Кровь на снегу

Утро за стеной удивительно. Яркими лучами играет солнце с облаками, лаская их всеми возможными красками. Здесь и золотисто-желтый, и оранжевая охра, и жженная сиена. И даже алый кажется таким прекрасным, не напоминая привкус крови. Как хочется оставить все как есть - ежеминутно, ежесекундно, чтобы замерло время, потеряв свою власть; чтобы живые и свободные не встретили здесь свою смерть. Но это невозможно. Течение неумолимо движет мир по кругу, делая фрактальные витки. И новый день вступает во владения. Как переменчиво бывает небо над нашей головой, так и судьба благоволившая лишь час назад, оскалилась зловещею усмешкой… Лошади выбивали копытами клочья земли и в беспорядочной суматохе чуть ли не сталкивались между собой. Громкое ржание и крики разведчиков разносились по всей округе. Передовой отряд Эрвина встретил трех титанов. Двух пятиметровых и одного семиметрового. Леви на лошади маневрировал между низкорослыми деревьями, пытаясь добраться до твари с которой вели бой солдаты Смита. Но в этот самый момент, возле реки, с правого фланга, промелькнул черный дым. - Леви, отправляйся со своими туда! Ханджи уже на подходе, они помогут нам! – Эрвин едва увернулся от огромных цепких пальцев семиметровой твари. В этот же момент, он со всего размаху рубанул лезвием по запястью гиганта перерезая тому сухожилия. Хлынувшая кровь тут же окрасила зеленую накидку в багровый цвет. - Капитан! Был второй выстрел! Там два девианта! – прокричал Браун. В этих отрядах находилось самое большое количество новичков. По стратегии Смита, они должны были постоянно двигаться вдоль реки, что существенно облегчало им задачу. Титаны не умели плавать в отличии от лошадей. Но как ведут себя девианты в таких условиях никто не знал. - Блядь… Уходим к ним! – Леви сцепил зубы и одним движением развернул коня в сторону отрядов Диты и Марлен. - Так точно! – послышалось следом. Покидать Эрвина ему не хотелось, но сейчас это было самым благоразумным решением. Они встретились взглядами лишь на мгновение, но и этого хватило капитану, чтобы понять, что теперь в его сердце вновь поселилось давно закрытое на замок чувство – страх за ставшего слишком дорогим человека. Уже удаляясь Леви увидел, как один из семиметровых схватил разведчика и перекусил его пополам... Выругавшись про себя, он с усилием отвел взгляд и погнал коня дальше. Впереди показались отряды правого фланга. Когда подмога подоспела, то обнаружила одну сплошную кровавую реку из мертвых и в разной степени раненых, но живых солдат. Обломки мечей, рваные плащи и конечности тел… Деревьев не было. Для новичков не было ни малейшего шанса противостоять двум пятиметровым тварям. - Обходим справа, вдоль реки! – скомандовал Леви. И тут же выпустил тросы УПМ цепляясь за плечо одного из гигантов…

***

Ближе к вечеру отряды добрались к разрушенному замку. - Нам удалось победить девиантов. Впервые такое вижу, чтобы двое одновременно… – Леви приволок ведра воды и поставил их перед мордой своего коня. Тот принялся жадно поглощать живительную влагу, уставший после долгого дня бешеных скачек. Они стояли вблизи разваленной наполовину конюшни. Их никто не видел. Вечер только-только спустился на землю. Разведчики принялись перемещать вещи и раненых с повозок в замок. - Победить? – с насмешливой грустью проговорил