесы устроили пляски вокруг костра в его зрачках. Привыкший командовать и держать все под контролем Эрвин, в данный момент явно выходил из себя… Но Леви это нравилось. Всегда спокойный и невозмутимый командор, сейчас терял над собой контроль от его прикосновений и поцелуев. Такого Эрвина Смита не знала ни одна живая душа в этом мире. Нарастающее развратное безумие в его взоре было направленно только Леви… От этого взгляда уже можно было кончить… Доля мгновения и каменная стена терпения дала трещину. Мощные ладони в секунду вырвались из хватки и грубо сжали бедра капитана. Одним резким движением Эрвин поднялся со скамьи, подхватывая легкое тело Леви. Он опустил его на нижнюю полку коленями, а грудью разложил на скамье чуть выше, благо ширина лавы позволяла это сделать. — Мне нравится, когда ты стоишь раком передо мной, — раздался тяжелый гортанный выдох над головой брюнета. Казалось, голос Эрвина исходил из самой глубины его тела, заставляя вибрировать не только связки, но и воздух во всей комнате. Быстрым движением колена, Эрвин раздвинул ноги Леви, открывая своему взору еще более непристойную картину. По набухшей головке стекали прозрачные капли смазки, а кольцо мышц слегка подрагивало в ожидании его члена. Леви хотел сказать что-то явно нецензурное, но резкий толчок в узкую дырку, заставил его проглотить собственные слова. Вместо этого, он мог только постанывать, морщась от слегка болезненного проникновения. Эрвин вошел на всю длину и остановился, позволяя полностью ощутить и привыкнуть к довольно большому органу. В это мгновение казалось, что тела пронзили тысячи тонких нитей, с каждой секундой все сильнее стягивающих их друг к другу не хуже тросов УПМ. Обоих била крупная дрожь, но останавливаться на этом не хотелось. А потому Эрвин начал двигаться — резко и размашисто загоняя член по самые яйца. Снова послышались знакомые шлепки и хлюпанья смазки. — Эрвин… — громкий стон сорвался с губ капитана. Леви вцепился пальцами в деревянные доски, схватив их так, что побелели костяшки. Он самостоятельно поддавался назад, прогибая спину и насаживаясь на член. Сжав одной рукой член Леви, Эрвин принялся надрачивать его в такт своим толчкам. Движения с каждой секундой становились все быстрее и глубже, подводя обоих к такому желанному концу. Эрвин положил вторую ладонь на шею Леви и грубовато сжал её, помогая тому удерживать равновесие. Выдохи стали хриплыми от нехватки кислорода, а в глазах на секунду потемнело. Леви не выдержал такого темпа и обильно кончил любовнику в ладонь. Член еще пульсировал, выплескивая остатки спермы, когда Эрвин сделал последний резкий толчок, заполняя его изнутри. По внутренней стороне бедра пробежала струйка горячей жидкости. Взъерошенные светлые волосы коснулись спины Леви, когда Эрвин опустил голову, приводя свое дыхание в порядок. Они постояли в таком положении еще несколько секунд, возвращая сердцебиение в привычный ритм, после чего устало опустились на деревянную полку. Отдышавшись и вернувшись в адекватное состояние, Леви встал и направился к двери, ведущую в душевую. — Ты меня испачкал, поэтому в душ я иду первый, — тихо заявил он, не позволяя саднящей боли в бедрах нарушить его твердый шаг. Эрвин театрально поднял руки вверх, изображая поверженного противника: — Только полный псих рискнет тебя остановить на пути к чистоте, — задорно засмеялся он. — Как будто ты не псих… — прошипел Леви.

