Мятные ветки железной дороги

На лице Томаса заиграла коварная улыбка. Он, делая вид, что моет посуду, терпеливо ждал момента, когда Азуми отвернётся, чтобы исполнить свой план мести за проигранную дуэль. Наконец, когда она обернулась к нему спиной и начала аккуратными ломтиками резать нагаимо*, Томас запустил мыльной пеной в её волосы. Не сдержавшись, он прокричал: - Отведай моего мыльного фансервиса! Азуми осторожно положила нож на разделочную доску. В кухне повисло подозрительное затишье, нарушаемое лишь шумом воды, текущей из крана. - Накладываю друг на друга нож и две дольки нагаимо. Иксиз-вызов! Спустись же на эту землю и помоги мне победить! – девушка демонстративно подкинула к потолку два ломтика нагаимо и ловко, сделав полуоборот, схватила со стула синее полотенце и взмахнула им в воздухе. – Повелитель чистых рук – полотенце-сан! Атакуй игрока напрямую, - ухмыльнувшись, девушка тут же приблизилась к Фо, замахнувшись полотенца для удара по ноге. - Активирую магию – дождь надежды, - Томас зажал рукой кран так, чтобы водные брызги вышли за предел раковины и летели в сторону девушки. – Когда я атакован напрямую, я могу использовать эту карту из руки, чтобы снизить вдвое получаемый урон, - усмехнулся Фо, довольный собой. - Вам ничего доверить нельзя, - отрицательно покачал головой Кристофер. Уже какое-то время он наблюдал за происходящим на кухне, облокотившись на дверной косяк. Ви мягко улыбнулся, и Фо с Азуми в один миг вздохнули с облегчением. Крис направился к кофеварке, но где-то на середине пути поскользнулся на разбросанном Азуми в порыве злости нагаимо. Лицо старшего брата обернулось к Фо: хоть Ви и удержался на ногах, но во взгляде его читался порыв отомстить за причинённое неудобство. - Кажется, Кристофер попался в ловушку, - прошептала девушка, прикрывая от неожиданности рот рукой. - Это вообще не я виноват! – развёл руками Томас. - Кто, если не ты, - на лице Криса скользнула ехидная улыбка. Он взял с разделочной доски и спрятал в кулаке несколько ломтиков нагаимо, который не успела дорезать Азуми. Его возрастная цифра тут же исчезла из осознания: на минуту Ви вновь стал десятилетним ребёнком, готовящим сладкую месть для младшего брата. Тогда он ещё не осознавал, что должен быть для них примером и вести себя достойно. - Вытащи его! – налетел на Сури Томас и потряс брата за плечи. – Он мне его за шиворот засунул! – простонал Фо, указывая пальцем в сторону Криса. - Кого-о-о? – удивлённо спросил Михаэль, крепче прижимая к груди книгу, чтобы уберечь её от падения. - Нагаимо, - устало вздохнув, проговорил Фо, не убирая рук с плеч брата. Сури в недопонимании взглянул на Азуми и Ви. Девушка, не обращая внимания, перемешивала жарящиеся на сковороде ломтики нагаимо, а старший брат пил кофе, изучая глазами газетные статьи, как ни в чём не бывало. - Никто не горит желанием знакомиться с твоим фансервисом спины, - хлопнув крышкой сковороды, заметила Азуми. – Думаю, за эти полчаса ты мог бы уже справиться с этим сам. - Сам виноват, - только и произнёс Ви, на мгновение отведя взгляд от газеты, которую сжимали его тонкие пальцы. - Вредные! – Томас покинул кухню, демонстративно развернувшись к остальным спиной. - Отец задерживается? – спросил Михаэль, наливая воды из-под крана в чайник. - Да, - кивнул Кристофер, делая глоток крепкого кофе. – Так что семейное чаепитие немного откладывается. - Уже так поздно? – вдруг всполошилась Азуми, бросив взгляд на настенные часы. – Вы же сами справитесь? – на всякий случай спросила девушка, указывая рукой в сторону сковородки. Ви и Сури, словно репетировали тысячи раз, кивнули одновременно. Девушка покинула кухню и уже собирала в прихожей свои вещи. - Думала, я тебя даже не провожу? – Томас уже спустился обратно. Он сменил