Эрвин. Он счищал остатки крови со своего белого коня. Вот только это не была кровь титанов, ведь та моментально испарялась… - Удалось выжить, – прошипел капитан, прекрасно осознавая иронию своего командора. - Не всем. Сколько там трупов, Леви? – Смит был напряжен, хотя внешне ничем этого не выдавал - его лицо было абсолютно непроницаемым, как и всегда. - Если брать по всем трем отрядам, то семеро погибли. Один остался без руки. И еще пятеро были ранены, – тихим голосом проговорил капитан. - У меня двое мертвы. Те, кого я вчера забрал из замыкающего отряда. Они не были новичками, каждый побывал за стеной уже пару раз, – голос был холодный, словно командор говорил о неудачно расставленных шахматных фигурах на доске, а не о людях. - Это не всегда спасает, тебе ли не знать, – Леви знал, что отчуждение – это защитная реакция, без которой Смит бы давно сошел с ума. Леви подошел вплотную к блондину и притянул к себе. Поцелуй был жесткий, рваный, испытывающий, будто он пытался понять, кто стоит перед ним, человек или манекен. Эрвин ответил с какой-то заторможенностью, приходя в чувство. Тепло медленно разливалось по телу, оживляя окаменевшие нервные окончания. Слегка отстранившись, Смит приподнял подбородок капитана рукой. Взгляд голубых глаз казался сейчас намного безжалостней, чем обычно. Что творилось у него в голове в этот момент и сам черт не разобрал бы. - Мне нужно заглянуть в фельдшерскую комнату. Хочу посмотреть, как справляется новый хирург. – Эрвин повел своего коня в стойло. - Та девчонка? – еле заметно приподнял бровь Леви. Она ему не особо нравилась. Почему, он конечно же ответить не мог, но ощущение застряло в горле основательно. - Зайди ко мне позже, – только и ответил Смит.

***

Леви побрел вдоль внутреннего двора, проходя мимо складов. Разведчики готовили погребальные костры для погибших, раскладывая деревянные обрубки и сено. Тела, лежащие на носилках, складывали рядом друг с другом, таким образом создавая подобие братской могилы. Срезанные нашивки и некоторые личные вещи аккуратно сворачивали в зеленые шинели, для того, чтобы потом передать родственникам. Леви облокотился на стену, наблюдая за снующими между выложенными в ряд телами солдат. Приготовления закончили. Командиры групп, сказали несколько прощальных слов. Сено подожгли. Все просто. До боли обыденно. Пламя не горело ярче обычного, искры не летели сильнее… Не было видно ни взлетающих на небеса, вместе с дымом, душ доблестных солдат, ни героического ореола из огня вокруг тел, даже звук был как от простых деревяшек - глухой треск… Горело, так, как и все прочее горит. И только отвратительная вонь паленой плоти отличало этот костер от тысячи других. - Так нельзя! – раздался истошный женский вопль, - мы должны их вернуть домой! – Это была Рене. Девушка, которая вела приготовление казарм для ночевки, появилась во дворе. - Мы должны вернуть их родным!!! – слезы хлынули с зеленых глаз. Она как дурная бросилась к костру, пытаясь вцепиться за рукав горящего тела. Леви враз оказался рядом и бесшумно схватил её за руку. - Капитан! Отпустите, я обещала её матери вернуть её домой!!! – истерика совсем затуманила лицо девушки. Он мельком бросил взгляд на труп, к которому тянулась Рене. Молодая девушка лет семнадцати, с длинными светлыми волосами, точнее то, что от