***

Время подбиралось к полуночи, когда они вернулись в кабинет командора Легиона Разведки, тихими шагами пробравшись мимо дверей спавших офицеров. Оставалась одна ночь, а они никак не могли насытиться обществом друг друга. Огонь, потрескивающий в камине, приятно согревал распаренные тела. — Так ты мне можешь рассказать, откуда в стене моего кабинета дыра? — Эрвин сидел за столом, перебирая накопившуюся за время его отсутствия корреспонденцию. — Это тебе четырехглазая пусть расскажет, а если попросишь, может еще и показать, — со злостью проговорил Леви. — Я так понимаю опыты прошли удачно? — улыбнулся Смит, прекрасно осознавая, что пытаться отчитывать Зое за очередной погром — занятие глупое и абсолютно бесполезное. — Если судить по её воплям и радостным бредням, то она уже практически поймала пятнадцатиметрового гиганта, — хмыкнул Леви, подходя к небольшому столику возле камина. В комнате разнесся приятный аромат черного чая, когда капитан разлил напиток по чашкам. Подойдя к столу командора, он поставил одну перед Эрвином. — Спасибо, — задумчиво проговорил тот. Леви не ответил. Он аккуратно взял в руки лежавшую на прежнем месте книгу и удобно устроился на кресле. Быстрыми движениями отыскал место своей закладки и уже принялся читать, когда Эрвин поднял на него внимательный взгляд и спросил: — Тебе нравится? — Интересно… Даже очень, — признался он. — Я раньше не видел у тебя этой книги. Где ты её взял? — Она долгое время находилась в другом месте… — Эрвин встал из-за стола, направляясь к полке шкафа. — Это дневник моего отца, — тихо проговорил он. — Я думал, что все его книги были конфискованы и сожжены, — Леви удивленно приподнял бровь. — Я раньше тоже так думал. Пока не обнаружил её в церковной библиотеке храма Сины. Это почерк моего отца. Уж его-то я узнаю из тысячи других. — Эрвин достал из ящика небольшие очки. Леви непонимающе уставился на предмет в руках Смита. Очки он не носил, ибо на зрение никогда не жаловался. Но зачем в таком случае он хранил их у себя? Разглядев немой вопрос в глазах Леви, Эрвин подошел ближе и протянул ему достаточно старые окуляры: — Это тоже принадлежало моему отцу. Он никогда с ними не расставался и всегда говорил мне, что они очень ценны. — И чем же? — хмыкнул Леви. Эрвин взял в руки книгу и открыл на первой странице, жестом указывая, что бы капитан надел очки. Протянув ему книгу, он ткнул пальцем на пустой лист возле оглавления. Как только Леви посмотрел на это место сквозь призму стекла, его взору открылись не существовавшие до этого строки:

«Нет своего собственного мнения, своей точки зрения… Никогда не было и не будет. Есть лишь догадки и предположения по какому-либо вопросу. Верные или неверные для каждого человека по-своему. На любую ситуацию можно посмотреть более чем с двух сторон. И каждая будет считать себя правой, отрицая и сводя к нулю аргументы другой. В таких делах всегда будет работать абсолютизм. Отсутствие серого цвета в контрасте белого и черного, не оставляет возможности для отступления. Если сдаешь позиции, значит сомневаешься. А сомневающихся не любят… И вправду? Ведь они могут думать. Анализировать, предоставляя далеко не выгодные доводы в противовес «абсолютной идеи». Каждый из этих доводов будет как камень на шее утопающего. Любая идея или фанатизм обречен на провал. Не потому, что они плохи или хороши. А потому, что любая идея — это утопия. Утопия в конечном итоге всегда уничтожает человека. Вычеркивание людской сущности из холодных расчетов чистого разума — это грубейшая ошибка против самого человека, его мыслей, чувств и эмоций. А ведь каждая утопическая идея начинается, прежде всего, с эмоции. Зачастую с негативной. Отрицание реальности и потребность в переменах, рождают гнев и злобу в сердцах людей. Превращая общество в одержимых и неконтролируемых бабочек однодневок. Сгореть сейчас ради лучшего будущего твоего потомства: За свободу! За равенство! За лучшую жизнь!.. Такие мысли осиным роем бушуют в головах людей. И вроде как идея-то была не плоха. Но по какой же причине все снова катится к чертям?»

Леви ошарашенно перечитывал слово за словом, прыгая взглядом по строкам. Дочитав до конца, он поднял вопросительный взгляд на Эрвина. — Это флуоресцентные чернила, которые видны только под стеклом из кварцевого и марганцового сплава, по-другому их не прочесть. Отец понимал, что не все из того, что он читал или писал было законным, а потому активно пользовался этими предметами канцелярии, — спокойным тоном проговорил Эрвин. Перелистывая страницу за страницей, Леви находил все больше и больше записей между основными строками текста. — Церковники, которые прятали эту книгу, даже не догадывались об ее истинной ценности. Знания, описанные в ней, абсолютно безобидны, они просто рассказывают об устройстве внешнего мира. Но то, что скрыто от глаз и есть настоящая ценность. Леви открыл предпоследнюю страницу, где красовался рисунок горных массивов. Под уже знакомой надписью:

«Горные хребты каменных исполинов»

Вырисовывались совершенно новые строки:

«Земля древнее, чем все остальное. Древнее, чем люди; древнее, чем титаны. Она хранит свои тайны за семью печатями, не позволяя неподготовленным и несведущим умам проникнуть за границы дозволенного. Человек может положить всю свою жизнь на исследование одного единственного явления, так и не приблизившись к истине. Но нас, это не должно пугать и останавливать. Мы должны продолжать свои исследования. Мы обязаны двигаться дальше, выше… Или может, стоит спуститься еще ниже?..»