свой костюм в стиле эпохи средневековья на джинсы и широкую чёрную футболку с названием какой-то рок-группы. Девушка зашла в кухню попрощаться с братьями Фо. Томас последовал за ней. - Это всё твой нагаимо виноват, - фыркнул Фо в сторону Криса, не давая вставить слово Азуми. - Это всё твой нагаимо виноват, - повторил Ви, взглянув в глаза Азуми. - Это всё твой фансервис виноват, - закончила девушка, упрямо скрестив руки на груди. – Мыльный, - добавила Азуми. - Уделали, ладно же, - хмыкнул Фо. – Пойдём, опоздаешь ещё на электричку. - Ты прав, - кивнула Азуми, улыбнувшись напоследок братьям Томаса. – До свидания! Сури и Ви попрощались с девушкой. Переглянувшись, братья бросились к сковородке, так как толком не ели ничего с самого утра. Сури осторожно поймал ломтик нагаимо вилкой и, подув на него несколько раз, распробовал. - Ну как? – сгорая от нетерпения, спросил Ви. - Не дожарился, но сойдёт, - вынес вердикт Михаэль и побежал доставать тарелки. Ожидание, когда еда остынет, было мучительным. Братья переглядывались, затем обводили глазами кухню и вновь пробовали жареный ломтик в надежде, что тот уже остыл. - Брат, мы вообще ели раньше? – вдруг выпалил Сури посреди ужина, когда нагаимо перестал обжигать язык. – Ведь готовить было некому. - Разве ты уже забыл, как я мастерски заваривал лапшу? – прищурившись, спросил Крис с наигранными нотками обиды. - Разве вы уже забыли, что без меня есть неприлично?! – выпалил с порога только что вернувшийся Томас. Он примчался на кухню и полез в шкафчик за тарелкой. Среднему брату не пришлось долго ждать, когда еда остынет. К концу ужина послышались шаги последнего жителя дома, приближающиеся к кухонной двери. - Вы мне что-нибудь оставили? – вздохнул Трон, шаркая по полу в домашних тапочках. - Конечно, отец, - улыбнулся Сури и поднялся со своего места. Он достал чистую тарелку и заполнил её нагаимо, затем выдавил из упаковки заканчивающийся соус и поставил на стол перед Троном. - Приятного, - хором пожелали братья. Михаэль поставил чайник на плиту и включил её. Затем достал четыре чашки и заварочный чайник, медленно подготавливая всё к вечернему собранию. Традиция такого чаепития возникла спустя несколько месяцев, когда братья вернули себе свои настоящие имена. Каждый вечер они с отцом собирались за одним столом, рассказывая, как прошёл их день. Михаэлю это безумно нравилось: каждый такой вечер объединял семью, затягивая старые душевные раны. Но последний год молодого человека упорно преследовал страх: все ниточки, связывающие каждого Арклайта друг с другом, вновь разорвутся. Тогда Михаэль вновь исчезнет. Останется лишь одинокий юноша по имени Сури. «Нет! – боролся в глубине души Михаэль, искореняя дурные мысли. – Такого не случится. Мы все останемся семьёй». Когда очередь рассказывать о прошедшем дне дошла до Сури, он замялся, вспоминая странное знакомство с не менее странной девушкой. - Я ходил в библиотеку, отдать книгу и взять новую, - начал было Михаэль, предполагая в мыслях, какие высказывания Томас выпалит после его рассказа. – И на пути к станции меня сбила с ног девушка. Фо даже подскочил со своего места. - Прям сбила? – удивлённо спросил он. Сури кивнул и продолжил рассказ. - Странная она. Вся вымокла, а мне сказала зонт поднять. - Ты спросил её номер телефона? – прищурившись, спросил Фо. Сури отрицательно покачал головой. – А её имя? – в надежде на положительный ответ произнёс Томас. Но брат вновь лишь отрицательно мотал головой. – О горе, мой братский фансервис об отношениях с девушками пропадает зря, - драматично откинувшись на спинку стула, Фо прикрыл глаза рукой. Сури тихо засмеялся: он так любил, когда обстановка в доме напоминала ту, какой она была в детстве, или же походила на семью Юмы. Каждый раз в такой