неё осталось. Тело было изуродовано, отсутствовали одна рука и часть ноги, а лицо исказила гримаса страха и боли. С закрытыми насильно глазами, это выглядело еще более ужасающе. - Капитан… Я должна… Она мне как сестра! - Рене, с какой-то не свойственной для девушки силой, рвалась к костру. - Угомонись. Мы не можем позволить себе довезти их тела до дома, – тихо, но отчетливо проговорил Леви. - Но почему?! Мы должны… – девушка билась в истерике. Леви понимал, что обычными методами её не успокоить. Она становилась невменяемой. - Потому, что, еще до того, как мы доберемся до стен, это тело начнет разлагаться и гнить! – прошипел Леви, с силой оттолкнув девушку от костра. Рене, не ожидавшая такого сильного толчка, упала на каменный пол. Браун и Гельгер было ринулись помочь ей встать, но капитан окинул их взглядом, безмолвно приказывая оставаться на месте. - Ты когда-нибудь чувствовала запах трупной гнили? – Леви угрожающе навис над девушкой. - Когда во рту такое ощущение, что ты дерьма наелся? А теперь просто представь на секунду, что мертвое тело будет преодолевать все эти расстояния в повозке с ранеными. Вероятность получить какую-нибудь болячку для них будет расти с каждым днем! Или еще не менее интересный вариант, в повозке с провизией. Ты бы смогла есть хлеб с могильным привкусом? Рене замолчала. И хотя истерика прекратилась, теперь девушка захлебывалась не только слезами, но и своим бессилием. У неё был шок. - Капитан… - еле слышно проговорил Браун. - Мы не можем довезти их до стены, - не обращая абсолютно никакого внимания на солдата, отчетливо произнес капитан. - Но и бросать их тут, не должны! Родные получат их личные вещи и нашивки, это все, что мы можем им вернуть. – Леви окинул тяжелым взглядом стоявших перед ним разведчиков. Его голос звучал громко, словно раскат грома. Солдаты молчали, опустив глаза. Все прекрасно понимали, о чем говорил капитан. - Вставай. – Леви повернулся и протянул руку Рене. Но та лишь подняла на него зеленные, мокрые от слез, глаза, и одним рывком подскочила, отпрянув от руки. Больше от неё никто не услышал ни слова. Когда в пламени костра уже было не различить силуэтов мертвых тел, она, недолго думая, ушла в казарму. - Ты не переусердствовал? – тихо спросил Майк, подходя к капитану. - Это разведка, а не детский сад, пора открывать глаза. Тебе ли не знать о наших методах, – тихо, но твердо проговорил Леви. Майк понимал, что Леви поступил так, не для того, чтобы еще больше расстроить разбитую девушку, а для того, чтобы она поняла, куда именно она попала. Чтобы не питала ложных возвышенных и героических иллюзий. Ведь обычно вот такие вот эмоциональные срывы в ответственные моменты и приводят человека к гибели. Шоковое состояние - как холодный душ, помогает лучше осознать происходящее и принять действительность прежде, чем сломается психика. - Она сильная. Пусть лучше ненавидит меня, чем… - тихо проговорил себе под нос Леви, всматриваясь куда-то за костры. Там находился фельдшерский пункт. Молодая девушка-врач с какой-то неистовой злостью смотрела прямо ему в глаза, прожигая насквозь. На её лице не читалось практически ничего кроме ненависти, и только благодаря блеску пламени на её щеке, можно было предположить, что по ней только что скатилась слеза. «И эта туда же…» - мелькнуло в голове у Леви.