— И что это значит? — недоумевая, проговорил Леви. — Честно говоря, я и сам толком не понимаю, но в дневнике все время говорится об исследовании мира за Стеной. Был ли связан мой отец с этим или же записывал уже чьи-то знания, я не имею ни малейшего понятия. Леви отложил книгу на стол и устало потер вески. Такого потока новой информации сегодня вечером, он явно не ожидал. Щемящее ощущение полного неведения и отсутствие свободы заполняло его сердце, заставляя с нового ракурса взглянуть на мечты своего командора. Все эти тайны и неизведанные места притягивали к себе Эрвина не хуже магнита. И теперь Леви хотелось познать этот мир вместе с ним. Смит приблизился к своему столу и открыл походную сумку. — Я привез кое-что для тебя, — сказал он, доставая небольшую жестяную банку и ставя её на стол. — Эрвин, я тебе не светская дамочка, нечего меня подарками из столицы задабривать, — фыркнул Леви, возвращая на лицо привычную маску безразличия. — Я подумал, тебе будет приятно. Да и денег я в поездке практически не тратил так что… — Эрвин продолжал выкладывать документы на стол. Леви тихими шагами приблизился к столу, и уже было потянулся рукой к банке с чаем, как она застыла в воздухе. — А это что? — спросил он, не отрывая взгляд от бумаг, только что выложенных из походной сумки. — В смысле? — непонимающе спросил Эрвин. Взгляд скользнул по картам, которые дал ему Закклай. Леви быстрыми движениями развернул лежащий перед ним сверток, и провел тонкими пальцами по карте. Его глаза бегали по грубым линиям, активно изучая рисунок. — Это тоже принадлежало твоему отцу? — спросил он на одном дыхании. Эрвин взглянул на Леви, который все еще был в очках и быстро смекнул, что к чему. Одним ловким движением он снял с мужчины окуляры и водрузил их себе на нос, чем вызвал недовольное шипение. Перед глазами открылась совсем иная картина. Обрывавшиеся до этого момента маршруты и тропы, теперь складывались в общую, единую схему. Рисунки, сделанные флуоресцентными чернилами, дополняли видимое изображение. Почерк, которым были сделаны пометки, в точности совпадал с дневником. И хотя буквы были довольно мелкие, Эрвину все же удалось разобрать отдельные слова. Текст описывал направление движения в градусных и линейных мерах. Эрвин улыбнулся своей спокойной, но при этом слегка безумной улыбкой, а в глазах заплясали до ужаса знакомые Леви огни. В этот момент в его голове происходили страшные и одновременно удивительные мыслительные процессы. — Ненавижу, когда ты так молчишь. Давай выкладывай! — прошипел Леви, слегка толкнув Эрвина локтем в бок. И командор рассказал о разговоре с Дариусом Закклаем, о том, как он получил эти документы... После этого они вдвоем еще целый час изучали открывшиеся пометки на картах, оживленно спорили и перебивали друг друга. Сверяя новые отметки со старой информацией, Эрвин быстро вносил пометки в свои записи. Привычная рабочая атмосфера наполнила кабинет, от чего обоим становилось спокойнее на душе. Ведь теперь они вдвоем стали гораздо сильнее, а понимание между ними перешло на существенно новый уровень... — Честно говоря, это немного странно, что Верховный главнокомандующий вручил тебе эти карты. Почему тебе? Почему сейчас? — Леви рассуждал вслух. — Я думаю, что пока мы не окажемся в этом месте, гадать не имеет никакого смысла, — Эрвин устало выдохнул. — Время уже давно перевалило за полночь. Тебе нужно выспаться перед завтрашним днем, — спокойно констатировал Леви, легкая тень печали промелькнула в его зрачках. — Тебе тоже, — сказал Эрвин, очертив большим пальцем круги под глазами своего капитана. — Едва ли я усну после такой информационной атаки, — ухмыльнулся тот. — Значит, я помогу, — Смит взял его за плечо и подтолкнул к спальной двери.