вечер Михаэль мечтал, чтобы в его доме всегда звучал смех, и беззаботные голоса братьев наполняли дом уютом и дружелюбием. Но страх потери беспрестанно стоял за его спиной и тянул руки к горлу Сури, пробуждая воспоминания о всех событиях до встречи с Астралом и Юмой. И серые стены приюта всё чаще являлись ему во снах. Отогнав мрачные мысли, он вдруг отметил для себя, что Томас прав: имя девушки спросить стоило. Михаэль не забыл о своём обещании доказать, что дуэли призваны объединять людей, пусть он поверил в это всего пять лет назад. Хотя, не смотря на это, завести близкого друга в университете ему удалось лишь одного. Ясуо, в отличие от Сури, был местный в этом городе, но с удовольствием снимал с Михаэлем напополам квартиру. Он получал в университете самые высокие оценки и подрабатывал в книжном магазине. «Я люблю свою семью, - произнёс Ясуо как-то вечером, когда Сури спросил его, почему тот решил жить отдельно, - но за счёт стипендии и подработки я способен прожить сам. К тому же, у меня ещё три брата и сестра, думаю, я весьма облегчил родителям задачу, когда слез с их шеи». Сури замечал, каким порой измотанным ходил сосед: не раздеваясь, он сразу же ложился спать. В такие дни Михаэль готовил за двоих: помощь другу не отягощала его, ведь ему самому не приходилось работать: отец переводил деньги каждый месяц. «Завтра обязательно позвоню ему», - улыбнувшись, решил Сури и встал из-за стола. Он пожелал братьям и отцу: «доброй ночи», и прошёл в свою комнату, находящуюся на первом этаже. Закрыв за собой дверь, он ринулся к окну, открывая створки. Сури высунул голову на улицу и оглянулся по сторонам. Спать он не хотел, и мрачные воспоминания не переставали преследовать его: практически любая мысль возвращала Михаэля к ним, заставляя раз за разом переживать все удары, нанесенные судьбой. Рука коснулась стены с обшарпанной краской: она осталась с тех пор, как дом опустел после исчезновения отца. Тогда поместье Арклайтов пережило не самые лучшие свои годы: постоянные перепродажи, людей с чёрными душами в грязных ботинках и дешевых наручных часах, грабежи и разруху. Но после спасения Астрального мира, когда Арклайты с готовностью отправились в другое измерение, Трон, наконец, смог выкупить дом обратно. Его младший сын был бесконечно рад в тот момент. Сури свесил ноги с подоконника и спрыгнул, мягко приземлившись на траву. В лунном свете Михаэль прекрасно разобрал ленту узкой дорожки, ведущей через рощу к качелям. «Почему они в самой середине леса?» – удивлённо спросил маленький Михаэль, крепко сжимая ручками кольца цепи. «Здесь мы можем побыть все вместе. Одни, и нам никто не помешает», - тепло улыбаясь, отвечал отец, раскачивая сына. Михаэль каждый раз с восторгом смотрел на приближающиеся и удаляющиеся ветви деревьев, усеянные зелёной листвой. Иногда они были так близко, что, казалось, мальчик мог коснуться коры или сорвать листик. Но всё это он проделывал лишь в своём воображении. Где-то рядом смеялись Крис и Томас. Сури остановился напротив поржавевших качелей, устало обвив пальцами цепочки. Каждый раз он прокручивал сцену из воспоминаний, когда приходил сюда. Здесь никто никогда не мешал, отец был прав. Но теперь никто не смеялся. Михаэль медленно раскачивался и, прикрыв глаза, предавался ностальгии о детстве. С другой стороны он не хотел бы вновь переживать раскол семьи, потерю отца и серые, прогнившие стены приюта. Тишину нарушила взлетевшая с ветви дерева птица. Лужа совсем рядом с качелями, в которой отражался лишь кусочек луны, покрылась рябью от падающих с листьев капель. Через несколько минут в ней отразился Трон. - Михаэль, - его голос звучал успокоительно и мягко. Сури поднял голову, но быстро, смутившись, отвёл взгляд в сторону. - А я думал, что ускользнул