***

- Раненых придётся оставить здесь. Это будет самый лучший вариант, так как они попросту не смогут подниматься с нами, – Эрвин перекладывал карты из походной сумки на стол, когда из неё вдруг с грохотом вывалилась его фляга. Майк тут же приостановил выкатившийся цилиндрический предмет ногой, после чего поднял его и спросил: - Давно? – он едва заметно приподнял уголок рта в ухмылке. - Что именно? – Эрвин казалось даже не заметил, что произошло, с усилием отрывая взгляд от очередного вороха карт. Майк слегка потряс флягой и поставил на стол. - А, это… Вчерашняя ситуация не осталась без твоего внимания? - озорная улыбка скользнула по лицу Смита. - Запах Леви надежно пропитал твою одежду. Вчерашняя ситуация, лишь подтвердила мои догадки, – Майк легко пожал плечами. - От твоего обоняния действительно сложно что-то скрыть, – хмыкнул командор. - Не помню, чтобы ты когда нибудь на это жаловался. Эрвин многозначительно промолчал. В дверь громко постучали и не дождавшись ответа грубо распахнули. - Вспомни солнце, вот и лучик… - улыбнулся Смит. - Что блядь? – пинком захлопнув за собой дверь, спросил капитан. В его руках была бутылка. Майк недоумевая посмотрел на булькавшую жидкость. - Что не так?! – закатил глаза Леви. – Чая тут нет, а желание напиться есть. - Мы выходим завтра на рассвете, – проговорил Эрвин назидательным тоном, не отрывая глаз от бумажек. - И что? Мы по-твоему опьянеем от пары стопок. – прошипел Леви. - Ты и от трех бутылок будешь как стеклышко, а вот насчет Смита, я не уверен, – хохотнул Майк. Леви достал из шкафа три стакана, и поставил их на стол. - Как там девчонка? Пришла в себя? – Майк вопросительно посмотрел на Леви. - Откуда мне знать, я в женскую казарму посреди ночи не шастаю, в отличии от некоторых, – ехидно проговорил тот. «Ты по другим местам шастаешь…» - чуть было не ответил Майк, хотя на лице и так все было написано, но благо, что это заметил только командор. Эрвин сдержал смешок и взял в руки стакан. – Нормально с ней все будет, все же лучше, чем с её сестрой... - Леви одним движением опрокинул содержимое себе в рот. - Я думал, что Рене сирота? – спросил Майк. - Сирота. Мать этой девушки подобрала Рене, когда та еще совсем мелкой была. Ну и вырастила вместе с родной дочерью. А когда с работой в их деревне стало худо, обе пошли на службу, – Леви обновил стопки. Он знал про своих подчиненных все, но старался лишний раз этого не показывать. - В отряде Нанабы погиб парень, у него остались жена и двое маленьких детей, – Майк осушил стопку и с силой поставил её на стол. - Нужно будет записать их в список содержания вдов и сирот… - Эрвин говорил сухо, отрешенно, запивая слова алкоголем. - Хех... Ты же знаешь, сколько им платят, за погибших… - горечь то ли от спиртного, то ли от внутреннего бессилия подступила к горлу Майка. - Это все же лучше, чем ничего. – ответил Эрвин. Они продолжали пить поминая каждого, кто погиб в этой борьбе и, хотя пойло было довольно крепким, никто не пьянел. Так бывает, когда тяжесть собственных решений и действий, словно огромный валун давит на грудную клетку, не оставляя шанса на успокоение. Все они несли ответственность за жизни людей. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Но даже одна смерть, лежащая на твоей совести – это уже тяжелое испытание. А когда их десятки, сотни? Когда понимаешь, что завтра и с каждым последующим днем их будет еще больше? И это чувство не смыть ни алкоголем, ни слезами, ни даже собственной кровью. Это навсегда. До самого последнего выдоха здесь на земле и до скончания веков, там… В аду. Когда время приблизилось к полуночи, они закончили пить. И хотя бутылка была пуста, забыться им так и не удалось - огонь, бушующий внутри, не погас. - Вы как хотите, а я спать, – откланялся Майк и закрыв за собой дверь побрел к себе.

***

Эрвин тяжелой походкой подошёл к двери и запер её на ключ, на мгновение прислушиваясь к шорохам снаружи. Он двинулся к открытому окну и задернул остатки прозрачной ткани, которая едва ли могла послужить занавеской. Когда лампы были погашены, комнату освещал лишь тусклый лунный свет. Леви блуждал серым полу-туманным взглядом по стенам и мебели. Он не был пьян, просто наконец-то расслабился, а вот Смит, кажется чутка перебрал. Командор уселся на диван и притянул его к себе. Ему трезвому-то сопротивляется бесполезно, а когда алкоголь ударил по мозгам, так и подавно. Горячее дыхание скользнуло по напряженным скулам: - Ты знаешь, мне сегодня впервые было страшно, – тихо начал Эрвин, поднимая руками лицо Леви к себе. Тот нехотя посмотрел блондину в глаза, в расширенных зрачках которых, блуждало помешательство. - За тебя, Леви… - прошептал Смит. - Я не раздумывая отправлял солдат на смерть, каждый раз испытывая все, что угодно, кроме страха. Меня съедал гнев, разочарование, бессилие и порою даже отчаяние, но не было ни единой капли страха, казалось, что я уже окончательно окаменел, очерствел… – Эрвин уткнулся лбом в висок мужчины. - Ты пьян, так что лучше заткнись, – Леви явно не думал, что Смита развезет от трех стаканов. Капитан просто хотел снять напряжение и почтить память погибших, заглушив отвратительный запах смерти алкоголем. А вот хмельных признаний от командора разведки он уж точно не ждал. Эрвин прожигал взглядом насквозь, пытаясь понять, что скрывается под очередной грубостью его подчиненного: - Как же ты глубоко засел в моей голове… - начал было он. Но Леви не дал ему шанса продолжить, заткнув рот своим языком. Ему не хотелось слышать подобных речей. Самым страшным казалось узнать об истинных чувствах, особенно сейчас, когда возможно уже завтра для них все будет кончено... Горячие губы, сперва не смелые, но с каждым движением набирающие обороты, целовали жадно, осушая до самого дна и наполняя одновременно. Эрвин ответил на поцелуй, он сорвался. Именно этого ему так не хватало. Руки еще крепче сжались на плечах брюнета, перемещаясь постепенно на пояс. Одним рывком он подхватил Леви и усадил к себе на колени. Страсть, агония, похоть и ненасытное желание. Эмоции и чувства перемешались в одном котле и были подогреты алкогольным смятением. Но это не все, было еще что-то... Непонятное, зажатое где-то в темных уголках человеческого нутра. Оно отдавало привкусом пепла и запахом гари. Это был стыд. За возможность жить дальше. Стыд за желание жить дальше… Сегодня Легион Разведки попрощался почти с десятком людей. За один день, за один час на тот свет отправились чьи-то мужья и отцы, братья и сестры, дети… Их вырвали из глубоких корней семейных родов, основания которым было положено тысячи лет назад. А остальные, выжившие, были морально разбиты, осознавая собственное бессилие перед случившимся и страх перед предстоящим. Живые… Сейчас это не звучит победоносно. Живые – это приговор. Смерть - это свобода. Мертвые свободны от боли, отчаяния и ужасов; свободны от воли, желаний и бушующих страстей, которые так характерны всему человеческому роду. Им больше некого защищать, нечего бояться, некуда возвращаться и незачем страдать. Но эти двое по-прежнему в числе приговоренных. Приговоренных к жизни еще на несколько коротких и таких сладких мгновений, которыми они будут с жадностью упиваться в обществе друг друга. Обоим было необходимо оголить нервы, почувствовать кипящую кровь, которая все еще течет по их венам. Попробовать на вкус саму жизнь. Эрвин изо всех сил пытался быть нежен, но сейчас у него это плохо получалось. Всегда ловкие и цепкие пальцы, сейчас готовы были просто разодрать рубаху на груди. Грубые прикосновения оставляли красные следы на светлой коже, жадно блуждая по телу. - Порвешь - будешь штопать, – Леви пытался отдышаться от затяжного поцелуя. Одежда трещала по