незаметно, - улыбнулся молодой человек. - Мне захотелось зайти к тебе в комнату, - проговорил Трон, приближаясь к сыну. – В твоём взгляде я уже определённое время вижу печаль. Расскажешь? - Я в порядке, правда, - Сури оттолкнулся ногой, вновь начиная раскачиваться на качели. Юноша хотел так многим поделиться с отцом, но не мог произнести и слова. Михаэль старательно строил в голове предложения, но тут же забывал всё их содержание, когда произносил первое слово. Трон ничего не говорил, лишь не сводил с сына глаз. - Я не уверен, что справляюсь, - Сури наконец смог произнести что-то связное. – Не смотря на то, что я дома, каждый раз я думаю, что буду чувствовать, как только уеду и попрощаюсь с тобой и братишками. Я понимаю, что впереди каждого из нас ждёт собственная жизнь, но мне так тяжело это осознать. Ведь для этого ты и попросил меня поступить в Йосико**, чтобы я смог стать самостоятельным и научиться доверять себе, и полагаться на себя. Но меня преследует странное чувство: оно зарождается в груди и, словно дерево, пускает свои корни в руки и ноги, парализуя их в итоге так, что я даже пальцем не могу пошевелить. Я больше никогда не хочу вас терять, - произнёс напоследок Сури и смолк. Качели остановились, и он опустил голову, запустив руки в волосы. - Я знаю, - Трон приблизился к сыну и, когда руки Сури безжизненно опустились на колени, отец осторожно и бережно вложил их в свои руки. Прикосновение тёплых пальцев Трона отогнало все дурные мысли. – Теперь мы всегда будем семьёй, и я не позволю никому её разрушить. – Уверенно прозвучал голос отца. Михаэль улыбнулся: он готов был верить в это всей душой. – Идём домой, Михаэль. - Да, отец, - юноша поднялся с качелей и медленно пересекал дорожку внутри рощи рядом со своим отцом. Ветер вызвал рябь на воде: отражение Сури и Трона на поверхности лужи исказилось. Михаэль поёжился от холода. - Скажи, - хрипло произнёс Сури, нарушив тишину, повисшую в комнате, - я ведь, наверное, разочарование в нашей семье. Часы чудно тикали, напоминая звук падающей в воду капли. Стрелки удивительным образом уже давно показывали за полночь. Трон в это время закрывал окно. Он слез с подоконника и приблизился к кровати сына. - Не говори глупостей, - мягко проговорил он, поправляя одеяло Михаэля, - ты оставался добрым человеком и боролся с тем, чтобы твоё сердце заполнило желание отомстить. Я горжусь тобой за это. - Но я ведь так ничего и не добился, - вставил Сури, изучая глазами стену. – А сейчас лишь… лишь переживаю. - Мы с тобой, Михаэль, - Трон накрыл руку сына своей. Тепло, исходящее от ладони отца, вновь успокоило юношу. Он закрыл глаза и улыбнулся. - Как думаешь, - полусонно спросил Сури, - я смогу также как Юма показать другому человеку, что дуэли могут объединять людей и делать их счастливыми? - Ты о той девушке? – осведомился Трон. Сури кивнул и продолжил ждать ответа. – У тебя ведь, как я уже сказал, очень доброе сердце. У тебя получится. - Спасибо, - прошептал юноша. – Спокойной ночи. Трон покинул комнату и осторожно закрыл за собой дверь. Теперь тишину в помещенье прерывало лишь едва слышное мерное дыхание Сури. - Что с ним? – осведомился Фо, который сразу же подошёл к отцу, стоило тому выйти из комнаты брата. Томас сколько угодно мог шутить над Михаэлем, но перемены в его взгляде и поведении несколько настораживали его. Трон поднял взгляд на сына и проговорил: - Всё хорошо. Просто он очень нас любит. Сури сошёл на платформу, переступив порог вагона поезда. Он вышел на той же станции, где вчера встретил девушку. Теперь он понимал Юму: Михаэль хотел донести до новой знакомой все те невероятно-искренние чувства, что испытывал в дуэли. Он улыбнулся: девушка в чёрной панамке вновь раздавала листовки на площади рядом с вокзалом.