швам. - Не указывай мне, иначе я не только одежду тебе порву... – в его глазах блеснул огонь. Он не слушал, продолжая грубо стаскивать ремни привода. Хотелось взять силой этого чертова аккуратиста, разложить прямо на столе и выебать до фиолетовых пятен перед глазами. Резкие перепады в поведении и настроении – слишком явно свидетельствовали о первой стадии психологического расстройства. О какой нежности в таком состоянии могла идти речь… Но Леви и не сопротивлялся. Сейчас его все устраивало. За нетрезвой грубостью и наглостью Смита можно было скрыть свое, не менее сильное желание отдаться ему. Так сложно сменить привычное безразличие на лице и показать Эрвину всю ту бурю, что творилась в голове, душе и теле одновременно, когда крепкие руки командора сжимают его жилистое тело. Леви пытался не задохнутся от собственных сжатых стонов. Сегодня их уж точно никто не должен был услышать. Командование должно хоронить свои терзания в полнейшей тишине. Кожу будто крапивой отхлыстали, до того она горела от поцелуев-укусов, по телу разливалась кипящая смола, а высвобожденный член каменным стояком упирался командору в живот. Эрвин блуждал языком по его груди, лаская и покусывая напряженные соски. В голове мутнело от нахлынувшего жара, перед глазами стелилась туманная пелена, а в ушах отдавало чужое сердцебиение. Его собственный орган болезненно пульсировал, оттягивая ткань брюк, от которых стоило уже давно избавиться. - Эй, давай ближе к делу, – выдавая свое нетерпение, прошептал Леви, приподнимаясь на колени и отстраняясь от рук командора. Эрвин решил последовать его совету и принялся стаскивать с себя рубаху. О ремнях УПМ он благоразумно позаботился ранее. Леви с удовольствием наблюдал, как льняная ткань скользит по разгоряченному торсу командора, мгновенно оголяя пресс, грудь, ключицы и шею. Рубашка была отброшена к остальной одежде, а небесный взгляд с интересом и удивлением созерцал стоявшего на коленях капитана. Оставались только ненавистные брюки. Недолго думая Леви ловким движением пальцев расстегнул штаны командора. Но на этом он не остановился, и уже через секунду, в этих же самых ловких пальцах находилась, истекающая смазкой, головка. Легкий, но достаточно мокрый поцелуй скользнул по возбужденному органу, оставляя не малое количество стекающей жидкости. - У меня нет масла… - прикрыв от удовольствия глаза, прошептал Смит. В голове помутнело от этого мимолетного касания. «Если они вернуться за стены живыми, то обязательно попробуют минет...» - окончательно решил он для себя. - Похер. Этого должно хватить. Вставь мне уже… - Леви вернулся к нему на колени, одновременно продолжал надрачивать командорский член. Ему было уже наплевать абсолютно на все. Эрвин нужен ему сейчас и никакая боль его не остановит. - Нет, – ухватив Леви за бедра, Смит резко снял его с себя и в несколько движений поставил раком на диван, облокотив головой на спинку. - Что ты делаешь, черт тебя дери?! – злобно прошипел тот. Капитан попытался вырваться из хватки, но Смит не позволил, он заломил его кисти за спину и крепко прижал. Твердый хер, уперся Леви в задницу, елозя стволом между напряженными мышцами. А по спине побежали мурашки от легких поцелуев вперемешку с довольно грубыми укусами. - Я отпущу. Не дергайся. – полу-приказным тоном прошептал Эрвин. Он плавно опускался поцелуями по позвоночнику, останавливаясь на лопатках и покусывая выступающие «крылья». Чем ниже, тем нежнее, будто усыпляя бдительность. И когда Леви уже расслабился, получая удовольствие от ласковых поцелуев и одновременно грубой дрочки, Эрвин убрал руки от его члена. Раздвинув задницу, он проник языком в узкое кольцо мышц, чем вызвал судорожный рывок и некоторое количество матов: - Блядь, не смей… - капитан выгнул спину пытаясь отстраниться от развратного языка, подавшись вперед. Но Смит грубо притянул его к себе и тут же оставил ярко красный укус на правой ягодице. - Я сказал не дергайся, – Эрвин продолжил начатое, с каждым движением языка все обильнее смачивая узкую дырку своей слюной. Он просунул один палец, раздвигая тугие стенки и проникая все глубже. «Чертов извращенец, но как же это блядь охуенно…» - мысли в голове капитана путались. Перед глазами все расплывалось то ли от ударившего в голову спирта, то ли от нереальных ощущений, вызванных действиями Смита. Эрвин добавил еще один палец и начал растягивать, сильнее проникая в глубь языком. Звук пошлого хлюпанья и рваные выдохи сводили с ума. - Трахни меня уже… - Леви не выдержал, он пытался сохранять требовательный и безразличный тон, но его дыхание и тихие стоны выдавали скрытую мольбу. - Это приказ? – прошептал Эрвин, склонившись над его ухом и продолжая вгонять уже три пальца. Сейчас ему нужно было услышать подтверждение того, что этот человек сходит с ума так же, как и он сам. Леви молчал, ему не хотелось просить, но то что Смит творил руками и языком не шло ни в какое сравнение с его членом. Смазка стекала по внутренней стороне бедра, пока его пальцы продолжали проникать вовнутрь. Второй рукой Смит обхватил шею брюнета, напоминая о заданном вопросе. Он слегка сжал пальцы и почувствовал, как тот судорожно сглатывает, стараясь из последних сил держать себя в руках. - Пожалуйста… - выдохнул капитан, прикрыв глаза и уже самостоятельно насаживаясь на пальцы Эрвина. Сломался. Теперь он просит. Просит, чтобы его отымел его командующий. Грубо, жестко, в полной мере показывая свою силу, власть и превосходство над всем и вся. Хочет показать, что он, Эрвин, как и любой другой человек, имеет право чувствовать, желать и жить. - Хорошо, – командор самодовольно ухмыльнулся и легко прикусил край его уха в подтверждение своим словам. Он выпрямился и вынул пальцы, а его член тут же уперся в разгоряченное отверстие, подрагивая в предвкушении. Убрав руки с шеи, Смит обхватил его талию, заставляя поменять позицию. Разложив его на диване лицом к себе, Эрвин навалился сверху и забросил худые и жилистые ноги капитана себе на плечи. - Охренеть можно... - глухой гортанный звук сорвался с губ Леви. Он почувствовал тупую боль, постепенно смешивающуюся с удовольствием, когда Смит вставил ему член даже не на половину. - Сейчас. Вслух. Медленно досчитай до трех. – голос звучал тихо и четко, будто приказ, а голубые глаза властным взглядом окинули застывшее в противоречивых чувствах лицо брюнета. Леви не задумываясь, без вопросов, начал отсчет: - Один… Два-а-а… ах… - пошлые и абсолютно не свойственные стоны срывались с его губ. Набухший член Смита медленно заполнял его изнутри, не входя полностью, но уже задевая все необходимые точки и места, чтобы окончательно довести до безумия. Леви запрокинул голову и прикрыл глаза, прогибаясь в спине, на встречу мучительно медленному проникновению. - Три… - сдавленно выдохнул Леви, когда Эрвин грубым толчком вогнал член до самого конца. Сжимая одной рукой его бедро, а другой шею, Смит заставил серые глаза распахнуться и смотреть только на него, пока он сам продолжал вдалбливаться во все еще узкую для его члена дырку. Они трахались как заведенные, наполняя комнату запахом секса и мужского пота. Не смотря на попытки сдерживать стоны, в комнате все равно раздавались предательские звуки: отрывистые выдохи между поцелуями, скрип старого дивана, грохот деревянных досок под его тяжестью и откровенно пошлое хлюпанье смазки. Но это не волновало. Уже ничего не имело значения. Слетев с катушек и наконец поддавшись звериным инстинктам, их все устраивало. Распаленные до предела, обнаженные и раскрытые перед друг другом, они были живее всех живых, а главное хотя бы на мгновение свободны от приговора окружающего мира. Когда голод был удовлетворен, они так и заснули, прижимаясь друг к другу, переплетая руки и ноги в одно целое, вдыхая запах жизни и пробуя его на вкус.